Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Андрей Кивинов. - След бумеранга.

Скачать Андрей Кивинов. - След бумеранга.

Начало

- Любовью интересуетесь?

- А ты что, Афродита?

Стыдливая растерянность.

- Ой, нет, я только ртом...

- Ну, садись.

Стас вернул кнопочку стеклоподъемника в исходное положение и открыл правую
дверцу "тойоты".

"Афродита" была в кедах на босу ногу, потертых на коленях лосинах и
бодро-красной куртке на "молнии". Стас, проведя внимательным взглядом снизу
вверх, рассмотрел гардероб.

- Тебе сколько лет?

- А вы что, мент?

("Пал Андреич, вы чекист?" - "Понимаешь ли, Юра...")

Интеллект Афродиты по качеству соответствовал кедам. Мент на "тойоте"? А
впрочем... Ездят, ездят.

- Нет, я не мент.

- Зачем тогда спрашиваете?

Стас не ответил. Включил радио. Модные шведы пели про бьютифул жизнь. То
есть про прекрасную лайф.

Никакой любви ему не хотелось. И тормознул он думая, что девчонка ловит на
ночной дороге попутку. Стас никогда раньше не брал пассажиров. Даже
одиноких красоток, позирующих на обочине с протянутой ручкой. Мужиков тем
более.

Сейчас он изменил этому правилу, но не потому, что пожалел подружку,
мерзнущую на ночной городской магистрали. Прежде всего, чтобы самому
немного остыть, успокоиться, прийти в себя... Чтобы не угробиться на
скользком повороте, впилившись в столб или высокий поребрик. Несколько
секунд назад он взглянул на спидометр. Стрелка маячила возле двойки с
нулями. Однако... А светофоры? Он их не видел. Он ничего не видел. Кроме
выхваченного дальним светом фар куска черного, мокрого асфальта. Спокойней,
спокойней. Надо отвлечься, забыть, заглушить. Немедленно. Вон девочка.
Отвлечемся. Подвезем, пообщаемся. Забудемся.

Любовью интересуешься? Какой любовью?

- Эй, дяденька? Ну, чего?

Стас заглушил мотор.

- Погоди, сейчас поедем. Движок перегрелся.

- Куда? Я здесь могу. Я никуда не поеду.

- Ах да... Тебе в кедах не холодно? Или это униформа? А за сеанс сколько
берешь?

- Двадцать пять. Но можно скинуть. Штук пять.

- Правда, что ль? За что ж это? Вроде не инвалид, не ветеран...

- Не знаю. Просто. Может, вы человек хороший.

- Может.

Стас ослабил галстук, запрокинул голову назад.

Хороший? Плохой? Как все просто. Словно в индийском кино. Этот только
хороший, этот только плохой. Обычных нет. Смешение не допустимо. Никаких
полутонов.

...Сколько прошло времени? Час, два, больше? Больше. Где же он был? Не
заметил. Ну, не заметил.

Он вспомнил обитую кожей, бронированную дверь Гамида с узором из блестящих
шляпок-гвоздиков в виде двух перекрещенных сердец. Улыбку хозяина, лязг
замка, удаляющиеся шаги по скрипучему паркету. Холод подъезда.

Стас хотел вернуться. "Погоди, Гамид. Это шутка. Ты разве не понял? Всего
лишь шутка. Розыгрыш. Пошутили и разошлись. Всем смешно. Не смешно? Ну,
значит, юмор у меня такой. Английский. А деньги? Оставь себе. У меня много
денег. Видимо-невидимо".

Не вернулся. Дверь исчезла. Все исчезло. Реальность вернулась вместе с
Афродитой в красной куртке. Он сделал это. Он перерезал ленточку. Какую
ленточку? Куда ты течешь, крыша моя?

Иногда, проснувшись ночью, он смеялся. Жена вздрагивала, тоже просыпалась и
советовала обратиться к психиатру. Он поворачивался на другой бок и снова
засыпал. Утром он не помнил, что ему снилось, зато прекрасно помнил свой
смех. Он смеялся, ведь увиденный им кошмар был всего лишь сном. Радость
избавления от страшного сна делала его ночной смех громким и искренним.

Может, разговор с Гамидом ему приснился? Может, не было его пустых глаз,
бронированно-кожаной двери, дурацкого узора из "гвоздиков"? Не было
сказано: "Да". Им, Стасом, сказано. Всего лишь глупый, идиотский сон.

Надо расхохотаться. Громко, искренне. Проснуться.

- Дяденька, вы чего?

Афродита испуганно смотрела на него крашеными глазками.

- Ничего. Устал.

- У меня времени мало. Давайте скорее решайте.

- Я заплачу за простой. Не спеши.

- Я покурю тогда.

Афродита достала из сумочки мятый "Опал" и белый "Крикет". Дешевые люди,
дешевый табак.

...Нет, все это не приснилось. Все это произошло в настоящей реальности.
Сегодня, несколько часов назад. Вернее, вчера. Сейчас два ночи.

Отвлечься, перестать думать об этом! Думай о чем угодно, но не об этом.

"Любовью интересуетесь?"

Да, да! Интересуюсь!

Афродита курила, зажав понтярно, по-детски свой мерзкий "Опал". Ей было лет
пятнадцать, если не меньше. Отечественный макияж не знал меры. Дай волю -
разрисовалась бы вся. Вместе с кедами. Ярко значит красиво.

Стас повернулся к ней.

...Отвлечься.

- Ты давно здесь? Подрабатываешь?

- Второй месяц.

- Ну и как успехи?

- Хватает.

- Не страшно? Нарваться ведь можно. На нехороших.

- Пока не нарывалась. Я везучая.

Афродита на секунду обернулась. Стас проследил направление ее взгляда.
Метрах в ста пускала выхлопной дым темная "девятка".

- Покровители? Поэтому и не боишься? Сколько им отваливаешь?

- Слушай, мужик... - Девочка затушила окурок и бросила его под сиденье. -
Чего ты ко мне привязался? Может, ты, это самое, не такой?

- Такой. А потом, это ты привязалась, а не я.

- Не надо только в душу лезть. Если денег нет, так и скажи.

- У тебя душа есть?

- Пошел ты...

Она дернула за ручку, но открыть не смогла: Стас заблокировал замки
электроникой. ...Отвлечься!

Он крутанул руль влево, запустил двигатель и резко рванул с места.

Афродиту бросило назад.

- Ты куда? Выпусти. Ну, пожалуйста, выпустите. Мне нельзя.

Стас взглянул в зеркало. "Девятка" включила фары. Ага, погоняться хотите?
Бог в помощь.

- Сколько вас таких у этих, в тачке?

- Твое дело какое? Сколько надо. Останови корыто!

"Девятка" мгновенно отстала. Сутенеры дырявые. Нормальных проституток
держать не могут, только сопливых девок гоняют за четвертной.

Стас сунул руку в нагрудный карман, извлек сложенную сотню, кинул на колени
возмущенной Афродите.

- На, угомонись. Туфли купишь.

Проституточка мгновенно переправила деньги в сумочку.

- Что, на ходу будем?

- Никак не будем. Покатаемся.

- Скажите, а Афродита... это как?

- Афродита... Богиня любви у древних греков. Народ такой был.

Стас уточнил про греков, подозревая, что попутчица не знает об их
существовании.

Деньги поставили все на свои места. Девочка перестала дергать ручку,
смотреть назад и требовать остановиться. Она растянулась в глубоком кресле
"тойоты" и достала вторую сигарету.

Стас бросил на "торпеду" пачку "Кэмела".

- Выброси свою "болгарию".

- Вы меня отвезете обратно?

- Нет. Все равно больше сотни ты за ночь не делаешь. Зачем возвращаться?

- Мне нельзя уезжать с клиентами.

- Это почему ж? Инструкция?

- Иногда платят больше. Чтоб не спрятала.

Стас усмехнулся. Рэкетмены херовы. Он прижался к обочине и затормозил.

Бесконечный ночной проспект, ровный, как линейка, отдыхал от колес
городского транспорта. Магистраль была узловой, неон, в отличие от
большинства улиц, не выключался после двух ночи.

Интересно, они угомонились?

- Тебя как звать?

- Мариной.

- Мариночка-Мариночка-Марина...

Они не угомонились.

"Девятка" светанула зрачками фар и, заметив объект преследования, сбросила
скорость.

- Зачем они едут?

- Не знаю. Так, на всякий случай.

- Да брось ты, они на бензин больше грохнут, чем с тебя снимут.

"Жигули" остановились метрах в тридцати от "тойоты" и погасили фары.

- Сколько их там?

- Трое.

- Молодые?

- Колобку двадцать два, другим - поменьше.

- Кто такие?

- Бандиты, кто ж еще?!

- Понятно, что не пионервожатые. Шелупонь небось дворовая?

- Вроде крутые.

- Подкрученные.

...Отвлечься!

Отвлечемся.

- Сиди и не высовывайся. Суши кеды.

Стас вышел из машины, одернул пиджак и не спеша направился к "девятке".
Октябрьские заморозки потихоньку вытесняли тепло летних ночей. Холодно. В
кедах и лосинах.

"Девятка" была лохматой, минимум пятилетней давности, с треснувшим
пластмассовым бампером и помятым в городских пробках боком.

Дверь больно лязгнула несмазанными петлями, выпустив седока.

- Проблемы? Девочка чего-то не хочет? Сейчас решим.

...Отвлечься! Как угодно.

Отвлечемся.

Вышедший хрюкнул, схватился за живот и опустился рядом с колесом. Ну, в
общем, не то чтобы опустился... Скажем так, быстро упал.

- Ты че, бля...

Второй показался из машины, таща за собой какую-то хреновину, обмотанную
изолентой.

Любовью интересуемся?

Стас не страдал любовью к голливудским звездам мордобоя. Проще надо быть,
естественнее.

Дурачок с хреновиной, вероятно, страдал. Согнул ноги, заюлил задницей,
зашипел, дрыгнул ногой. Прыгнул с приторным визгом. И тоже упал,
наткнувшись на прямой встречный удар кулака. Потерял хреновину, схватившись
за челюсть, размазывая кровь. Никаких лишних вопросов, никаких комментариев.

Третий, сидевший на заднем сиденье, не решился оставить салон без
присмотра. Тут вещи, деньги... А воров сейчас под каждым фонарем.

Стас поднял потерянное соперником оружие. Обычная пружина от дверей,
обмотанная изолентой. Изобретатели.

Он щелкнул изобретением по лобовому стеклу несчастной "девятки", затем
прошелся по фарам, ослепив транспортное средство. Ну, машину-то зачем
уродовать?

Отвлечься!

- Ты, пидорюга! - Колобок, невинно пострадавший первым, уже отдышался и
даже чуть выпрямился. - Ты козел натуральный. Знаешь, кто мы такие? Витяй,
чего сидишь? Вали его на хер! На братву руку поднял.

Стас, размахнувшись, зашвырнул пружину в кусты, затем развернулся и не
оборачиваясь пошел к "тойоте". В ответ на команду Витьку "Вали!" он плюнул
- эти братки только и могут, что заставлять пятнадцатилетних соплюх ползать
по машинам.

Марина-Афродита ждала освободителя-защитника на улице.

- Ты, ты... К-к-козел!!!

Это были самые благозвучные перлы вице-богини. Остальные содержали
подробные описания некоторых мужских органов.

Она бросила недокуренную сигарету и кинулась к раненой "девятке".

Стас пожал плечами. Человек - средоточие необъяснимого. Наверное, ей лучше
с ними. Даже в кедах на морозе, с мандавошками в башке да с синяками под
нарисованными глазами. А он?.. Кто он, после того как сказал "да"?
Средоточие чего?

Он сел за руль, прогнал пару километров, свернул в небольшой переулок и
остановил "тойоту", пристроившись в хвост припаркованных машин. Заглушил
движок, откинул назад кресло. Пошарив по карманам, вытащил упаковку
аминеурина - дорогого немецкого препарата, якобы снимающего стрессы.
Подарок знакомого психиатра. Распечатал ампулку - на ладонь высыпались
желтые горошинки. Вместо положенной трети бросил в рот еђ содержимое.
Горошинки были горькими и вязкими.

В эфире затянул Гарри Мур. Бесконечное гитарное соло.

Странно... Стас не искал объяснений, оправданий, аргументов. Сейчас его
жгло осознание того, что он сделал это. Сам факт случившегося. А
оправдания? Их-то всегда можно найти.

Музыка куда-то улетала, становилась тише и отдаленнее. Наверное, пилюли
глушили стресс, а заодно и остальные чувства.

Стас вытянул ноги и закрыл глаза. Словно осколки разбитого зеркала, в
памяти стали возникать кусочки жизни, маленькие и большие, веселые и
грустные, ничем не связанные друг с другом. Он точно листал альбом со
старыми фото, всматривался в знакомые лица, затем переворачивал страничку.
Он видел только самые яркие фотографии, серые и выцветшие не привлекали его
внимания, будто на них ничего не осталось. Картинки не мелькали, они плавно
появлялись и так же плавно растворялись, уступая место новым.

Стас не спал. Сон не несет такой четкости видений, сон, наоборот,
превращает реальность в утопию.

Горечь от горошин исчезла. Все исчезло. Остались лишь кусочки-осколки
разбитого зеркала. Мозаика. Бьютифул лайф. Его лайф.

На пустынной ночной улице Питера, в остывающей "тойоте", сидел президент
крупнейшей компании "КиС" Станислав Владимирович Малахов, молодой человек
тридцати двух лет от роду, никогда не считавший себя плохим парнем.

Звучала медленная классическая музыка.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0569 сек.