Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станслав Лем - Друг

Скачать Станслав Лем - Друг

     Уязвленный, я хотел было в первую минуту просто бросить  работу,  но,
поразмыслив, пожал плечами и дал Хардену новое задание. Так прошел  первый
вечер. Харден добился некоторого успеха, его внимание и терпеливость  были
прямо-таки невероятны, я видел, что он не только старается  выполнять  мои
указания, но и пытается освоить все манипуляции,  вроде  монтажа  шасси  и
пайки концов, точно хочет заниматься этим и в будущем. По крайней мере мне
так казалось. "Ага, подглядываешь за мной, - подумал я, -  вероятно,  тебе
велели приобрести сноровку в радиотехнике, значит, и  мне  можно  нарушить
лояльность". Я намеревался набросать по памяти всю схему, выйдя на минутку
под деликатным предлогом, так как Харден не  выпускал  рисунок  из  рук  и
разрешал смотреть на него только под своим  контролем,  за  что,  впрочем,
тысячу раз извинялся, но все же стоял на  своем.  Я  чувствовал,  что  это
фантастическое стремление сохранить тайну исходит не  от  него  самого,  а
навязано ему и чуждо его натуре.  Однако,  когда  я  попробовал  выйти  из
мастерской, он загородил дорогу и, глядя мне в  глаза,  горячо  прошептал,
чтобы я дал обещание, поклялся, что не буду пытаться скопировать схему  ни
сейчас, ни в дальнейшем, никогда. Это меня возмутило.
     - Что же вы хотите, чтобы я забыл схему? - спросил я. - Это не в моей
власти. Впрочем, я и так уж слишком много сделал  для  вас,  и  недостойно
требовать, чтобы я действовал, как слепой автомат, как слепое орудие!
     Говоря это, я хотел обойти Хардена, который преграждал мне  путь,  но
он схватил мою руку и прижал ее к сердцу, вот-вот готовый расплакаться.
     - Это не ради меня, - повторял он трясущимися губами. - Умоляю, прошу
вас, поймите... Он... он не просто мой друг, речь идет  о  чем-то  гораздо
большем, несравненно большем, клянусь вам, хотя и  не  могу  сейчас  всего
открыть, но, поверьте мне, я не обманываю вас, и во всем этом  нет  ничего
низкого! Он... вас отблагодарит - я сам это слышал, -  вы  не  знаете,  не
можете знать, а я... я не могу  ничего  сказать,  но  только  до  поры  до
времени, вы сами убедитесь!
     Примерно так говорил он, но я не  могу  передать  той  горячности,  с
которой Харден смотрел мне в глаза. Я проиграл еще раз,  я  был  вынужден,
просто вынужден  дать  ему  это  обещание.  Можно  пожалеть,  что  ему  не
подвернулся кто-либо менее порядочный, чем я; тогда,  быть  может,  судьбы
мира сложились бы иначе, но ничего не поделаешь.
     Сразу же после этого Харден ушел;  мы  заперли  смонтированную  часть
установки в шкафчик, а ключ Харден унес с собой. Я согласился  и  на  это,
чтобы его успокоить.
     После этого первого вечера совместной работы у меня снова было  много
пищи для размышлений - ведь Харден не мог запретить мне думать. Во-первых,
эти ложные соединения; я допускал, что они известны  мне  далеко  не  все,
ведь схема представляла собой - я видел это все отчетливей  -  лишь  часть
какого-то большего, быть может значительно большего, целого.
     Неужели он сам хотел  смонтировать  все  это  целое  после  окончания
стажировки у меня?
     Электрик, привыкший к механической работе, не особенно интересующийся
тем, что делает, быть может, не обратил бы внимания на эти места схемы, но
мне они не давали покоя. Не могу сказать почему - то есть я не в состоянии
этого сделать, не представляю себе  схемы,  которой,  к  сожалению,  я  не
располагаю, - но похоже, что ложные соединения были введены умышленно. Чем
больше я о них думал, тем тверже был в этом уверен. Это были - я почти  не
сомневался -  фальшивые  пути,  предательский,  обманный  ход  того,  кто,
невидимый, стоял за всем этим делом.
     Меня больше всего возмущало, что Харден действительно ничего не  знал
о существовании этой умышленной путаницы в схеме, а значит, и  он  не  был
допущен к ключу этой загадки, значит, и его обманывали - и делал  это  его
так называемый  "друг"!  Должен  признаться,  что  образ  этого  друга  не
становился в моих глазах привлекательнее, напротив, я никогда не назвал бы
такого человека своим другом! А как следовало понимать возвышенные, хотя и
туманные, тирады Хардена,  звучавшие  неясные  обещания  и  посулы?  Я  не
сомневался, что и эти слова он только  пересказывал,  что  и  тут  он  был
только посредником - но в хорошем ли, в добром ли деле?
     На следующий день после полудня, когда я сидел  дома  и  читал,  мать
сказала мне, что у ворот стоит какой-то человек, желающий меня видеть. Она
была, конечно не в духе  и  спросила,  откуда  у  меня  такие  престарелые
дружки,  которые  боятся  показываться  сами  и  посылают  за  мной  детей
дворника. Я ничего не ответил, так как почуял недоброе, и сбежал вниз. Был
уже вечер, но лампочки неизвестно почему не горели, и  в  парадном  царила
такая темень, что я едва разглядел  ожидающего.  Это  был  Харден,  чем-то
сильно взволнованный. Он попросил меня выйти на улицу. Мы пошли в  сторону
парка; Харден долго хранил молчание, а когда мы оказались на  пустынном  в
эту пору берегу пруда, спросил, не интересуюсь  ли  я  случайно  серьезной
музыкой. Я ответил, что, разумеется, люблю ее.
     - Ах, это хорошо, это очень хорошо. А... нет ли  у  вас  каких-нибудь
пластинок?  Мне,  собственно  нужна  только  одна  адажио  опус   восьмой,
Дален-Горского. Это... должно быть... это не для меня, понимаете, но...
     -  Понимаю,  -  прервал  я.  -  Нет,  у  меня  нет  этой   пластинки.
Дален-Горский? Это, кажется, современный композитор?
     - Да, да, вы великолепно разбираетесь, как это хорошо. Эта  пластинка
- она, к сожалению, очень, понимаете... у меня нет сейчас... средств и...
     - И у меня, к сожалению, не очень хорошо с  финансами,  -  сказал  я,
засмеявшись несколько неестественно.
     Харден испугался.
     - Милостивый боже, я об этом и не помышлял, это совсем не  входило  в
мои расчеты. Может, у кого-нибудь из ваших знакомых  есть  эта  пластинка?
Только взаймы, на один день, не дольше!
     Фамилия композитора  затронула  что-то  в  моей  памяти;  мы  молчали
минуту, шагая по грязи вдоль пруда, пока я не сообразил, что встречал  эту
фамилию  в  газете  или  в  радиопрограмме.  Я  сказал  об  этом  Хардену.
Возвращаясь, мы купили  в  киоске  газету  -  действительно  симфонический
оркестр радио должен был исполнить завтра адажио Дален-Горского.
     - Знаете ли, - сказал я, - проще всего включить приемник именно в это
время, то есть в двенадцать четырнадцать, и  ваш  друг  сможет  прослушать
адажио.
     - Тсс, - прошипел Харден, неуверенно оглядываясь. - Увы, этого нельзя
сделать, он... я... Он в это время работает и...
     - Работает? - произнес я с удивлением, ибо это совершенно не вязалось
с образом одинокого, полубезумного, беспомощного старика.
     Харден молчал, словно подавленный тем, что сказал.
     - А знаете, - сказал я, следуя внезапному порыву, - я запишу вам  это
адажио на моем магнитофоне...
     - О, это будет  великолепно!  -  воскликнул  Харден.  -  Я  буду  вам
бесконечно благодарен, только не сможете ли вы  одолжить  мне  магнитофон,
чтобы... чтобы потом можно было воспроизвести?
     Я невольно усмехнулся. С магнитофонами у  коротковолновиков  -  целая
история: мало у  кого  есть  собственный,  а  каждому  хочется  записывать
передачи, особенно из экзотических стран, и поэтому счастливого обладателя
постоянно  забрасывают  просьбами  одолжить  магнитофон.  Не  желая  вечно
находиться в разладе с моим добрым сердцем,  я  вмонтировал  магнитофон  в
свой новый приемник как неотъемлемую  часть:  одолжить  приемник  целиком,
разумеется, невозможно, он слишком велик. Все это я выложил Хардену, и тот
непередаваемо огорчился.
     - Но что же делать... что делать?  -  повторял  он,  теребя  пуговицы
изношенного пальто.
     - Я могу дать вам только ленту с записью, - ответил я, - а магнитофон
вам придется одолжить у кого-нибудь.
     - Не у кого... - пробормотал Харден,  погруженный  в  свои  мысли.  -
Впрочем... магнитофон не нужен! - выпалил он  с  неожиданной  радостью.  -
Достаточно ленты, да, достаточно ленты,  если  вы  сможете  мне  ее  дать!
Одолжить! - Он заглянул мне в глаза.
     - У вашего друга есть магнитофон? - спросил я.
     - Нет, но он ему и не ну...
     Харден умолк. Радость его исчезла. Мы  стояли  как  раз  под  газовым
фонарем.
     Харден на расстоянии шага всматривался в меня с изменившимся лицом.
     - Собственно, нет,  -  сказал  он,  -  я  о...  шибся.  У  него  есть
магнитофон. Да, есть. Естественно, что есть - только я об этом забыл...
     - Да? Это хорошо, - ответил я, и мы пошли дальше.
     Харден сник, ничего не говорил, только временами украдкой  поглядывал
на меня сбоку. Возле дома он попрощался со мной,  но  не  ушел.  С  минуту
смотрел на меня с жалобной улыбкой, а потом тихо пробормотал:
     - Вы запишете для него... правда?
     - Нет, - ответил я, охваченный внезапным гневом, - нет. Я запишу  для
вас.
     Харден побледнел.
     - Я благодарю вас, но... Вы плохо  понимаете,  неправильно,  вы  сами
убедитесь позднее, - горячо шептал он,  сжимая  мне  руку,  -  он,  он  не
заслуживает... Вы увидите! Клянусь! Вы все, все поймете и тогда не  будете
ложно оценивать его...
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1152 сек.