Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Триллеры

Эдгар Аллан По. - Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля

Скачать Эдгар Аллан По. - Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля

       Известно,  что  воздушные  шары  в  первые  минуты  взлета  поднимаются
сравнительно медленно. Быстрота подъема всецело  зависит  от  разницы  между
плотностью  атмосферного  воздуха  и  газа, наполняющего шар. Если принять в
расчет  это  обстоятельство,  то  покажется  совершенно  невероятным,  чтобы
скорость  восхождения могла увеличиться в верхних слоях атмосферы, плотность
которых быстро уменьшается. С другой стороны, я не знаю ни одного  отчета  о
воздушном  путешествии,  в  котором  бы сообщалось об уменьшении скорости но
мере подъема; а между тем она, несомненно, должна бы была уменьшаться - хотя
бы вследствие просачиванья газа сквозь оболочку шара, покрытую  обыкновенным
лаком,  -  не  говоря  о  других  причинах.  Одна  эта потеря газа должна бы
тормозить ускорение, возникающее в результате удаления шара от центра земли.
Имея в виду все эти обстоятельства, я полагал, что если только найду на моем
пути среду, о которой упоминал выше, и  если  эта  среда  в  основных  своих
свойствах  будет  представлять  собой  то самое, что мы называем атмосферным
воздухом, то степень ее разрежения не окажет особого влияния -  то  есть  не
отразится  на  быстроте  моего  взлета,  -  так как по мере разрежения среды
станет соответственно разрежаться и  газ  внутри  шара  (для  предотвращения
разрыва оболочки я могу выпускать его по мере надобности с помощью клапана);
в  то же время, оставаясь тем, что он есть, газ всегда окажется относительно
легче, чем какая бы то ни была смесь азота с кислородом.  Таким  образом,  я
имел  основание надеяться - даже, собственно говоря, быть почти уверенным, -
что ни в какой момент моего взлета мне  не  придется  достигнуть  пункта,  в
котором  вес  моего  огромного  шара,  заключенного в нем газа, корзины и ее
содержимого превзойдет вес вытесняемого ими воздуха. А только это  последнее
обстоятельство  могло  бы  остановить  мое  восхождение.  Но  если  даже я и
достигну такого пункта, то могу выбросить около трехсот  фунтов  балласта  и
других  материалов. Тем временем сила тяготения будет непрерывно уменьшаться
пропорционально квадратам расстояний,  а  скорость  полета  увеличиваться  в
чудовищной  прогрессии,  так что в конце концов я попаду в сферу, где земное
притяжение уступит место притяжению луны.
     Еще одно обстоятельство  несколько  смущало  меня.  Замечено,  что  при
подъеме  воздушного шара на значительную высоту воздухоплаватель испытывает,
помимо затрудненного дыхания,  ряд  болезненных  ощущений,  сопровождающихся
кровотечением  из  носа и другими тревожными признаками, которые усиливаются
по мере подъема [После  опубликования  отчета  Ганса  Пфааля  я  узнал,  что
известный   аэронавт   мистер  Грин  и  другие  позднейшие  воздухоплаватели
опровергают мнение Гумбольдта об  этом  предмете  и  говорят  об  уменьшении
болезненных  явлений,  -  вполне  согласно с изложенной здесь теорией.]. Это
обстоятельство наводило на размышления  весьма  неприятного  свойства.  Что,
если  эти  болезненные  явления  будут  все усиливаться и окончатся смертью?
Однако я решил, что  этого  вряд  ли  следует  опасаться.  Ведь  их  причина
заключается  в  постепенном  уменьшении  обычного  атмосферного  давления на
поверхность тела  и  в  соответственном  расширении  поверхностных  кровяных
сосудов  -  а  не  в расстройстве органической системы, как при затрудненном
дыхании, вызванном тем, что разреженный воздух по своему химическому составу
недостаточен для обновления крови в желудочках сердца. Оставив в стороне это
недостаточное обновление  крови,  я  не  вижу,  почему  бы  жизнь  не  могла
продолжаться  даже  в вакууме, так как расширение и сжатие груди, называемое
обычно дыханием, есть чисто мышечное явление и вовсе не следствие, а причина
дыхания. Словом, я рассудил,  что  когда  тело  привыкнет  к  недостаточному
атмосферному  давлению, болезненные ощущения постепенно уменьшатся, а я пока
что уж как-нибудь перетерплю, здоровье у меня железное.
     Таким  образом,  я,  с  позволения  ваших  превосходительств,  подробно
изложил некоторые - хотя далеко не все - соображения, которые легли в основу
моего  плана путешествия на луну. А теперь возвращусь к описанию результатов
моей попытки - с виду столь безрассудной и, во всяком случае, единственной в
летописях человечества.
     Достигнув уже упомянутой высоты в три и три четверти мили,  я  выбросил
из  корзины  горсть  перьев и убедился, что шар мой продолжает подниматься с
достаточной быстротой и,  следовательно,  пока  нет  надобности  выбрасывать
балласт.  Я  был очень доволен этим обстоятельством, так как хотел сохранить
как можно больше тяжести, не зная наверняка, какова степень притяжения  луны
и  плотность  лунной  атмосферы.  Пока  я  не  испытывал никаких болезненных
ощущений, дышал вполне свободно и не чувствовал ни малейшей  головной  боли.
Кошка   расположилась  на  моем  пальто,  которое  я  снял,  и  с  напускным
равнодушием поглядывала на голубей. Голуби,  которых  я  привязал  за  ноги,
чтобы  они  не  улетели,  деловито  клевали  зерна  риса,  насыпанные на дно
корзины. В двадцать минут седьмого высотомер показал высоту в  26400  футов,
то  есть  пять  с  лишним  миль.  Простор,  открывавшийся подо мною, казался
безграничным. На самом деле, с помощью  сферической  тригонометрии  нетрудно
вычислить,  какую  часть  земной  поверхности  я мог охватить взглядом. Ведь
выпуклая поверхность сегмента шара относится ко всей  его  поверхности,  как
обращенный  синус сегмента к диаметру шара. В данном случае обращенный синус
- то есть, иными словами, толщина сегмента, находившегося подо  мною,  почти
равнялась  расстоянию,  на  котором  я находился от земли, или высоте пункта
наблюдения; следовательно, часть земной поверхности, доступная моему  взору,
выражалась  отношением  пяти  миль  к восьми тысячам. Иными словами, я видел
одну тысячешестисотую часть всей земной поверхности. Море казалось  гладким,
как  зеркало,  хотя в зрительную трубку я мог убедиться, что волнение на нем
очень сильное. Корабль давно исчез в  восточном  направлении.  Теперь  я  по
временам  испытывал  жестокую  головную  боль,  в особенности за ушами, хотя
дышал довольно свободно. Кошка и голуби чувствовали себя,  по-видимому,  как
нельзя лучше.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0407 сек.