Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

ДЖ.П.ДОНЛИВИ - Самый сумрачный сезон Сэмюэла С.

Скачать ДЖ.П.ДОНЛИВИ - Самый сумрачный сезон Сэмюэла С.

    Сэмюэл С. сползает с кровати. Обернувшись, бросает взгляд на эту вол-
чицу и вампиршу - ее глаза горят из-под капюшона простынь.  При  попытке
встать - дрожь в коленях и ноги вдруг подкашиваются. Ручеек крови до са-
мой лодыжки. Доктору придется справиться об  этом  случае  в  своей  та-
инственной энциклопедии. А у меня тем временем разовьется гидрофобия  и,
корчась в судорогах, я взлечу на небеса. Внезапная догадка вспыхнет пря-
мо в жемчужных вратах. Откажешься переспать с женщиной - она сжует  твою
ногу.
   Четыре сорок шесть утра. Внизу за окном, по промерзшей  просыпающейся
улице грузовики с овощами, грохоча, несутся на Нашмаркт. Скрежет, звон и
голубая вспышка въезжающего на стрелку первого трамвая. До рассвета  еще
полчаса. Завернувшись в простыню, Сэмюэл С. сидит в кресле.  Смотрит  на
окрасившуюся в желтый цвет комнату. Выключает свет. Слышит шорох  миниа-
тюрного тела Абигайль, переворачивающегося на бок.
   - Ну ладно. Укусила я тебя. А разве у тебя никогда  не  было  желания
укусить. Может, ты слишком культурный. А я  -  примитивная.  Может,  мне
нравится вкус крови. Просто надо было заняться со мной любовью.
   - С траханьем ради траханья я завязал.
   - Очень остроумно. Чего же ты тогда раздевался.  У  тебя  извращенное
сознание.
   - Ты права.
   - Что ж, я так и думала. О Господи. О Иисусе. О Иеровоам.  О  Сид.  О
Джо. Хорошие совестливые парни с университетским образованием, перед ко-
торыми я задирала нос. Надеешься подцепить зрелости, а тут... Ты  что-то
там говорил насчет внезапных озарений. По твоей милости и на  меня  сни-
зошло одно. Я предпочитаю иметь дело с мужиком, у которого он не встает,
чем с тем, кто им вообще не хочет пользоваться. У меня  голова  разболе-
лась. Хорошо бы аспирину.
   - Я принесу.
   - Ничего страшного. Не утруждайся.
   Большие карманные часы Сэмюэла С. громко тикают на столе. Серый  свет
расползается по зданиям. Скрежещут трамваи. Вена спешит  на  работу.  За
плечами - маленькие ранцы. Выныривают из подъездов,  толпой  несутся  по
улицам, на углах собираются в кучу, ждут. Молитва за всех маленьких  ти-
хих детей, покончивших с собой в Австрии. Аплодисменты почтенным венским
матронам с ребятишками. Гудок в си-бемоле для меня.  И  крошки.  Которая
всегда будет взрослее меня.
   Скрип волосяного матраца. Маленькое лицо Абигайль - белый овал в  об-
рамлении темных волос - поворачивается к Сэмюэлу  С.  Поджав  ноги,  она
сворачивается калачиком под одеялом.
   - Сэм, что с тобой происходит. Ты не мог бы мне объяснить. Я уж и  не
знаю, что еще сказать - от тебя все отскакивает, как камешки от  айсбер-
га. Я вовсе не самонадеянна. И хотя это звучит дико, ты  мне  нравишься.
Скажи, ты действительно веришь во все, что ты выдумал. Это ведь  женщины
так мыслят. Черт. Я хочу сказать, что же я мыслю. Именно сейчас, в шесть
часов утра. Кэтрин торчит в гостинице, и ей  не  терпится  выведать  все
подробности. Мне кажется, ты ведь, наверно, догадываешься: раз я с тобой
так откровенна, значит, и о тебе разболтаю по всему свету.  Вот  что  ты
думаешь.
   - Нет.
   Зевнула.
   - Скажи мне, ты когда-нибудь гадил в самолете.
   - Нет.
   - В самолете, который несется на высоте около шести тысяч  метров,  и
ты думаешь: "Если бы это долетело до земли, не  хотелось  бы,  чтоб  оно
шлепнулось на меня, когда я слушаю тихое урчание музыки". Я спятила. Ел-
ки-палки. Как твоя рана. Кровь проступила на простыне. Мне так стыдно. Я
не думала, что укушу так сильно. Может, чем-нибудь перевязать. Я не чис-
тила зубы со вчерашнего завтрака, это плохо.
   Абигайль медленно вылезает из-под  одеяла.  Нерешительно  ступает  на
пол. Направляется к завернувшемуся в простыню Сэмюэлу С. -  левой  рукой
этот стоик  прижимает  к  бедру  тонкую  окровавленную  хлопчатобумажную
ткань. Абигайль осторожно откидывает простыню с его бледной  веснушчатой
ноги.
   - Дай-ка я посмотрю. Вот что делают мои зубки.
   - Вот что наделали твои зубки.
   - Боже, прости меня. Пожалуйста, разреши мне хоть полечить тебя.
   Абигайль осматривает рану. Склонившись, хватается за  голову,  на  ее
узкой спине проступает длинная цепочка белых выпуклых позвонков. Протяж-
ный стон, на лице - страдание. В Сэмюэле С. это  отдается  дрожью.  Аби-
гайль бухнулась на  колени.  Маленькая  фигурка  скомкалась,  стала  еще
меньше.
   - Сэм, ты можешь мне помочь. Мне нужна помощь.  Впервые  у  меня  это
случилось с моей собакой. Я делала это со своей собакой. И была укушена.
Ты должен знать, обречена ли я из-за этого.
   Ледяные пальцы вцепляются в Сэмюэла С., терзают нити ткани.  Огромная
студенистая медуза в океане страхов,  которыми  мир  обволакивает  тебя,
когда ты погружаешься все глубже и глубже. Но ты должен вырваться и  по-
бежать. Изо всех сил. Прочь по лестничной площадке,  вниз  по  ступеням,
вдоль по Strasse. Выпей залпом два литра кислого молока, чтобы  улучшить
работу кишечника, попрощайся с хозяйкиными улитками, попрощайся с Графи-
ней. Прощайте, прощайте, ненормальные. Кто же доктор, а кто пациент. Где
же страхи. Вот они. Страхи повсюду.
   Откройся Страхи твои внутри Пусть выйдут Ворота за ними запри А собе-
рутся Назад вернуться Беги Беги
   - Сэм, ты не собираешься разговаривать. Ты, наверно,  шокирован,  да.
Прости, что я смеюсь, но слушай, я кусала и других мужчин.  Странно,  но
иногда выходила такая потеха, что я хохотала до упаду. Ты встревожен.
   - Я встревожен.
   - А мне, по-твоему, надо тревожиться.
   - Не знаю.
   - Я не чувствую себя больной, но, наверно, больна.
   Шаги на лестничной площадке. Шарканье мимо двери.  Герр  Профессор  с
верхнего этажа. Утренний поход за кубиками льда. Как-то  раз  Сэмюэл  С.
столкнулся с ним в подъезде - он сообщил, что ставит  опыты.  Ищет  лед,
который бы никогда не таял. Вроде спички, которая горела бы вечно.  Раз-
бирается ли герр С. в науке. Hausfrau говорила, что он обучался  в  Гар-
варде. Герр Профессор объяснил, что кубики обычного льда  служат  в  его
опытах контрольными экземплярами. Понимает ли его герр С. Герр С. понял.
Профессор удаляется, шаги все тише и тише, вверх, на  чердак;  он  давно
погрузился в старческое  слабоумие,  но  до  сих  пор  блестяще  говорит
по-древнегречески. Один или два раза они подробно обсуждали на этом язы-
ке что-то возвышенное, прямо на лестничной площадке. Hausfrau  не  могла
понять ни единого слова и шипела: "Тише" - из-за своей двери.
   - Я писала своему отцу письма из университета, раздевшись  догола,  и
сообщала ему, в каком виде пишу. В голом виде. Не знаю,  чувствую  ли  я
себя абсолютно нормальной. А ты, Сэм.
   - Не знаю.
   - Чего ты так закутался. Боишься, что я тебе его откушу.
   - Может, у меня нет желания выступать основным блюдом после твоих за-
кусок.
   - Ты рассуждаешь как ребенок, знаешь.
   - Знаю.
   - И ты доволен этим.
   - Доволен.
   - Я думаю, что ты к тому же и вуайер.
   - Вполне может быть.
   - Быть ребенком и извращенцем в твои годы не пристало. Не знаю, зачем
это я трачу время на чтение тебе нотаций. А впрочем, если уж у наших от-
ношений нет никакой перспективы, мы могли бы хоть дать друг другу совет.
   - Яд.
   - Обязательно. Ну и в каком смысле яд.
   - Это то, что ты изрыгаешь на меня.
   - Елки-палки. Давай сменим тему. Жаль, что я не знала, под каким  уг-
лом ты смотришь на жизнь.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1774 сек.