Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Юрий Домбровский. - Записки мелкого хулигана

Скачать Юрий Домбровский. - Записки мелкого хулигана

     Милиция, 18-е отделение. Последний  переулок. Начальник - тов. Смирнов.
Мне пришлось ждать  его  порядком,  без  него, оказывается,  никто ни в  чем
разобраться  не  может.  Много народу.  То,  что  я  заступился за Валентину
Арутюньян, вызывает неудержимое веселье у окружающих. В словах  и выражениях
здесь не  стесняются. Смешон сам факт: резали? Кого? Резали? За что? Резали?
Который раз? Само слово "резали" - один  из самых страшных глаголов в мире -
здесь, кроме смеха, ничего не вызывает. Приходит и наш  участковый Богданов.
И меня, и Арутюньян, и  мое отношение  к семье Арутюньян он знает и понимает
сразу  все, что  здесь происходит. Вся  улица его  уважает.  Это  серьезный,
молчаливый,  строгий,  справедливый  человек. Но как  сказать  что-то  свое,
противоречащее общему мнению? И вот он тоже говорит о лишении Арутюньян прав
материнства и о том, что совсем тебе, Домбровский, не нужно  бы туда ходить.
Ты  же  писатель,  и  лет   тебе  много.  Богданов  -  человек  изумительной
хладнокровной храбрости и выдержки. О нем писали в газете. Но тут храбростью
не возьмешь. Он понимает это и уходит. Мне предлагают написать объяснение. Я
сажусь  и пишу.  Почерк у  меня  и вообще, скромно  сказать,  очень неважный
(пальцы  отморожены  на Колыме). А  тут еще и  волнуюсь, и  с  точки  зрения
канцелярской мои каракули действительно стоят немногого. Кроме того, и сам я
весь  дрожу и  с  трудом справляюсь  с дурнотой. Она напала на  меня  еще  в
подвале.
     Дежурный берет мои объяснения, смотрит и говорит с удовлетворением:
     -  Вот,  а  еще утверждаете, что не  пьяный.  Ты  посмотри-ка,  что  он
накорябал...
     Отвечаю - уж такой у меня почерк.
     Кто-то, кто меня знает, подтверждает: да он всегда пишет так.
     - А еще писатель (прячет бумагу). Напишите вторично.
     Значит, хочет поймать на противоречиях.
     Пишу  вторично. Получается  почти то же самое. Рука дрожит все больше и
больше. Но  стараюсь изложить  все ясно  и  четко.  Женщина была изранена, в
крови. На полу, когда  я  вошел, валялся финский нож. Мы привели женщину  ко
мне в комнату. Я оставил ее с товарищем и пошел за скобками. Здесь на меня и
накинулась  эта  мяукающая, вопящая  прорва. (Конечно,  я слова "прорва"  не
пишу.)  Ни оскорблений, ни ругани не было.  И нетрезвым я тоже не был. Подаю
объяснение   и  говорю:  "Теперь  просьба  -  подвергните  меня  медицинской
экспертизе. Пусть будет акт об опьянении".
     Саркисов. И у  меня  просьба:  я  был  при  всем  этом и  полностью все
подтверждаю.  Я сам видел: кровь,  израненную  женщину, как  Домбровский был
взволнован,  как  он  хотел  бежать в аптеку.  Снимите, пожалуйста,  с  меня
показания.
     Дежурный. Обойдемся и без ваших показаний. И акта  не будет. Вот придет
начальник...
     Но  начальника все нет. И только одного мне удается  добиться: на одном
из моих  объяснений  товарищ  ставит  и  свою  подпись. А на  другом  пишет:
"Полностью подтверждаю", - и подписывает свой точный адрес.
     В эту минуту приходит начальник.
     Я и вправду  и до  сих пор считаю  его порядочным  человеком и  хорошим
работником: скромный, тихий, спокойный капитан в милицейской  форме.  У него
мягкие манеры и усталое лицо. Дело его не особенно заинтересовало. Арутюньян
он знает хорошо. А меня вспоминает  по другому случаю  и  говорит:  "А  ведь
Тарасов тогда  о  вас  замечательно  отозвался".  О  Тарасове  разговор  еще
впереди. И поэтому я привожу только слова капитана. Затем капитан читает мое
объяснение.
     - А где Саркисов? - спрашивает он, оглядываясь. Я говорю, что он только
что ушел, ему предложили подождать на улице.
     - Пойду  поговорю с ним (качает  головой). Да,  эта самая  Арутюньян...
Беда!
     Уходит. Возвращается минут через десять, вздыхает.
     - Ну что ж, идите домой, товарищ Домбровский. Вот только мне надо будет
вас завтра увидеть. Подпишитесь, пожалуйста, на этой повестке.
     Подписываюсь.
     Уходим.
     Конец вечера проводим в Доме  литераторов. Там я давно не был и попадаю
в  торжественный  момент.  У  Юрия  Полухина  родился  сын. Выпиваем  за его
здоровье. Рассказываю товарищам о том, в  какую идиотскую историю  я чуть не
попал: защитил женщину и мог бы  оказаться мелким хулиганом.  Ее же прогнали
обратно  к тем, кто ее  избивал: в общем, иди, и пусть  тебя добьют. На меня
составили протокол. Хорошо, что попался умный начальник.
     - Слушай, Юрий, да уезжай ты оттуда,  -  говорит мне Полухин. - Я твоих
жильцов вот как знаю. От  них без оглядки бежать  надо!  Что, неплохие люди?
Пусть неплохие,  но жить они дадут только себе, а  не  тебе. Дверь запирай в
десять часов. После десяти не приходи! Гостей не  води! Все женщины у тебя -
проститутки. Все мужчины  -  пьяницы.  Порядочные  люди ходят  только к ним.
Уезжай ты за ради Бога. Неужели это так сложно?
     Домой пришел в полночь. В  подвал  я не заглянул. Начальник мне сказал,
что пошлет туда людей. Я приду утром, и тогда мы поговорим обо всем.
     Наступает утро.
     Поднимаюсь рано, как говорят, чуть заря.  Трамваи  еще  не  ходят. Надо
очень много еще сделать до  вечера; вечером  из Пятигорска ко мне  приезжает
друг. Мы не  виделись с  ним уже года  три.  То он  в  командировке, то я  в
отъезде,  то еще  что-нибудь такое. И вот я прибираю комнату,  выкладываю на
стул чистое постельное  белье,  покрываю его газетой. Друг будет жить  тут у
меня,  других  адресов у  него нет;  накануне  мы обо  всем договорились  по
телефону.  А  днем  нужно  писать, писать.  АПН  заказало большую статью для
Америки. Хоть умри, но сдай вовремя. Статья историческая и требует раскопок.
Вот сижу, читаю и выписываю.
     В десять часов приходит Саркисов. Я встречаю его с ручкой в руках.
     - Ну что, старик, ты готов? Пойдем, - говорит он. - Просили пораньше.
     Заходим  в милицию.  Поднимаемся наверх. Кабинет начальника заперт. Где
же он? Никто не знает. "Справьтесь в дежурной части", - советует уборщица.
     Спускаемся  в  подвал.  За барьером  сидит дежурный и  что-то пишет. На
скамейках,  позевывая, переговариваясь, сидят несколько милиционеров. Видно,
что смена только что кончилась. Спрашиваю о начальнике. Он поднимает на меня
глаза: "А что?" Я говорю, что, и сразу все меняется: смех и гогот -  все то,
что  я уже слышал вчера. Произошло что-то очень  смешное.  Рыжий, что ли,  в
парике ввалился в дежурку, пьяного ли за руки и за ноги притащили и бросили:
     - Пришел? Пришел! Ну теперь садись жди - скоро поедем!
     - Да мне  ждать-то долго нельзя,  - объясняю я. - Мне  еще  в Ленинскую
надо. Если начальник занят, так я, может быть, потом зайду.
     Опять смеются. Дежурный говорит:
     -  Да нет, зачем позже? Позже  ты уж не зайдешь... Позже мы тебя сами в
хорошее место свезем. На машине! Видишь, какой почет тебе, Домбровский!
     И опять что-то пишет.
     Я  смотрю на  товарища. Произошло что-то не то и, кажется, что-то очень
плохое.
     И Саркисов тоже смотрит на меня.
     - Ты хотел утром звонить своему секретарю, - говорит он. - Звонил?
     Я  машу  рукой.  Секретарю я звонил. Разговаривал  даже  с  его  женой.
Секретарь спал. Жена попросила позвонить попозже. А я так ушел в работу, что
все позабыл. Да потом что бы я ему  стал говорить?  Какие у меня соседи? Так
он знает это отлично. Был у меня неоднократно. Как они себя ведут - он знает
тоже. Что же я бы стал ему объяснять?
     Проходит еще минут десять, потом пятнадцать, потом полчаса. Оба сидим и
ждем.
     -  А  зря, - говорит вдруг товарищ. - Зря ты к нему не дозвонился. Надо
бы обязательно дозвониться.
     -  Слушай, - говорю  я.  -  Вот тебе  ключ.  Ко  мне  будут  звонить из
редакции. Скажи, пожалуйста, что я  запоздаю. Снова смех. Дежурный поднимает
голову.
     -  Запоздает,  запоздает! -  жизнерадостно объясняет он. -  Обязательно
запоздает! Иди, иди, звони, скажи, что он запоздает!
     Товарищ  уходит.  Еще  через  десять минут  приходит  зам.  начальника.
Проходит за барьер и садится за стол.
     Ему подают мою повестку.
     - А где он? - спрашивает зам. начальника.
     - А вот, сидит на лавочке, ждет. Зам. начальника поднимает голову.
     - Ждет?  - повторяет он  насмешливо.  - Ну и пусть ждет. - Берет дело и
переворачивает  лист-другой,  читает,  хмыкает.  Все  написанное  ему  очень
нравится: ругал  милицию,  так,  так! Привел неизвестную?  Отлично! А  всего
лучше другое. Он встает.
     - Помните, как мы месяц назад говорили с вами по телефону? - спрашивает
он торжествующе.




 
 
Страница сгенерировалась за 5.6103 сек.