Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Ксения Букша Питерские каникулы

Скачать Ксения Букша Питерские каникулы

10

     Тишь и гладь стояла  абсолютная,  как я уже  говорил; лодочки сиротливо
болтались на привязи  у лодочной  станции. Я поплевал  на  руки и передернул
веревочку так,  что она  оторвалась от лодки, выломав небольшой кусок борта.
Ни единой души не было по  всему берегу, и пропажу лодки, по-видимому, никто
не заметил. Сначала  мне пришлось тащить  лодку за собой и  вымокать, потому
что со  мной она так оседала, что  весла  скребли по дну. Когда я выгреб  на
глубину  и смог залезть  на  борт, берег уже скрылся из глаз, и мне пришлось
ориентироваться по солнцу, одновременно имея в виду и то, что человек, когда
идет,  загребает  правой ногой больше, чем левой.  Учитывая это, я  старался
загребать обеими ногами поровну.

     Зеленогорск показался  впереди очень  скоро, но  только  показался.  Он
казался мне то справа, то слева, а то, злодейски  ухмыляясь, трогал меня  за
плечо и заставлял обернуться:
     - Ты че, друг, едешь не туда!
     Никогда  не  думал,  что Финский залив такой большой. Для ориентации  я
бросил в воду  кусок весла (оно  было красное) и  поплыл  от  него, загребая
совершенно одинаково,  но не прошло и трех минут, как  кусок опять показался
впереди.
     -  Я  плаваю  кругами,  -  доложил  я заходящему солнцу,  которое  уже,
наверное, обалдело следить за мной.

     При этом сама вода была чистая, а дно виднелось прямо под лодкой вместе
со  всеми подводными  жителями  и растениями.  Вы не представляете себе, как
обидно моряку гибнуть  на  такой мелкоте, да еще при  полном штиле и хорошей
погоде!

     Но тут  мой  острый  глаз различил на горизонте  неподвижный объект над
водою; на этом объекте даже росло нечто живое. Подплыв, я увидел, что объект
- камень, а растительность - это  волосы  на груди спящего человека. Подплыв
же еще ближе, я разразился радостным воплем:
     - Пармен!

     От  звука  своего  имени  лидер  партии  "Выдембор"  тотчас  проснулся,
пригладил  трусы и стал уверять, что он  не спит,  а слушает, но потом повел
взглядом вокруг себя и разволновался:
     -  Понимаешь, Егор, сбежал я от них!  Ихнее голосование,  оно нечестное
совсем. Понимаешь, порочат идею демократических выборов.
     - Как же, - поинтересовался я, - они ее порочат?
     - Я говорил, для  закрытого голосования надо песок в шляпу  набирать, -
невнятно объяснял Пармен, - а они прямо на пляже, эдак всякую  бумажку можно
подсунуть под ковром... то есть под песком...
     Тут  Пармен чуть  не  свалился с камня,  и мне пришлось его поддержать,
потому что мелко не мелко, а утонуть можно и в луже, тем более в Маркизовой.
     - Надо дальше идти, - продолжил  Пармен, смутно глядя на меня. - Они за
мной погоню  устроили, я  быстро бежал  и  старался запутать  следы, но  они
унюхают запах водки, и меня вернут.
     -  Не беспокойтесь,  у меня есть лодка, - обрадовал я Пармена. - Лидеру
такой партии как наша невместно ходить пешком по воде.
     С  Парменом  лодка   сразу  хорошенько  осела,  да  и  вообще  начались
трудности: подул ветер,  по  небу  начали прохаживаться тучки. Они синели на
глазах, как сливы. Ветер был тоже коварный, весь  какой-то сонный, и вода от
этого  ветра  начала вязнуть,  густеть.  Я  бросил  весла и  уснул  рядом  с
Парменом.

     Разбудил меня крупный раскат грома;  я  быстро  сел и огляделся. Вокруг
по-прежнему простиралось только море; места были незнакомые.
     - Куда ты плывешь! - заорал Пармен, очухавшись. - В какую сторону!  Там
же Стрельна!
     - Ну и что? - спросил я, перекрикивая гром.
     - Там же дыбороссы собрались!
     - А кто это?
     - Это страшные люди! - засвистел Пармен сипло. - Туда нельзя.

     Вы себе  представляете? На  четыре стороны  бушующее  море, мы вдвоем в
утлом (противное, малоупотребительное слово) челне, а он еще разбирает, куда
плыть! Хоть он и лидер партии, но меня зло взяло.
     - Я, - говорю, - человек  в политике в общем-то случайный. Но я не могу
понять, почему дыбороссы и выдемборцы не хотят бухать и оттягиваться вместе.
Ведь чем  больше компания, тем дешевле обходится выпивка.  Я говорю это вам;
скажу обязательно и лидеру дыбороссов, как только мы приплывем в Стрельну.

     И я пристально посмотрел на  Пармена, а он пристально посмотрел на меня
и с изумленной ненавистью выдохнул:
     - Предатель?!
     Новый удар грома потряс надводное  пространство; Пармен налился кровью,
выскочил из лодки и помчался куда глаза глядят, путаясь в волнах.
     - Стойте!  - закричал я в отчаянии, тоже выпрыгнул из лодки и припустил
за ним.
     Тут рванул дождь, как из ведра, и  полил, и бежать стало еще труднее; я
с трудом различал Пармена впереди. Дно то заглублялось, так что временами мы
даже  плыли,  то  опять  подбрасывало  нас  к  небу.  Я  стал  задыхаться  и
изнемогать,  дождь  тек  по ушам и  по  спине,  а ведь я  был,  в отличие от
Пармена, еще и одетый, хотя ботинки оставил в лодке.
     - Сто-о-о-ойте! - кричал я, захлебываясь, и какое-то странное  эхо, как
будто я сидел в зале, отдавалось близко-близко.

     Неожиданно я  понял, что мы уже забежали на сушу; кругом росли сосны, а
воды  под  ногами  немного убавилось.  Я промчался  по  песку,  потом  через
ложбинку  сквозь  сиреневый  иван-чай,   пулей  вылетел  на   пригорок  -  и
остолбенел.
     Под сосной сидели Пармен и Александра Александровна и целовались.
     На  сосне,  на первой толстой  ветке, сидели под зонтиком Катя и Варя и
кусали от одного бублика.
     В развилке сосны разместились кривоногий Герман и Мишка и пили из одной
бутылки.
     Иван-чай за мною потряхивал вершинами.

     - А вот и  наш  единый  кандидат, - хором сказали  Пармен  и Александра
Александровна.
     - Да он же еще не знает, - переглянулись Варька и Катя
     -  Ты выбран, - торжественно  оповестили меня сверху Герман  и Мишка. -
Выбран единым кандидатом.
     - От дыбороссов, - сказала Варька.
     - От выдемборцев, - сказала Катя.
     И все посмотрели на вечернее небо, которое отражалось у меня в глазах.

     - Но за что?  - вскричал я в потрясении и запрыгал босиком  по  песку с
шишечками. - Я же недавно в  партиях! И я не интересуюсь политикой! И к тому
же... нет, нет, я не могу, я не оправдаю!
     И я застыл в полном изумлении.
     -  Ты   расскажешь  это   избирателям,   -  засмеялся  Герман  и  стал,
прихрамывая, слезать с верхушки ели.
     - То  есть, ты,  конечно,  гад,  -  отметил  Пармен.  -  Но  харизму не
пропьешь. А теперь пошли скорее в клуб "Кронштадт", избиратели заждались!
     Пока мы бежали, Катя рассказала мне, что дыбороссам пришлось выбираться
из сарайчика по трубе, для Александры  Александровны разломали  крышу, а сук
так никто сдвинуть с места и не смог.
     - В такие  могучие руки  и страну отдать  не жалко! - восхищался  Мишка
завистливо.
     - Да не хочу я такую тяжесть, - отнекивался я.
     -  Избирателям   объяснишь!  -  хором  налетели   Пармен  и  Александра
Александровна.

     Клуб  "Кронштадт" оказался таким же, как в Стрельне, только с колоннами
и желтенький, да и  народу в него могло  войти раз в сто  больше. Весь  этот
народ, однако,  входить до меня не хотел, а  приветствовал меня, неустойчиво
волнуясь на крыльце, и прыгая, и бия себя в грудь.
     -  Пустите,  мы  привели   единого  кандидата!  -  рокотала  Александра
Александровна.
     - А у него с собой есть? - волновались избиратели.
     - Целая бочка! - потрясал Пармен.
     Избиратели расступились, по-прежнему волнуясь; Варька и Катя взяли меня
под руки, и  мы,  подняв носы к небу, проплыли  среди толпы  втроем. За нами
протиснулась  Александра Александровна, а уж за  ней Герман, Пармен и Мишка.
Они  несли бочку,  и их  охраняло кольцо  ментов,  чтобы  избиратели  раньше
времени нас не растерзали.

     Сцена все близилась; наконец Варька и Катя  разошлись в  стороны,  а  я
взошел к микрофону. Толпа  волновалась  и лезла в двери. - "Однако как много
народу живет в Питере!" - подумал я.
     - Лучший кобель города! - вскричали избиратели.
     - Егор, достань мороженого!
     - Егор, Егор, кто чемпионом мира будет?
     - Егор, покажи, как ты бутылку водки на четыре секунды быстрее, чем она
сама!..
     Я сделал руками умиротворяющие пассы.
     - Все по порядку. Чемпионом  мира будут немцы.  Водку  уже  наливают  и
сейчас принесут. Мороженое в другой раз. А сейчас я хотел бы все же...
     Избиратели насторожились. Я смущенно хмыкнул и облизнул губы.
     - Понимаете, я не могу быть кандидатом.
     - Но почему? - крикнул мой знакомый лысик откуда-то от дверей.
     - Видите ли, мне нет двадцати одного года. Пока.
     - А когда у тебя день рождения? - поинтересовались из толпы.
     - В сентябре, - ответил я.
     - А в чем же дело тогда? - простодушно удивились люди.
     Тут до  меня  наконец  дошел  весь  идиотизм  ситуации. Наступила милая
тишина; народ хмурил брови и ждал от меня ответа.
     - Ах ты черт, тебе что, и восемнадцати нет?! - шепотом догадался Герман
где-то сбоку. - Ай, блин, молчи, не признавайся, съедят!

     Я  поднатужился  и  посмотрел  людям  в глаза.  -  "Ты  не  рожден  для
политики",  -  сказала,  перебирая четки,  королева  Изабелла,  усмехнулась,
вспыхнула красно-черным пламенем и ушла насовсем.
     - Да нет, - сказал я, прокашлявшись. - Вы не так поняли. Понимаете, мне
семнадцать  лет. Вот  какое дело.  Я  приехал поступать  в  вуз, и  если  не
поступлю, то меня заметут в армию...
     Катя и Варька переглянулись и  посмотрели на меня  как на сумасшедшего;
Герман в ужасе схватился за голову.  Я же ждал  с бестрепетной  душой деянью
правому последствий. Последствия не замедлили: ропот  пошел по  нарастающей,
по  толпе  прошел  дружный  вздох  негодования,  а  потом  из  задних  рядов
послышался одинокий подозрительный голос:
     - А где наша водка?
     -  Чем же это она  ваша,  - не выдержал Мишка. - Она теперь  наша, а не
ваша!  Если Егор не кандидат, то  и поить вас не за  что!  Эта водка нам для
другого раза пригодится.
     - Э, э! - завопили уже несколько голосов. - Водка наша, вы обещали!
     - Так мы что  обещали! -  закричал Герман, бледнея  и пытаясь  повалить
бочку набок, чтобы укатить  ее. -  Егор, помогай! - Мы обещали... если вы за
Егора!..
     - Жадина-говядина, пустая шоколадина! - взревели уже все хором.

     Кое-кто уже карабкался к  нам; Пармен скакал по  краю  сцены и отчаянно
отпихивал  народ  каблуком,  что-то   беспорядочно  выкрикивая;   Александра
Александровна  пыталась  пробиться  ко  мне,   Катя  и  Варька,  как  княжны
Таракановы, залезли на  спинку задней скамьи  и прижались  к  стене - лица у
обеих были бледные и перепуганные.

     - Эй, Герман, - попытался я позвать на помощь, но кривоногий герцог уже
залез на занавеску, откуда разъяренная толпа пыталась его сдернуть.
     Меня обступили какие-то абсолютно дикие мужики; никогда не думал, что в
Питере,  культурной столице,  люди позволяют себе выходить на улицу с такими
мордасами; потрясла меня,  признаться,  и переменчивость нашего народа, и та
легкость,  с  которой они сменили уважение  к  мне  на полное непонимание  и
агрессию.
     - Водку отдай, щенок! - шумели они, злобно выпихивая из-под меня бочку.
     - Слезай с бочки, кому говорят!
     - Вместо рук спички вставим!
     - Знаете что,  - еще раз попытался я,  - это не моя компетенция, вон на
люстре сидит Мишка, обращайтесь к нему...
     Ляснуло, треснуло, выбило искрами, потолок кувырнулся.
     - Задушу! - закричал я из последних сил.
     Кругом мелькали  потрепанные  брюки, наши беспорядочно бежали, народные
массы ломились к спиртному.
     -  Эй, потеснитесь! -  я раздвинул лес чужих ног, привстал,  как против
ветра, и пошел к бочке.
     Там, у бочки, мужик с победным кряхтением ковырял  крышку  гвоздодером,
одновременно  другой  рукой хватая  за лицо  всех,  кто  приближался  к нему
слишком  близко.  Давка там была такая,  что мне пришлось подпрыгнуть,  -  я
схватил гвоздодер за другой конец, и мужик от неожиданности его выпустил.
     - Дебил,  отдай мой  инструмент! -  ахнул мужик в  изумленном  гневе. -
Ребята, отбирай!
     - Шухер, менты!..
     Я повернулся  и увидел, что в зал,  топоча, парами влетают  омоновцы, и
что  Варя  и  Катя, стоя  в  проходе, неистово машут  им  руками и  торопят.
Гвоздодер с  размаху полетел  в люстру;  она с сипением  брызнула  искрами и
погасла. Враждебные вихри сомкнулись над моей головой.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0952 сек.