Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Ксения Букша Питерские каникулы

Скачать Ксения Букша Питерские каникулы

6

     В отличие от  вчерашнего, митинг  выдемборцев я  нашел  сразу: по вождю
Пармену.  Он  торчал бородатой макушкой назад и вверх, стоя на ящиках из-под
капусты,  а Варька и кривоногий Герман придерживали эти ящики, чтобы они  не
разлетелись. В руке  у  Пармена была газета "Справедливость": он использовал
ее в качестве матюгальника. Из горла Пармена вырывались речи.

     -  Наши чиновники  - взяточники и  воры!  - кричал Пармен. -  Но  мы-то
знаем, где собака порылась! Хозяйственная политика, при которой трехсотлетия
приходится ждать триста лет, преступна!
     Народ  останавливался послушать Пармена.  Варька сразу заметила меня  и
быстренько приплела к делу:
     - Слушай, землячок, принеси-ка нам мороженого. Ужасть как жарко.
     В самом деле, жара была хуже прежнего. Земля вся пылала, народ еле шел,
и даже фонтан в полукруге собора был какой-то приторный.

     Я зажал в  руке деньги и  помчался покупать мороженое. Оно стоило  пять
рублей.  Я  вручил продавщице  две  десятки  и попросил  четыре  стаканчика.
Продавщица выдала  товар, а потом дала мне семь  рублей сдачи. Я бестрепетно
принял  их и потребовал у нее еще  два стаканчика.  Продавщица подозрительно
покосилась  на  меня,  смахнула пот с  усиков,  выдала  еще два и уже как-то
свирепо дала пять рублей сдачи.
     - Еще один можно?
     -  А сразу, молодой человек, вы не  могли? - прорвалась продавщица,  но
стаканчик все-таки дала.

     Итак,   я  оказался  обладателем   семи  стаканчиков   мороженого.  Они
стремительно таяли. Нести их было трудно, но я донес.
     - Ждри, - объявил я Варьке.
     Я решил с ней не церемониться, раз она моя землячка.
     Варька  взяла один, Герман  -  другой,  третий  я. Но оставалось четыре
штуки.
     - Пармену дайте, - предложила Варька.
     - Ты дура, - заявил Герман. - Раздайте народу!
     Я решил выполнить  волю  партии  немедленно. Слушали  Пармена  примерно
шесть человек, остальные останавливались и уходили. Я задержал нескольких из
них и вручил им по мороженому. Тут же образовалась толпа, преимущественно из
старушек.  Тут же  стояла и  моя бабушка. Меня она не видела, потому что все
время задумчиво смотрела на Пармена. А тот разорялся:
     - Преступная хозяйственная политика! Своекорыстно! Зарыл деньги!

     Варька тут меня в бок толкнула и говорит:
     - Слушай, ты заметил, они мороженое любят.
     -  Его сейчас  все  любят,  -  возразил  я.  - Там, кстати,  продавщица
какая-то тормозная, может, беременная. Сдачи дает больше чем надо.
     Варька проследила долгим взглядом  из-под  некрашеных  ресниц, потопала
серым сандаликом, да и говорит:
     - А давай лоток у ней скрадем и сюда поставим.
     - А давай,  - говорю. - Ты  ее будешь отвлекать, а я лоток через  улицу
перевезу и закрою российским флагом.

     Варька бегом метнулась на ту сторону  Невского, я  тихо за ней, к тумбе
холодной прислонился. Варька, хитрющая, к продавщице подкатилась и что-то ей
на ушко зашептала. Предположительно:
     - У вас дома утюг горит.
     Или:
     - Менты запретили есть мороженое и всех штрафуют.
     Или  еще  что  что-то, не  знаю, а только продавщица ахнула,  гикнула и
помчалась,  хлопая тапками,  за  угол;  тут-то я вылетел из засады, и  мы  с
Варькой, давясь от смеха, покатили лоток через Невский. Надо  сказать, что с
непривычки нам было  тяжело,  и мы даже провели несколько  не самых приятных
минут, когда  застряли  последи  Невского на красный  свет,  а машины на нас
громко бибикали.
     - А может, назад? - затрусила Варька в тот миг.
     Но я на нее прикрикнул:
     - Куда назад! Риск благородное дело!

     В общем, прикатываем. Бабушка моя  как раз к тому времени ушла, так она
меня и не  видела.  Фонтан дымился, звенел приторным голоском. Речь Пармена,
как и солнце, как раз в зените стояла:
     -  Но никогда  мы  не доходили  до такого позора!  - рычал он, почти не
отбрасывая тени, а  Герман и еще несколько  членов,  как кордебалет, держали
ему ящики.
     Тут мы с лотком как раз подоспели. Я флаг накидываю, а Варька кричит:
     - Бесплатное мороженое! Бесплатное мороженое!

     Только она это прокричала, сразу  налетела туча народа. И кто слушал, и
кому пофиг, и кто автобуса ждал, и вообще все. Варьке даже пришлось от лотка
отойти. Орава прямо на  него навалилась, кое-кто жадный даже внутрь  залез и
чавкал там среди сухого льда. Пармен со  своих  ящиков пригляделся,  заметил
нашу инициативу и как закричит:
     - Вы что, сдурели? Как же теперь управлять этими народными массами?
     - А никак, - говорит ему  кривоногий  Герман.  -  Теперь  пока  все  не
сожрут, не отстанут. Кстати, откуда вы взяли мороженое, дети?
     - Нам его подарил благодарный народ, - говорю я.
     - А-а, - успокоился Герман. - А то мне в милицию нельзя, я армию кошу.
     Люди  наши тут  совсем  разошлись,  еще бы,  халява  все-таки. Какой-то
молодой человек отходит, у него семь  палочек  изо рта  торчит.  Девицы друг
друга  мороженым обмазывают.  Жара-то сильная была.  Варька тут  за проспект
вгляделась и шепчет мне:
     - Смотри, как  интересно.  Менты бегут,  свистят, а впереди  продавщица
мороженого.
     - Точно, - говорю. - И чего это они  разбегались в  такую жару. Знаешь,
мне, наверное, пора идти.
     - Да, и  мне, - засобиралась Варька. - Только надо договориться, где мы
встретимся. Знаешь, давай в кафе "Рассвет".

     И мы  с Варькой помчались в разные стороны,  причем,  хотя  мчались  мы
действительно в разные стороны,  я почему-то  видел, каждый раз  как моргал,
как  она выстилает  своими длинными  тощими  ногами,  и как  развевается  ее
китайская юбочка в пятнах от мороженого. Герман и Пармен  соскочили с ящиков
(груда обрушилась, загородив милиционерам путь) и тоже побежали. Каждый раз,
как  я  открывал  глаза  (и  чем  дальше  я  бежал),  я  видел,  что  погода
стремительно портится.  Там, вдали,  топотали  и свистели:  поднялся  жаркий
ветер. Я бежал по улице  Казанской, кривой, как сабля; на углу Вознесенского
стоял,  кусая  губы,  председатель  Комитета  Финансов  и  думал,  как   ему
избавиться от своих врагов. Ветер с шорохом поднимал дамам юбки; потом шумно
полил дождь, и я, весь мокрый, потопал к Сенной. Дождь имел странный вкус  и
запах;  вероятно, где-то  взорвали водочный завод,  и  крутые  пары  спирта,
поднявшись  вверх, образовали  эту тучу. Глаза мне заливало,  гром гремел  и
молнии гудели в проводах.

     Наконец, я устал и прыгнул вбок; там как  раз открылась какая-то дверь,
и так, боком, крутясь,  я  влетел в  маленькую пивнушку. Там горел ночник на
бронзовой львиной лапе, там пили пиво и не знали, что делается на улице.
     - А вот и Егор пришел! - хором сказали Герман, Пармен и Варька. - Где ж
ты гулял столько времени?
     - Что вы сидите! - выложил я. - За что  вы платите! Там на улице винный
дождь идет, а они тут пиво дуют, как придурки.
     - Так при дураках живем! - завопил Пармен.
     Вся пивная выскочила на улицу и  стала кататься по лужам,  пропитываясь
пьяной влагой.

     Дальнейшее помнится  мне  смутно; вроде  как  потом  мы, обратившись  к
посветлевшему небу,  молили о  продолжении банкета, но оно сделало небольшой
перерыв.  Потом помню  деревянный  дом и пруд  с ласково растворенным  в нем
дождевым  спиртом, а в пруду грелась сероглазая Варька. Стало темно,  как  в
пушке, и невыносимо жарко. Я поднялся  по лестнице, которая все  время  вела
вверх и вбок, так что моя левая сторона сплошь измазалась  белесым  мелом со
стенки.  Из-под  дверей  пахло  жареной  картошкой  и  валерьянкой:  бабушка
волновалась за мое прошлое, настоящее и будущее.  Я нажал на кнопку  звонка;
дверь беззвучно  отворилась во  тьму,  и  бабушкин голос произнес  почему-то
сверху и сзади:
     - Во наклюкался-то! Весь в прадедушку!

     Здесь мне, по состоянию моему, полагалось мирно уснуть, но вместо этого
я почему-то не спал еще весьма долго. Мне стало жарко и невыносимо плохо  от
маленького кусочка  задохшейся  курицы,  которую  мне скормила бабушка  ради
какой-нибудь закуски. Эта курица была, конечно, отравленная; чтобы  избежать
злорадных бабушкиных взглядов, я сполз по  лестнице  вниз  и долго,  позорно
лежал у входа  в парадное,  потом сидел на корточках и  трясся в такт дождю,
заметавшему всю  пустую улицу, и старые  дома цвета  брусничного  варенья, и
слепые окна, и кирпичные заборы.

     Проснулся я на полу своей комнаты оттого, что сломанное буратино злобно
впивалось своим острым носом мне в живот. В дверях возвышалась бабушка.
     - Вставай, - приказала она.
     Я встал.
     - Пошли.
     Кругом было  совсем светло и опять жарко,  но  дождь  шел  по-прежнему,
отзываясь во дворах тихим серым звоном. Бабушка усадила меня за стол, налила
рюмку водки и приказала:
     - Ждри.
     Я  выпил, и мне сразу захорошело;  серый мир за окном приобрел  розовый
оттенок, и дождь  пошел медленно, мечтательно, вперемешку с тополиным пухом,
словно бы от неба отваливались мягкие теплые кусочки, и в бабушкином взгляде
я уловил тень уважения и одобрения. Заметив все это, я властно хлопнул рукой
по колену и прикрикнул:
     - Нну?! Доложить обстановку!

     Бабушка сбегала в комнату, принесла оттуда два малюсеньких замусоленных
листика и, глядя в них, доложила:
     -   Значить   так.  Завтра   у   тебя  первый   экзамен   в   институте
Политехническом.  Тамотко надоть  тебе сдавать физику, слышь. Вот.  Так  что
сегодня я тебя никуда не пущу, будешь  сидеть у себя в комнате и учить, а то
мне от твоего отца нагорит.
     -  Это  тирания,  - молвил  я,  глядя на бабушку прямо и  бесстрашно. -
Впрочем, я, так и быть, соглашусь на это требование, хоть оно и противоречит
правам меня как человека и гражданина.
     - А  что ж тебе делать-то, -  ехидно  сказала  бабушка.  - Ключики-то у
меня.

     (Надо вам сказать, что  дядина квартира запиралась изнутри тоже ключом;
на дверях  даже были нарисованы  две  стрелочки: "откр"  и  "закр".  Правда,
направления стрелочек дядя нарочно перепутал, чтобы шпионы не догадались.)

     Итак, бессильно скрежеща зубами, я отправился к себе в комнату. Учебник
физики,  помахивая страницами,  бросился  мне  навстречу, но  я уклонился от
объятий,  прошел  к окну,  распахнул обе створки  и застыл,  глядя в розовые
кружева дождя.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0994 сек.