Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Ксения Букша Питерские каникулы

Скачать Ксения Букша Питерские каникулы

5

     Митинг дыбороссов должен был происходить на  углу Конюшенной и Невского
в  десять утра. В без пяти  десять я  подошел на угол. В десять часов десять
минут  я  забеспокоился.  Вообще-то,  додумался  я,   митинг  тут  проводить
абсолютно негде.  Во-первых, нет  тени. А  во-вторых,  абсолютно нет  почвы.
Ландшафт был изрезан траншеями и рвами, то  там, то сям пролетали булыжники,
тужились  трактора,  матерились какие-то цыганские работники.  Все тряслось,
шум стоял до небес.  Иностранцы и народ целенаправленно бежали через траншеи
по досточкам. Земля под асфальтом  была похожа на начинку  голубцов: бежевое
мясо и белый рис.

     Я  еще  раз пригляделся и  решил пройтись по Невскому в другую сторону:
может,  кого-нибудь  встречу.  Вскоре  моя  предприимчивость   победила.  На
следующем же углу, на ровной гранитной поверхности, в тени огромного тополя,
я увидел орды народу под разноцветными флагами.

     Слева стояли те, что на "К": красные перцы и крутые яйцы. Справа стояли
россияне для  русских.  Коммунисты совестливо молчали,  бритоголовые  угрюмо
топали и произносили  свои  речевки, - все они,  бритоголовые, были грязны и
неухожены. Один из них стоял совсем близко ко мне.  Голые ноги заканчивались
огромными  ботинками  с  тяжелыми подошвами,  правая  рука была в гипсе,  на
бритой голове - прыщи и перхоть.

     Посередине  между  этими двумя  толпами выпендривались мои товарищи  по
партии. Их  было мало, всего-то пять  человек,  но как!  Мишка  на серединке
крутился на макушке под овации толпы,  и выделывал всякие рискованные штуки.
Три более взрослых члена стояли, держась за трехцветное знамя.
     - Эй, - сказал я, подойдя, - а я ваш.
     -  Что-то  мы тебя  не  знаем,  - сказали  члены подозрительно.  -  Нас
всего-то раз, два и обчелся.
     Так  бы  меня и выгнали, но  тут  подбежала  Александра  Александровна,
потрясая браслетами.
     - А-а-а! - радостно закричала  она. - Егор пришел! Сейчас мы его к делу
приставим. Будешь раздавать талоны на свободу слова!

     Александра  Александровна  дала  мне десять  талонов,  и  мы  пошли  их
раздавать.  На  талонах было написано: "Талон на свободу  слова.  Дает право
обладателю произнести одно  из  нижеперечисленных слов". Ниже  перечислялись
всякие  приличные  слова:  Путин,  губернатор, Чечня,  бандит,  беспредел  и
взяточник. Я раздавал просто так, а Катя бойко выкликала:
     - Вождя под землю!
     - Похороним дедушку!
     - Долой язычество!

     Тут до  меня  дошло, что,  наверное, Катя имеет  в  виду Ленина. Честно
говоря, я  против  похорон.  Ведь я  его еще не видел. Но  в  принципе  это,
конечно, позор,  и Кате я завидовал:  мне хотелось тоже что-нибудь крикнуть,
да в голову ничего не приходило, кроме стиха "святая ревность гражданина".

     А Мишка все крутился. Первоначально все было, наверное, задумано, чтобы
привлекать внимание к митингу, но потом  Мишка его даже отвлек.  Коммунисты,
бритоголовые, прохожие - все смотрели только на него. Члены так загляделись,
что опустили трехцветный флаг на землю, и кто-то из посторонних уже кинул на
него пять рублей.

     -  Да  чо вы смотрите! - заорал тут один бритоголовый. - Они же тут все
жиды!
     Бритоголовые пошли на коммунистов.  Те  замахали авоськами и отступили.
Бритоголовые начали драку. Коммунистический дед, брякая орденами, наскакивал
на него и азартно кричал:
     - Бей фашистов!
     С  перекрестка уже  бежали менты.  На нас  никто  не обращал  внимания.
Грянула  пушка с крепости, сгустился мрак и пошел горячий  проливной  дождь;
молния хряськнула в тополь, и  тот аккуратно лег поперек Невского; дыбороссы
собрали флаг, Мишка поспешно спрятал  выручку,  и мы  побежали под навес, на
котором было написано: "Балтика".

     - А! - кричал в красной темноте среди грома Мишка. - Как я?!
     Но  никто не  поддержал  его, потому что  вообще  трудно  находиться  в
обществе гения. А Мишка, конечно, был гений. Он сидел на дубовой бочке среди
снастей. Все было обставлено подобно кораблю. Катерина пила мелкими глотками
и все время курила в сторону.
     -  Ну, давайте  обсудим план дальнейших действий, -  предложил  толстый
старый член Валера.

     По плану Валеры, который он, двигая бровями, нам изложил, выходило, что
есть три пути, прокладываемые в сумраке белой ночи: один вел в кабак, другой
- в кабак на Неве, третий - в магазин, а потом в штаб-квартиру.
     - У нас плюрализм, - сказал наконец Мишка. - Это значит, что будет все,
как я сказал. То есть  мы скинемся и  пойдем на Неву.  Там романтично и есть
где поссать.
     - Фу, какой ты пошлый! - немедленно вскричала Катерина.
     Я поддержал ее, и мы пошли в другую сторону, но пришли все равно к Неве
- туда волокла нас бурная толпа.

     До  того  я никогда  не видел  настоящей  питерской  белой ночи. Сквозь
оливье  пробираешься  ты  в  ней, сквозь  разноцветное оливье,  накромсанное
кусочками разной формы: тут круглый  горох, и квадратная колбаса, и аморфная
картошка, и все  в светлом тенистом майонезе. К небу прилипли  таинственные,
мокрые покровы. Солнце  в желтом дыму качалось за крепостью, - нетрудно было
поверить,  что  оно  -  звезда.  А  еще  в  Питере  были какие-то  абсолютно
остервенелые выпускники.
     - Ура!  - ревели они  жуткими голосами,  катаясь друг  на  друге.  - Мы
дожили!

     То одна, то другая патлатая голова металась передо мной на фоне яркого,
светлого неба. Я оглянулся: Катя презрительно курила.
     - Мне кажется, - указал я ей, - что ты все время о чем-то думаешь.
     - А ты - не думаешь?
     - Я - нет, - честно признался я, растолкал толпу и побежал в кусты мимо
пьяных теней.

     Кусты колыхались неподалеку от Эрмитажа. Я вбежал в  них  и в панике не
заметил, что напротив меня пристроился еще кто-то.
     - Стой, кто идет! - засвистели менты, и затопали, и окружили кусты.
     В  блестящей темноте я  вырвался на свободу; Дворцовый мост  поднимался
под общее улюлюканье. Мишку я нашел возле хилой лошади.
     - Прокатиться, - хриплым голосом сказала девица.
     Люблю ездить на лошадях.
     - А почем? - спросил я.
     - Смотря, - пожала плечами девица.
     Лошадь была  ничего. Я  сел  на  нее,  наддал, и  она поскакала.  Народ
почему-то  шарахался, хотя  я  ехал  не так  уж быстро. За мной сквозь толпу
гнались Мишка и хозяйка лошади.
     - Он губернаторский племянник, - доносились до  меня Мишкины враки. - С
него больше шестидесяти рублей брать нельзя.
     - Чего? А шестьсот не хочешь за такую езду?

     Услышав сумму,  я  обалдел,  наддал лошадке, и та рванула сквозь  толпу
прямо на ментов, которые как раз расставили руки, говоря:
     - Ага! Вот он, кустарный писун!

     Рядом с Эрмитажем на площади, кажется, строили какой-то дом, по крайней
мере,  котлован  уже  вырыли.  В  кромешной  темноте  мы  вдвоем  с  лошадью
пронеслись по  дну котлована.  Посередине  стояла  для  ориентира  невысокая
колонна, на вершине которой темнела фигура прораба.
     - Ну, стой, - шепнул я лошади, привязал ее к колонне и метнулся назад.
     Народу  уже  поубавилось; Мишка опять крутился на голове, перед  ним  в
пыли сипло звенели пятаки. Из-за  всей этой беготни пиво во мне взболталось,
и опять захотелось в кусты. Я наехал на Мишку.
     - Ты говорил, - обидчиво сказал я, - что около Невы есть туалеты.
     - Я не  так  говорил,  - лапая  ладошками  землю, ответил  Мишка,  -  я
говорил, что тут есть где поссать...
     - Ну и где же?
     - Умный человек всегда найдет, - сказал Мишка.

     Уже начало  неприятно белеть  небо.  В этом  новом свете  я увидел:  на
волнах у каменных ступеней качался катер.  На боку у  катера было  выведено:
"Чекист".
     - Вон, - указал я, - там катер, называется "Чекист". Не нассать  ли мне
на него?
     - Пожалуйста, - позволил Мишка.
     Катер сильно качался, но мне удалось  сделать свои дела; потом я сделал
шаг  назад  и  опрокинулся  в  воду,  причем  пришелся  прямо  вертикально к
поверхности Невы, отчего ноги  мои перелетели через голову. Несколько секунд
я  очумело хлебал  воду, потом резко вынырнул и  обнаружил, что  Нева  полна
долларами.  Экскурсовод стоял на  катере  и  крыл меня по  матери.  Катерина
стояла на берегу, ерошила прическу и заливисто курила.

     "Все-то у меня  не слава Богу", - подумал  я досадно. Лошадиные подвиги
Катерина не видела, а вот как я в воду упал - это пожалуйста, завсегда.

     -  Десять  долларов,  - сказал  я,  вваливаясь в  квартиру,  бабушке. -
Заработал честным трудом!
     - Каким таким честным трудом? - подозрительно спросила бабушка, зевая.
     - Из Невы человека спас! - гордо ответил я.
     - Очень хорошо, - не слушая, сказала бабушка, - иди же спать.
     Я глянул на часы. Время подходило к десяти.
     - Извини, - говорю, - мне на митинг опять пора.
     - На  какой митник-магнитник?  - проснулась бабушка. -  А физику  когда
учить будешь?
     - Ну, спроси меня что-нибудь по физике, - предложил я, не расшнуровывая
кроссовок.
     Бабушка растерялась и рассердилась.
     -  Да пошел  ты  со  своей  физикой,  -  высказалась  она и отправилась
смотреть телевизор; а я крутнулся, ссыпался по лестнице и побежал  на митинг
выдемборцев.

     Я не опасался, что встречу кого-нибудь из дыбороссов; по моим расчетам,
все они должны были отсыпаться  в домах.  Ведь только  я так крут, только  я
двухпартиен.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0951 сек.