Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

ДЖ.П.ДОНЛИВИ - Самый сумрачный сезон Сэмюэла С.

Скачать ДЖ.П.ДОНЛИВИ - Самый сумрачный сезон Сэмюэла С.

    И Сэмюэл С. утонул. Деньги прибыли. Но к тому времени он уже задолжал
за квартиру - явилась полиция и отобрала у него паспорт. В  день,  когда
он хлопнул пачкой банкнот перед наморщенным носом хозяина и забрал  свой
паспорт, его выселили. Он стоял на улице в ожидании  такси,  его  бывший
хозяин, облегченно крестясь, запирал за ним дверь. На Южном  вокзале  он
сдал свое имущество, готовое ехать вместе с ним на юг - в Венецию,  Три-
ест или Стамбул, куда угодно, - и позвонил Графине. Но она сказала:
   - Не уезжайте, перезвоните мне минут через  десять.  Одна  моя  прия-
тельница, тоже вдова, нуждается в деньгах - у нее пустуют три комнаты.
   Через двадцать минут у него была новая хозяйка. Он явился к ней прямо
с вокзала. Вдова, аристократка, длинный нос, давно уже не живет в лучшей
части города. Он поклонился, она улыбнулась. У нее были  волосы,  грудь,
ноги - все как полагается. Так что они прекрасно устроили друг друга как
хозяйка и жилец. Тогда же начался краткий период конных свиданий с  Гра-
финей: прогулки верхом в Пратере. Как-то раз она остановила свою  лошадь
под деревом - ее белокурые волосы развевались на ветру - и сказала:
   - Герр С., у вас есть одна поразительная черта: вы никогда  не  кичи-
тесь своими манерами.
   На три недели и два дня он получил короткую передышку и  стал  посте-
пенно вытаскивать себя из глубоководной зоны. Каждый  день  он  проходил
быстрым шагом по кафельным плитам лестничной площадки  -  желтый  шейный
платок, шпоры звенят, сапоги начищены до  блеска,  -  пощелкивая  ивовым
прутиком по ноге. В парке, в тени ветвей  они  скакали  легким  галопом.
Вдыхая густой зеленый аромат деревьев. И тут бац!  На  четвертой  неделе
Графиня вдруг круто осадила лошадь под тем же так полюбившимся ей  дере-
вом и прервала на полуслове его радостный щебет,  всадив  короткий  удар
под дых.
   - Герр С., вы блестяще ездите верхом. Но мне  кажется,  что  хорошего
понемногу, правда.
   Возвращаясь домой, в свои апартаменты, Сэмюэл С.  старался  сохранять
невозмутимый вид. Плюхнулся в пыльное кресло, скрестил ноги. Так. Он за-
мучил свою лошадь - рвал ей поводьями губы.  Графиня  хотела  уничтожить
его - именно таким способом женщины мстили ему, когда он  обходил  их  в
кулинарном искусстве, светской беседе, верховой езде: крыть им уже  было
нечем. Теперь придется отправить в нафталин принадлежности для  верховой
езды, а вместе с ними и курсы по американскому гостеприимству, фонетике,
классической живописи, семантике и желание продолжать  борьбу.  Послыша-
лись крадущиеся шаги. Его хозяйка - ухом к двери. Он  осторожно  припод-
нялся с кресла и тоже припал к двери ухом, а потом глазом -  к  замочной
скважине. Глаз к глазу, и только, но этого оказалось  достаточно,  чтобы
несколько недель спустя в 10.30 утра она решилась постучать.
   - Герр С.
   - Was ist.
   - Герр С., может, вы простите меня сегодня утром.
   - Я простил вас еще вчера утром.
   - И все-таки, простите меня сегодня утром.
   Эти маневры были прелюдией к их коротеньким встречам, которые  завер-
шились неистовой гонкой вокруг обеденного стола. Она была в хорошей фор-
ме и неуловима. Наконец, когда он уже был на грани апоплексического уда-
ра, разгоряченная и запыхавшаяся, она согласилась на компромисс.
   - Герр С., я буду стоять с этой стороны стола при условии, что вы ос-
танетесь с той стороны.
   Сэм С. остановился. Она прищурилась  и  улыбнулась.  Двумя  передними
вставными зубами. Они стояли друг против друга, голые  по  пояс  (она  -
сверху, он - снизу), и как бы между прочим вели нелепый  разговор  через
объедки на столе. Внизу,  на  улице,  по  забрызганным  гравием  рельсам
проскрежетали стальные колеса  трамвая,  в  окнах  задребезжали  двойные
стекла. Вся эта канитель тянулась, пока он не придумал  ей  прозвище.  И
сказал через стол:
   - Гневная Агнесса.
   - Герр Сэм, не называйте меня так.
   - Скажите, почему у нас не может быть нормальных сексуальных  отноше-
ний.
   - Вы меня пугаете, герр С.
   - Надо же. Я ее пугаю. Да это вы меня пугаете, Агнесса. Но если имен-
но это послано мне Господом Богом для восстановления  сил,  я  не  стану
противиться и просить о замене.
   Хозяйке всегда требовалось время, чтобы переварить его реплики.  Рас-
тянув губы в улыбку, она пыталась заглянуть в темное нутро этого получе-
ловека, полуживотного плюс на две трети джентльмена (сумма  не  поддава-
лась вычислению), который, распустив брюхо, стоял с противоположной сто-
роны стола из красного дерева. В ее голосе послышалось теплое дружелюбие
- она уже начала втираться в его жизнь.
   - Герр Сэм, вы слишком много размышляете.
   - В настоящий момент я размышляю о том, почему вы не ложитесь со мной
в поcтель. В вашем возрасте это уже отклонение.
   - Герр Сэм, а чем вы занимаетесь, когда по три  дня  не  выходите  из
своих комнат.
   - Я думаю.
   - О чем же вы думаете.
   - А как вы думаете.
   - Думаю, что это у вас заскоки.
   - Продолжайте, пожалуйста, Гневная Агнесса.
   - Почему вы живете в Вене.
   - Чтобы, когда придет время покончить с собой, я бы мог без  зазрения
совести завещать жителям Вены прибрать мои останки.
   - Как вам не стыдно.
   - Но это сделает им честь на века. Венцы ведь не то что швейцарцы.
   - Хоть я и не имею привычки говорить Gesundheit, но  для  вас  сделаю
исключение: Gesundheit, герр С., это вы верно подметили,  что  мы  -  не
швейцарцы.
   Эти взаимные выпады отвлекали от неурядиц  в  собственном  внутреннем
хозяйстве. И от странных пульсаций где-то в паху, которые по ночам  уно-
сили в мир грез, таких же безнадежных, как и попытки ухватить Агнессу за
зад, который заносило на поворотах во время гонок вокруг стола. А  потом
- минуты, полные отчаяния. Остался ни с чем - она  ускользнула  на  свою
половину. Он сидел, сложив веснушчатые руки; перед глазами стоял велико-
лепный десерт. Откуда-то из-за горизонта долетал шепот: "Эй. Когда же ты
наконец исцелишься, исцелишься, исцелишься". Тогда  медленно  к  окну  -
послушать протяжный и печальный звон колокола собора Св. Стефана и  пос-
мотреть, пробилось ли солнце. Почему-то очень захотелось отплыть в  ста-
рость на океанском лайнере, забитом золотыми слитками.
   Сэмюэл С. всегда носил пиджак. Идеальный узел галстука, белый  ворот-
ничок, рубашка в тонкую полоску. Он плотно закупоривал окна в своей ком-
нате, чтобы с улицы не проникали пыль и грохот трамваев. Невозмутимо вы-
шагивал по тротуару - айсберг, скрывающий свое одиночество под водой. Ни
матери, ни окружающему миру не было до него дела. В детстве,  играя,  он
как-то услышал от приятеля: "Если я скажу маме, что не верю в Бога,  она
упадет замертво". Сэмюэл С. бросился домой - его мать гладила на кухне -
и заявил: "Слушай, ма, а я не верю в Бога". На что она ответила:  "Прав-
да. Подай-ка мне брызгалку". Его первый урок. Люди слишком заняты, чтобы
верить.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0374 сек.