Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станслав Лем - Друг

Скачать Станслав Лем - Друг

    Харден еще раз  поклонился,  горячо  поблагодарил  меня  и  вышел.  Я
подождал минуту, пока не утихли его шаги на лестнице, запер клуб  и  пошел
домой, настолько погруженный в раздумье, что натыкался на прохожих.  Дело,
за которое я, пожалуй, легкомысленно взялся, не вызывало во мне  восторга,
но  понимал,  что  участие  в  постройке  этого  злосчастного  аппарата  -
единственный способ узнать, что же, собственно, предпринимают Харден и его
загадочный  друг.  Дома  я  взял  несколько  листов  бумаги  и  попробовал
нарисовать странную схему, которую показал мне Харден, но мне почти ничего
не удалось вспомнить. Наконец я разрезал бумагу на куски и написал на  них
все, что знал  об  этой  истории;  просидев  над  листками  до  вечера,  я
попытался сложить  из  них  что-либо  осмысленное.  Не  очень-то  мне  это
удалось, хотя должен сказать, что  дал  волю  фантазии  и,  не  колеблясь,
выдвигал  самые  неправдоподобные  гипотезы,  вроде   того,   что   Харден
поддерживает радиосвязь с учеными какой-то другой планеты, как в  рассказе
Уэллса о хрустальном  яйце.  Но  все  это  как-то  не  вязалось.  Наиболее
очевидное, напрашивающееся заключение, что  я  имею  дело  с  обыкновенным
сумасшедшим, я отбросил: во-первых, потому, что в чудачествах Хардена было
слишком много методичности, а во-вторых, потому, что  так,  без  сомнения,
звучал бы приговор огромного большинства людей во главе с Эггером. Когда я
уже ложился спать, мелькнула  догадка,  заставившая  меня  подпрыгнуть.  Я
удивлялся, почему не подумал так сразу, настолько все это  было  очевидно.
Неведомый друг Хардена, скрывающийся за  его  спиной,  был  слепым!  Некий
профессионал-электрик, слепой, возможно даже хуже,  чем  слепой!  Когда  я
быстро  перебрал  в  памяти  некоторые  замечания  Хардена,  а  главное  -
представил себе жалостливую улыбку, с которой он встретил мое предложение,
чтобы его друг зашел сам, я пришел к заключению, что неизвестный полностью
парализован. Какой-то старый, вероятно, очень старый, человек,  много  лет
прикованный  к  постели,  в  вечном  мраке,  окружающем  его,  придумывает
изумительные приборы. Единственный друг, услугами которого  он  может  при
этом пользоваться, совершенно несведущ в электротехнике. Старик,  конечно,
со странностями, подозрителен и опасается, что его секрет могут  выкрасть.
Гипотеза  эта  показалась  мне  вполне  правдоподобной.  Оставалось   лишь
несколько неясных мест:  для  чего  потребовался  провод  и  вилки.  Я  не
замедлил тщательно исследовать эти пункты. Провод был  разрезан  на  куски
разной длины - по два, два с  половиной,  три  и  четыре  метра,  у  вилок
(совершенно новых, неиспользованных,  когда  я  вручил  их  Хардену)  была
сорвана  нарезка,  а  из  некоторых  торчали  отдельные   волоски   медной
проволоки. Значит, провод был использован не  только  как  предлог,  чтобы
завязать со мною знакомство.
     Кроме того, желатин. Зачем ему понадобился желатин? Чтобы приготовить
своему другу какое-нибудь  желе,  клей?  Я  сидел  в  темноте  на  кровати
настолько взбудораженный, словно в эту ночь  вообще  не  собирался  спать.
"Листы сухого желатина" - ведь из такого количества желатина можно сделать
желе для кита.  Харден  не  разбирался  в  пропорциях?  Или  просто  хотел
направить мою пытливость по ложному пути? Можно  это  назвать  отвлекающий
маневр "желатин"? Но подобной хитрости от Хардена нельзя было  ожидать,  -
он органически был к ней неспособен. Размазня физически и духовно, он даже
убить  муху  готовился  бы,  наверное,  со  смесью  страха,  колебаний   и
таинственности, как к самому страшному преступлению. Стало быть, этот  ход
подсказал ему "друг"? Неужели он придумал весь разговор заранее? Со  всеми
недомолвками и оговорками, которые  расточал  Харден?  Это  было  заведомо
невозможно. Я чувствовал, что, чем тщательнее анализирую все  мелочи,  все
подробности дела, вроде этого несчастного желатина, тем больше  погружаюсь
во мрак, хуже того обычные на первый взгляд элементы логически приводили к
абсурду. А когда я вспомнил слова Хардена о "помехах", о том,  что  он  не
может объяснится с другом, меня охватывала тревога. Я  представил  себе  -
что же еще могло прийти мне в голову? - старика, совершенно  беспомощного,
слепого, наполовину вышедшего из ума, его дряхлое тело в конуре на  темном
чердаке, отчаянно  беззащитное  существо,  в  мозгу  которого,  охваченном
вечной тьмой, мелькают фрагменты призрачной аппаратуры, а Харден,  смешной
и  верный,  напрягает  все  силы,  чтобы  из  обрывистого  бормотанья,  из
хаотичных замечаний, прорывающихся сквозь мрак и безумие, создать  вечное,
как памятник, как завещание, целое. Подобные мысли роились в моей голове в
ту ночь; вероятно, меня лихорадило. Впрочем, всего нельзя  было  объяснить
безумием; мелкая, но совершенно необычная  деталь  -  конструкция  фильтра
высоких частот - красноречиво говорила специалисту, что он  имеет  дело  -
что тут скрывать - с гениальным творением.
     Я решил, что буду держать в памяти схему аппаратуры,  которую  обещал
собрать, и, успокоенный сознанием, что у меня в руках есть  нить,  которая
укажет путь в этом лабиринте, заснул.
     Харден,  как  мы  условились,  пришел  в  среду,  нагруженный   двумя
портфелями, полными деталей, и  еще  трижды  ходил  домой  за  остальными.
Заняться монтажом мы решили после моего дежурства, - так мне было удобней.
Увидев все эти детали, особенно лампы, я понял, как дорого они стоили, - и
этот человек одалживал у меня двадцать метров провода?!  Мы  принялись  за
дело, распределив между собой работу. Я  отмечал  на  эбонитовой  пластине
места, где нужно было просверлить отверстия, а Харден возился с дрелью.  У
него ничего не получалось. Мне пришлось показать ему, как  держать  корпус
дрели и  крутить  ручку.  Харден  сломал  два  сверла,  прежде  чем  этому
научился.  Я  тем  временем  внимательно  проштудировал  схему  и   быстро
сообразил, что в ней было много бессмысленных соединений. Это подтверждало
мою гипотезу: либо замечания "друга"  были  столь  путаны  и  неясны,  что
Харден не мог в них разобраться, либо же сам "друг", охваченный  временным
помрачением, путался в собственном  замысле.  Я  сказал  Хардену  об  этих
неверных соединениях. Тот сперва не поверил, но когда я в доступной  форме
растолковал, что монтаж  по  этой  схеме  попросту  приведет  к  короткому
замыканию, к тому, что перегорят лампы, Харден испугался. Он слушал долгое
время в полном молчании, с дрожащими губами, которых даже не заслонил, как
обычно, полями шляпы. Потом засуетился,  с  неожиданным  приливом  энергии
схватил со  стола  схему,  накинул  пиджак,  попросил,  чтобы  я  подождал
минутку, полчасика, повторил еще раз свою просьбу уже в дверях и  помчался
в  город.  Наступили  сумерки,  когда   он   вернулся,   успокоенный,   но
запыхавшийся, словно бежал всю дорогу. Он сказал мне, что все  в  порядке,
что так и должно быть, как нарисовано, что я, конечно, не ошибаюсь, однако
то, о чем я говорил, было предусмотрено и учтено.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0946 сек.