Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

ДЖ.П.ДОНЛИВИ - Самый сумрачный сезон Сэмюэла С.

Скачать ДЖ.П.ДОНЛИВИ - Самый сумрачный сезон Сэмюэла С.

    Сэмюэл С. тянется к своему бедру, чтобы смахнуть каплю крови.  Ту  же
окровавленную костяшку пальца подносит к носу и утирает бусинки холодно-
го пота. Застывает. Сфинкс, верховный псих, окаменевший любовник.  Дове-
ренное лицо выдумщиц: богатых белокурых  графинь  и  обнаженных  крошек,
проводящих семинары. Распухший от гордости, к прискорбию,  подкрепленной
принципами. Разросшийся до августейшего  неудачника  мирового  масштаба.
Чтобы принять командование парадом ничтожеств: по Альпам, через  Мюнхен,
минуя Париж; отплыть на плоту  из  Бреста,  высадиться  на  побережье  в
Нью-Джерси, чуть левее Стейтен Айленда и воздвигнуть на ближайшем болоте
Пантеон Бесславия, заросший камышом. Часовню, куда  могли  бы  стекаться
друзья со всего мира, чтобы посидеть у его пьедестала и попросить проще-
ния за их земные богатства и процветание.
   - О чем ты все время думаешь, странный Сэм.
   - Я представляю себя президентом банка с капиталом в миллиард  долла-
ров.
   - А что, если бы я пришла за кредитом.
   - Я дал бы тебе.
   - Дал бы. Ой, чем все это кончится, Сэм.
   - Чем-нибудь кончится.
   - У меня в голове каша. Можешь дать мне какой-нибудь совет, а.
   - Что ты хочешь услышать.
   - Ну, например, что у меня не так.
   - То, что я говорю, не имеет никакого значения.
   Абигайль поднимается на ноги. Руки стиснуты  в  кулаки,  вытянуты  по
швам. Шелковистые завитки темно-коричневых волос в  низу  живота  -  ма-
ленькая подушечка, на которую можно положить голову.
   - Хрен ты хвастливый. И не вздумай кому-нибудь рассказывать то, что я
тебе сказала.
   - Ты считаешь, что об этом стоит рассказывать.
   - Просто никогда и никому не говори, вот и все. Я знаю, что  подобную
чушь любят выслушивать психиатры. Они упиваются этим. У них грязные мыс-
ли.
   - Ты так думаешь.
   - Я так думаю.
   - Минуту назад ты просила о помощи.
   - Правильно. Но ты же не можешь мне ее оказать. Ты берешь, но  ты  не
можешь давать. Я пугаю тебя, разве нет. Слушай, хочешь услышать новость.
Ты тоже начинаешь пугать меня. Пускай я чокнутая, но ты, ты -  чудовище.
Ты ничего обо мне не знаешь. Вообще ничего. Пойми это. Ты понял.
   - Понял.
   - Хорошо, если понял. И ты считаешь, что между нами  с  отцом  что-то
было.
   - Я ничего не говорил. Я понял. Я ничего о тебе не знаю.
   - Правильно, не знаешь. А мы с отцом любим друг друга. Боже мой, Сэм,
боже мой. У тебя есть что-нибудь выпить. Я очень прошу.
   Сэмюэл С., в простыне, направляется в ванную. Перешагивает через  че-
тырех маленьких муравьев, обследующих  кусочек  Bratwurst,  недожеванный
шестнадцать не столь веселых дней назад, во время  полоскания  в  ванне.
Дружно навалившись, муравьи волокут  его  к  себе  -  запасаются  продо-
вольствием на зиму. Я полез под умывальник, представляя, что, пока  рука
тянется в отверстие чугунного пьедестала, оттуда ужалит змея.
   Абигайль протягивает руку за выпивкой, касается  его  руки.  Подносит
стакан к губам, выпивает залпом. Возвращает  стакан  за  второй  порцией
виски. Сэмюэл С. берет бутылку за горлышко, льет. Она запрокидывает  го-
лову. Стакан пуст. Утренний свет искрится в ее слезах.
   Сэмюэл С. сидит- штук сорок шишек на один  большой  живот.  Абигайль,
качнув грудью, подается вперед, чтобы поставить пустой стакан  на  стол.
Густые темные брови приподняты, губы плотно сжаты, машинально накручива-
ет на палец прядь волос. Сдвинув ноги, она встает с постели. Достает  из
переметной сумы свое нижнее белье. Встряхивает легким черным шелком. Ог-
лядывается на Сэмюэла С.
   - Не смотри, как я буду одеваться.
   Воет сирена на соседней фабрике. Семь часов: странный, ароматно-удуш-
ливый запах просачивается сквозь закупоренные окна.  Топки  в  котельной
загружены, и дымовые трубы пробуждаются к жизни.  Абигайль,  в  замшевых
ботинках, стоит перед щербатым зеркалом и водит  по  волосам  расческой.
Поднимает свою сумку, перекидывает ремень через плечо - рядом  с  ней  в
луче солнечного света вскипает столб пыли, - застывает в дверном проеме.
   - Прощай. Прости за увечье.
   - Ты знаешь, что нужно сказать в трамвае.
   - Знаю. Einmal zur Oper, bitte.
   - Sehr gut.
   - Хотелось бы, чтобы в наших отношениях было побольше солнечного све-
та. Я пришлю тебе открытку. Знаешь. А, ладно. Прощай.
   На кухне Сэмюэл С. сварил себе кофе.  Оперся  локтями  на  деревянную
разделочную доску около плиты. Мечтает. Порубить бы тут лук и  чеснок  и
нашпиговать ими конину для нежности. Именно  так  нашпиговал  он  своими
принципами полное фиаско. Выпустил то, что  особенно  хочется  удержать.
Как всегда, опаздывает сказать: останься. Ее сердце просто бы с  треском
захлопнулось перед моим носом. А в былые времена  имелись  друзья:  было
кого навещать по субботам - отогреваться от холодного мира.
   Вместо того Чтоб плясать одному Одетому В пояс из кобры  И  муфту  Из
шерсти верблюда
   Понедельник, прохлада, чистое небо,  сияние  солнца.  Воспоминание  о
том, как он прижимается к ее маленькому крепкому заду. Сэмюэл С.  прини-
мал ванну: теплые воды омывали грудь, лизали мочки ушей. После того  как
рана была тщательно промыта и обработана, он взял курс на восток. Сделал
три мили вниз по течению реки Вена - едва различимая, она бежала по  бе-
тонному руслу и исчезала под Нашмаркт. Проследовал мимо Оперы, по запру-
женной толпой Кернтнерштрассе. Заказал чашку кофе и рогалик в том  самом
кафе, где он познакомился с Абигайль.
   В три часа он позвонил Графине. Она сообщила, что слишком измучена  и
издергана для очной ставки. Сэмюэл С. сказал, что он может перезвонить в
это же самое время. В будущем году. Церковный колокол пробил четыре,  он
сел в 71-й трамвай, который закружил по улицам, названным в честь  фило-
софов. За
   подстриженные кусты, окаймляющие опрятные зеленые газоны.  Надо  было
заронить свое семя в Абигайль.
   В этот вторник, девятого августа, Сэмюэл С. вошел во внутренний  дво-
рик дома герра Доктора. Моросит мелкий дождь, начавшийся еще вчера днем,
когда Сэмюэл С. бродил по Центральному кладбищу. Мрачный был  день:  все
время перед глазами - далекий купол крематория. Прогуливался по  пустын-
ным дорожкам еврейской части кладбища, мимо разрушенной церкви,  стен  с
оспинами от пуль, отполированных гранитных надгробий с выбоинами от  ос-
колков снарядов. Шел дождь. Он наблюдал за двумя женщинами, которые воз-
водили стену: они перемешивали цементный раствор, клали кирпичи,  слизы-
вали стекавшие с  носа  капли  дождя.  Закатанные  рукава  открывали  их
сильные загорелые руки. Такая жена могла бы сдвинуть  гору.  И  свернуть
тебе шею. А потом, в День поминовения усопших, купить  цветы  в  цепочке
ларьков у массивных кладбищенских ворот и возложить их на твою могилу. В
конце концов обретешь покой на этом квадратном километре смерти: все мо-
гилы заросли кустами, маленькие деревянные кресты сгнили - осталось пус-
тое место. И как это только приходит  в  голову  снимать  с  неприятелей
белье и перепродавать им же по нитке.
   Сэмюэл С. дотронулся до кепки и прошел мимо Hausbesorger герра Докто-
ра, выглядывающей из своего крохотного оконца, - она  держала  на  руках
кошку и водила пальцем по ее приплюснутому носу, между  огромных  желтых
глаз.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0966 сек.