Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Александр Щербаков. - Кандидат-лейтенант

Скачать Александр Щербаков. - Кандидат-лейтенант

7

   Было уже около шести вечера, когда в прихожей заурчал телефон. Ни он  в
ванной, ни она в комнате даже не шелохнулись, но тот, кто звонил,  видимо,
знал, куда звонит, и трубки не вешал. Наконец из ванной комнаты  донеслось
недовольное ворчанье, забренчали какие-то пластмассовые мелочушки, задетые
нетвердой   рукой,   дверь   распахнулась,   и    полусонный    подопечный
кандидат-лейтенанта, как был, в  чем  мать  родила,  вышел  в  коридорчик,
подождал - а  вдруг  умолкнет?  -  и,  не  дождавшись,  тяжко  двинулся  к
телефону.
   Тем временем Степан совершил быстрый маневр вдоль  соединения.  Звонили
из телефона-автомата на  Грант-авеню.  Двое,  парень  и  девушка,  опасных
примет нет.
   - Н-ну? - мрачно буркнул подопечный в трубку.
   - Волли, привет! - сказал парень из автомата. - Как оно?
   - Напополам.
   - Дрыхнешь, что ли?
   - Само собой.
   - Дрыхнет, - радостно сообщил  парень  девушке  и  снова  приложился  к
трубке. - А как настроение?
   - Чего-то хочется, - мрачно ответил  подопечный,  почесывая  затылок  и
опираясь локтем на дрогнувшую стенку.
   - Ну, это дело поправимое, - с готовностью отозвался  собеседник.  -  Я
тут с Пегги, она достала на  вечерок  "Троецарствие".  Потрясная  музычка!
Высший класс!
   - Я ее целую. В родинку.
   - Но-но! - хохотнул собеседник. - Охальник! Пегги, он тебя целует.  Так
нынче мой черед, мы сейчас забросим невод и  часикам  к  восьми  нагрянем.
Лады?
   - Вали, вали, - с тем же мрачным одобрением  отозвался  Волли,  повесил
трубку, обернулся к зеркалу, неопределенно  поглядел  на  свое  отражение,
сладко и широко  зевнул,  с  хрустом  потянулся,  хлопнул  себя  по  боку,
глубоким басом пропел:

   - Как у нас в Амстердаме
   Девы ходят стадами, -

   и направился на кухню.
   Пение  прервалось,  донесся  довольный  боевой  рык,  хлопнула   дверца
холодильника, завыл вентилятор мусоропровода, коридор  квартиры  осветился
из кухни солнечным светом.
   Доложив по связи о звонивших, Степан получил на них "добро" на  допуск.
Авансом. Видимо, намечавшееся и на сегодня веселье не было для  начальства
такой уж неожиданностью.
   Между тем Волли учинил на кухне основательное  побоище.  Он  подошел  к
делу с подкупающей простотой: все, что оскорбляло его  взгляд,  немедленно
отправлялось в мусоропровод. Размокшая коробка с мороженым, пустые  банки,
бутылки, мятые тарелки. Он дрогнул только перед холодильником. Похоже,  он
в принципе готов был и его отправить туда  же,  но  тот  не  пролез  бы  в
отверстие. Поколебавшись, Волли помиловал холодильник. Но выгреб из него и
вверг в бездну все, что там было, кроме двух  огромных  лимонов  и  черной
пузатой бутылки, смыл ледяные наросты горячей водой и собрал с  пола  лужи
вакуум-отсосом.  Совершив  подвиг  чистоты,  он  уселся   перед   открытым
холодильником, с удовлетворением осмотрел его и пропел:

   - Оранский встал на стремена
   И поднял лезвие стальное:
   "Не мы - король сказал: "Война!"
   Кто в бога верует, за мною!".

   Он  приложился  к  черной  бутылке,  пополоскал  рот,  встал,  выплюнул
коричневую жидкость в мусоропровод, один лимон и черную бутылку спрятал  в
холодильник поглубже, захлопнул дверцу, подошел  к  окну  и  стал  чистить
второй лимон.
   Это был не лимон. Это было что-то вроде, но Степан  не  знал,  как  это
называется. В его времена таких  не  было,  а  Йерг  их  не  употреблял  и
названия не знал. Могучие ручищи Волли, казалось,  должны  были  раздавить
неведомый Степану фрукт, но он как-то на удивление  деликатно  обошелся  с
ним, разделил на целенькие дольки и, вкусно причмокивая,  съел.  По  кухне
пошел приятный эфирный запах.
   Покончив с уборкой, Волли отправился в ванную  и  устроил  там  буйство
стихий с песнями, фырканьем и плеском. Нет, парень  был,  судя  по  всему,
молоток! Вот только слуха нет. А дева-то! Спит, как рояль на складе.
   Вымытый и посвежевший, все в том же мундире, Волли двинулся  в  комнату
и, как видно, был приятно поражен, обнаружив, что он в квартире  не  один.
Он бесцеремонно сдернул  с  девицы  прикрывавший  ее  халатик,  благодушно
шлепнул ее, проревел ей в ухо "Как у  нас  в  Амстердаме"  и,  пренебрегая
невнятным жалобным мычаньем, взвалил девицу на плечо  и  понес  в  ванную.
Держа свою жертву на плече, напустил в ванну  воду  и  обрушил  туда  свою
ношу, к тому времени не так уж решительно против этого возражавшую.
   С часок после этого они провели на диване в добром согласии,  а  Степан
скромности ради убрался в прихожую на свою притолоку. Все понятно,  служба
она есть служба, это с одной стороны, а с другой - Волли  здесь  хозяин  и
волен вести себя, как ему угодно, но в  целом...  Во  всяком  случае,  при
очередном докладе Степан обошелся без подробностей, но  не  в  этом  дело.
Волли вел себя так по-великански  добродушно,  откровенно  и  могуче,  что
тайное  Степанове  соглядатайство  начинало  выглядеть  как-то  уж   очень
противно. Н-да!
   Короче, когда  явились  первые  гости,  дама  Волли  -  ее  звали,  как
выяснилось, Плэзанс, сокращенно Плэзи, - была к этому почти готова, только
брови подвести.  А  сам  Волли,  учинив  и  в  комнате  сражение  гезов  с
испанцами,  завершившееся  победой  чистоты  и   порядка,   успел,   тайно
сопровождаемый Степаном, совершить лихую вылазку в бюро  заказов  этажа  и
вернулся с полным набором припасов  для  нынешнего  пиршества.  Начиная  с
тарелок, рюмок и синтетического омара - по-видимому, это была его слабость
- и кончая сложным пластиковым сооружением, в которое было упрятано  почти
готовое к употреблению чуть ли не все меню китайского ресторана на девятом
этаже. Сооружение было торжественно водворено в термошкаф. Включить на три
минуты - и можно подавать на стол.
   От хлопот по хозяйству Волли стало жарко, и он стащил  с  себя  надетую
было рубашку. На его  груди,  покрытой  золотистыми  курчавыми  волосками,
блестели капельки пота. Все он делал только сам, мощно, складно.  Он  весь
светился счастьем самостоятельной жизни, именно такой, о  какой  мечтал  в
лощеном леднике родительского дома. Который, слава тебе, господи,  остался
далеко, по ту сторону океана. Шиш достанешь!
   Девы только попискивали, увертываясь у него из-под ног, а он носился  и
пел. В его концертную программу нынче входила только одна песня, все та же
"Как у нас в Амстердаме". Слух у Волли был и вправду не очень, но  он  пел
на сотню ладов и настроений, и песня не  надоедала  Степану.  Он  старался
запомнить ее. Не для отчета -  для  себя.  Чтобы  петь  ее  четыреста  лет
спустя.

   Вы меня не корите,
   Я на этом корыте
   Поплыву в Амстердам.

   А вот музычка, доставленная Пегги, Степану не понравилась. Какой-то хор
кошачий. Но на всякий случай он записал кое-что. Не для себя - для отчета.
   Компания собралась небольшая - всего три пары. Была она дружная, хорошо
спевшаяся.   Побалаганили,   потрепались,   поплясали   под   это    самое
"Троецарствие". Так что вечеринка ничем не отличалась от  тех,  в  которых
сам Степан участвовал  в  своем  времени.  На  них  всегда  хорошо,  когда
немножко стукнет в голову. А трезвому так хуже нет. Как-то глупо все.
   Но   была   в   этих   ребятах   какая-то   полнокровная    глубочайшая
жизнерадостность. Они не навязывали себе веселья, они веселились от  души.
И с полным знанием дела извлекали все возможное удовольствие из пищи, вина
и приятного общества.
   Внизу у Йерга все было в порядке. "Фиатик" был вымыт, заправлен, колесо
заменено. Даже какой-то клапан был с сомнением потроган, но пока  оставлен
на месте.
   Машин в зале набралось больше полусотни. В  светящемся  кубе  суетилась
какая-то  комедийна  с  поцелуями,  стрельбой  и  межпланетными   гонками.
Поколебавшись, Степан решил, что ничего плохого  не  случится,  если  Йерг
сходит  в  кафетерий.  Ненадолго.  На  полчасика.  И  ничего  плохого   не
случилось. Заведение оказалось не кафетерием, а итальянским ресторанчиком.
На коричневых, под мореный дуб,  стенных  панелях  красовалась  поддельная
старинная утварь и доподлинные связки лука, чеснока  и  каких-то  душистых
трав. Гости побогаче пили  вино  из  бутылок,  оплетенных  соломой,  гости
победнее обходились без такой упаковки. Но пиццу подавали всем одну  и  ту
же, пухлую, затейливую, жгучую. Степан давно так вкусно не ел. Да и  Йерг,
никогда не бывавший здесь, запомнил это заведение - побывать там снова  на
радость самому себе. А заодно и Степановым сменщикам.
   Наверху веселье шло своим чередом. Не  выдержав  "Троецарствия",  Волли
выкатил  на  середину  комнаты  игрушечную  мортиру.  Ее  крохотное  жерло
смотрело Степану  прямо  в  глаз.  Он  посторонился,  и  вовремя.  Мортира
грохнула,  ядро  трахнуло  в  потолок,  лопнуло  и  облило  всех   дешевым
одеколоном. Это был салют в честь синтетического  омара.  Дамы  решительно
отказались от него, а мужчин Волли и не  спрашивал.  Он  в  единый  момент
управился с омаром, не упустив и своей  доли  китайского  меню.  Следующий
залп мортиры погасил в квартире свет. Поднялся писк. Был зажжен  крохотный
ночник в углу, и  Волли  возжаждал  песен.  Пегги  и  ее  кавалер  куда-то
незаметно исчезли, а четверо  оставшихся  исполнили  смешанную  программу,
завершив ее любимой песней хозяина. Расчувствовавшийся  Волли  пел  против
обыкновения негромко, соблюдая красоту пения. Ведь пели не просто  так,  а
на четыре голоса.  И  получилось  действительно  неплохо,  у  "Амстердама"
оказалась очень милая простенькая мелодия.
   В половине одиннадцатого  Волли,  пошатываясь,  встал  и  объявил,  что
желает прокатиться по свежему воздуху и приглашает всех присутствующих.
   - Волли, уймись, - сказала ему Плэзи.
   - А где Пегги? Я обещал поцеловать ее в родинку! - взревел великан.
   - Уймись, тебе говорят!
   - Пегги! - воззвал артиллерист, заряжая мортиру, и направился к ванной,
не дождавшись оттуда отклика.
   Плэзи пришлось спасать положение. Утихомирить Волли удалось лишь на том
условии, что они все четверо сейчас же отправятся кататься.  Ненадолго.  И
не в центр города, а куда-нибудь в сторону, где меньше  шансов  угодить  в
лапы дорожной инспекции. Удовлетворенный Волли выпалил очередной  заряд  в
какую-то красотку на экране телевизора.
   Вот незадача! А  как  же  Йергу  к  Дэди?  Разошелся  дурошлеп,  и  так
некстати. Степан торопливо затряс ниточку связи. Может, напустить на  них,
пускай проспятся!
   - Н-е в-м-е-ш-и-в-а-т-ь-с-я! - приказала ниточка. - С-л-е-д-у-й-т-е з-а
н-и-м-и, д-е-ж-у-р-с-т-в-о с-д-а-д-и-т-е н-а х-о-д-у...
   Уже несясь на своем "фиатике"  вслед  за  "фольксвагеном"  в  желтые  и
розовые цветочки, Степан понял, какого он  дал  маху.  Надо  было  держать
"фиатик" сзади на пяти процентах присутствия, а девяносто  пятью  прикрыть
Волли в его машине. А он второпях - да и командир как-то неясно  сказал  -
весь  собрался  в  "фиатике".  И  теперь  ему  ничего  не  поделать.   Его
самостоятельная скорость движения в бетоне около сотни в час,  а  "фолькс"
рвет на ста восьмидесяти. Так что Волли фактически открыт. Эх, ляп,  какой
ляп! Может, он притормозит, так чтобы успеть перегруппироваться? И как тут
передавать дежурство?
   - П-р-о-д-о-л-ж-а-й-т-е д-е-ж-у-р-с-т-в-о! - внезапно ожила ниточка.  -
П-р-о-д-о-л-ж-а-й-т-е д-е-ж-у-р-с-т-в-о. К-а-к п-о-н-я-л-и?
   Это что за новости!
   - В-а-с п-о-н-я-л, - ответил Степан, вцепившись глазами в  ускользающие
во тьму задние светлячки "фолькса". И выложил все, как на духу. Что  Вольф
Ван-Даан  ведет  машину  зело  навеселе.  И  пока,  пока  -  безо  всякого
прикрытия.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0944 сек.