Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Габриэль Гарсия Маркес. - Полковнику никто не пишет

Скачать Габриэль Гарсия Маркес. - Полковнику никто не пишет

      И  вот  в  субботу полковник отправился к своему адвокату,
который встретил его, беззаботно покачиваясь в гамаке. Это  был
огромный  негр, у которого в верхней челюсти сохранилось только
два резца. Он сунул ноги в сандалии  на  деревянной  подошве  и
открыл окно кабинета. У окна стояла пыльная пианола, заваленная
рулонами    бумаги,    старыми    бухгалтерскими    книгами   с
прикрепленными  к  ним  вырезками  из   "Диарио   офисиаль"   и
разрозненными  бюллетенями  Инспекторского надзора. Пианола без
клавиш служила также и письменным столом.
     Прежде чем объяснить причину прихода,  полковник  высказал
беспокойство состоянием дела.
     -- Я  же  вас  предупреждал,  что такие дела не решаются в
несколько дней, -- сказал адвокат, воспользовавшись паузой. Его
совсем разморило от жары. Он откинул спинку раздвижного  кресла
и  почти  лежал  в  нем, обмахиваясь рекламной брошюрой. -- Мои
доверенные лица постоянно пишут  мне,  что  не  следует  терять
надежды.
     -- И  это тянется уже пятнадцать лет, -- сказал полковник.
-- Похоже на сказку про белого бычка.
     Адвокат   пустился   в   весьма   красноречивые   описания
административного  лабиринта. Кресло было слишком узким для его
перезрелых ягодиц.
     -- Пятнадцать лет назад было легче, -- заключил он.  Тогда
существовала  муниципальная  ассоциация  ветеранов,  в  которую
входили люди из обеих партий. -- Он втянул в легкие  обжигающий
воздух и изрек, будто сам только что придумал: -- В единстве --
сила.
     -- Для  меня это не подходит, -- сказал полковник, впервые
осознав свое одиночество. -- Все мои товарищи умерли, дожидаясь
почты.
     Но адвокат продолжал твердить свое:
     -- Закон был принят слишком поздно. Не всем  повезло,  как
вам:  вы были полковником уже в двадцать лет. Кроме того, закон
не  указывал,  откуда  взять  деньги   на   пенсии,   так   что
правительству пришлось перекраивать бюджет.
     Старая  песня.  Каждый раз, слушая ее, полковник испытывал
глухую досаду.
     -- Мы не просим милостыни, -- сказал он. -- Мы  не  просим
об одолжении. Мы рисковали шкурой, чтобы спасти республику.
     Адвокат развел руками:
     -- Да,  это  так,  полковник.  Людская  неблагодарность не
знает границ.
     И эта песня была знакома полковнику. Впервые он услышал ее
уже на следующий день после заключения Неерландского  договора,
когда   правительство   обещало   возместить  убытки  и  помочь
вернуться  домой  двумстам  офицерам.  Революционный   батальон
состоял  в  основном  из  подростков,  сбежавших  из  школы.  В
Неерландии они расположились лагерем вокруг гигантской сейбы  и
ждали  в  течение  трех месяцев. А потом сами добирались домой,
кто как мог, и дома тоже продолжали ждать.  С  тех  пор  прошло
почти пятьдесят лет, а полковник все еще ждал.
     Взволнованный  воспоминаниями, полковник принял горделивую
позу. Упершись костлявой рукой в  костлявое  бедро,  он  сказал
сдавленным голосом:
     -- Итак, я пришел к определенному решению.
     Адвокат насторожился.
     -- А именно?
     -- Я меняю адвоката.
     В  сопровождении желтых утят в кабинет вошла утка. Адвокат
встал с кресла, чтобы выгнать их.
     -- Как вам будет угодно, полковник, -- сказал он, все  еще
размахивая  руками. -- Будет так, как вы скажете. Если бы я мог
творить чудеса, я бы не жил в этом птичнике. --  Он  вставил  в
дверь деревянную решетку и вернулся в кресло.
     -- Мой сын работал всю свою жизнь, -- сказал полковник. --
Мой дом   заложен.   А  закон  о  пенсиях  стал  кормушкой  для
адвокатов.
     -- Только не для меня, -- запротестовал  адвокат.  --  Все
деньги,  что  я  получил,  до  последнего  сентаво истрачены на
судебные хлопоты.
     Одна  только  мысль  оказаться  несправедливым   причиняла
полковнику страдание.
     -- Именно  это  я и хотел сказать, -- поправился он. -- От
этой жары мозги плавятся.
     Минуту спустя адвокат перевернул все вверх дном в  поисках
доверенности.  Солнце  уже добралось до середины его невзрачной
клетушки, сколоченной из  неструганых  досок.  После  долгих  и
безуспешных   поисков   адвокат  опустился  на  четвереньки  и,
отдуваясь, вытащил сверток из-под пианолы.
     -- Вот  она.  --  Он  протянул  полковнику  лист  гербовой
бумаги.  --  Надо  написать  моим  доверенным  лицам, чтобы они
уничтожили копии.
     Полковник стряхнул пыль и положил бумагу в карман рубахи.
     -- А вы разорвите ее сами, -- сказал адвокат.
     -- Нет, -- ответил полковник. --  Это  двадцать  лет  моей
жизни. -- Он ждал, что адвокат продолжит поиски, но тот подошел
к  гамаку  и  вытер  пот.  Потом  взглянул на полковника сквозь
дрожащий в солнечных лучах воздух.
     -- Мне нужны и другие документы, -- сказал полковник.
     -- Какие?
     -- Прежде всего расписка полковника Буэндиа.
     Адвокат развел руками.
     -- Это невозможно, полковник.
     Полковник встревожился. Как казначей революционного округа
Макондо он  совершил  трудный  шестидневный  переход  с  казной
революционной  армии  в двух чемоданах, навьюченных на мула. Он
пришел в Неерландский лагерь за полчаса до подписания договора,
волоча за собой издыхающего от голода мула. Полковник Аурелиано
Буэндиа -- главный интендант революционных  сил  Атлантического
побережья -- выдал ему расписку и включил оба чемодана в реестр
имущества, сдаваемого при капитуляции.
     -- Это  документы  огромной важности, -- сказал полковник.
-- Особенно  собственноручная  расписка  полковника   Аурелиано
Буэндиа.
     -- Возможно,  --  сказал  адвокат. -- Однако эти документы
прошли через тысячи рук и тысячи учреждений и осели Бог знает в
каком отделе военного министерства.
     -- Документы такого рода не могут пройти незамеченными  ни
для какого чиновника, -- сказал полковник.
     -- Но за последние пятнадцать лет много раз сменялись сами
чиновники,  -- заметил адвокат. -- Вспомните, за это время было
семь президентов и каждый президент по меньшей мере десять  раз
менял  свой кабинет, а каждый министр менял своих чиновников не
менее ста раз.
     -- Но ведь никто не мог унести эти документы с  собой,  --
сказал  полковник. -- Каждый новый чиновник обязательно находил
их на прежнем месте.
     Адвокат отчаялся.
     -- Но ведь если теперь эти бумаги выйдут из  министерства,
они  должны  будут  совершить  новый  круг, прежде чем вы опять
попадете в список.
     -- Все равно, -- сказал полковник.
     -- Это еще на сто лет волокиты.
     -- Все равно. Кто ждет долго, может подождать еще немного.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0415 сек.