Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станслав Лем - Друг

Скачать Станслав Лем - Друг

    Поскольку  речь  шла  о  вещах  более  серьезных,  чем   уважение   к
подозрительности какого-то неизвестного чудака, я попробовал  подслушивать
у дверей, - но ничего не услышал. Помещение клуба соединялось с  коридором
вентиляционным отверстием, прикрытым куском продырявленной жести,  который
можно было отодвинуть. Недолго думая, я подпрыгнул, ухватился  за  раму  и
подтянулся вверх, как на трапеции. Было очень трудно отодвинуть  задвижку,
но все же я сделал это и приблизил ухо к отверстию. Я не разбирал слов,  а
только улавливал интонацию уговоров и просьб. Харден повысил голос:
     - Это же я, я, ты ведь узнаешь меня! Почему ты не откликаешься?
     Ему ответило урчание трубки, удивительно громкое, потому что я слышал
его сквозь узкое отверстие в стене. Я подумал, что телефон  испортился,  -
но Харден продолжал что-то говорить, повторил несколько раз "невозможно" и
умолк. В трубке раздавалось бормотанье, Харден кричал:
     - Нет! Нет! Уверяю тебя! Я вернусь один!
     Он снова умолк. Я напрягался  из  последних  сил,  вися  на  согнутых
руках, потом  немного  выпрямил  их,  чтобы  передохнуть,  а  когда  вновь
подтянулся, до меня донесся обеспокоенный голос Хардена:
     - Ну хорошо, все так, в точности так! Только не откликайся,  слышишь!
Власть, понимаю, власть над миром!
     Руки у меня немели. Я легко спрыгнул, чтобы не  производить  шума,  и
открыл дверь. Харден вернулся внешне  успокоенный,  но  явно  не  в  своей
тарелке - в таком настроении он всегда возвращался от "друга". Не глядя на
меня, отворил окно.
     - Как вы думаете, будет туман? - спросил он.
     Маленькие радужные ореолы окружали уличные фонари,  к  обычно  бывает
после холодного, дождливого дня.
     - Уже есть, - ответил я.
     - Сейчас пойдем...
     Став  на  колени  возле  аппарата,  Харден  принялся  обертывать  его
бумагой. Потом вдруг замер.
     - Не ставьте это ему в вину. Он такой... подозрительный! Если  бы  вы
понимали... Он в таком тяжелом, отчаянном положении! - Харден вновь умолк.
- Я все время боюсь сказать лишнее, о чем не велено... - произнес он тихо.
     Его слезящиеся голубые глаза кротко уставились в пол. Я  стоял  перед
ним, засунув руки в карманы, а он словно не осмеливался посмотреть  мне  в
лицо.
     - Вы не сердитесь, правда?
     Я сказал, что лучше этого не касаться. Харден вздохнул и притих.
     Упаковав аппарат, мы сделали с каждой стороны по петле,  чтобы  легче
было нести. Когда все было готово, Харден, поднимаясь с колен, сказал, что
мы поедем на автобусе, а потом на метро... И нам останется  пройти  пешком
еще часть пути... правда, не очень большую... но  все  же...  А  затем  мы
отнесем аппарат в одно место. Друга там не будет - его там вовсе нет, - мы
только оставим груз, а он уже сам потом за ним придет.
     После этого я почти не сомневался, что "друг" находится  именно  там,
куда мы направляемся. Следует сказать, что  не  было  на  свете  человека,
менее способного выдать ложь за истину, чем Харден.
     -  Ввиду  значения,  которое  это  имеет...  осмеливаюсь   просить...
Исключительное условие... учитывая... - начал  Харден,  глубоко  вздохнув,
когда я думал, что он уже прекратил свои словоизлияния.
     - Скажите прямо, в чем дело. Я должен дать клятву?
     - О нет, нет,  нет...  Дело  в  том,  что  не  согласитесь  ли  вы...
Последний участок пути до того места... пройти задом наперед.
     - Задом наперед? - Я вытаращил глаза, не зная, как отнестись к этому.
- Ведь я же упаду.
     - Нет, нет... Я поведу вас за руку.
     У меня просто не хватало сил препираться  с  Харденом;  он  находился
между мной и своим другом словно между молотом и наковальней. Один из нас,
очевидно я, всегда должен был уступать. Харден,  поняв,  что  я  согласен,
закрыл глаза и прижал мою руку к груди.  У  любого  другого  человека  это
выглядело бы наигранно, но Харден был действительно таков.  Чем  больше  я
любил его, а на этот счет у меня уже не было никаких сомнений, тем  больше
он меня злил, особенно своей расхлябанностью и  тем  поклонением,  которое
воздавал "другу".
     Через несколько минут мы вышли из здания; я старался шагать в ногу  с
Харденом, что  было  нелегко,  так  как  тот  все  время  сбивался.  Улицу
обволакивал густой,  как  молоко,  туман.  Фонари  чуть  тлели  оранжевыми
пятнами.
     Автобусы едва ползли, мы ехали в  два  раза  дольше,  чем  обычно,  в
давке, какая бывает во время тумана. Выйдя из метро на парковой станции, я
после пяти минут ходьбы по Харден петляет:  электрическое  зарево,  словно
стоящее над широкой площадью, проплыло справа,  а  через  несколько  минут
появилось слева, однако это могли быть и две разные площади. Харден  очень
торопился и, так  как  груз  был  довольно  тяжел,  прерывисто  дышал.  Мы
представляли, должно быть, странную пару. Сквозь клубы тумана и  уродливые
тени деревьев мы, подняв воротники, несли за оба конца длинный белый ящик,
точно какую-то статую.
     Потом стало так темно, что исчезли и  тени.  Харден  с  минуту  шарил
рукой по стене здания и двинулся дальше. Возник длинный забор, а в нем  то
ли пролом, то ли ворота. Мы вошли  в  это  отверстие.  Невдалеке  проревел
гудок парохода, и я подумал, что где-то  поблизости  находится  канал,  по
которому идут суда. Мы шагали по огромному двору, я то и дело спотыкался о
листы жести и беспорядочно разбросанные трубы, что было  весьма  некстати,
так как нас связывала общая ноша. От непомерной тяжести у  меня  уже  ныла
рука, но тут Харден предложил остановиться возле дощатой стенки -  в  том,
что стенка была дощатая, я удостоверился, дотронувшись до  нее.  Я  слышал
скрип железного троса, на котором над нашими головами раскачивался фонарь;
свет казался сквозь туман красноватым,  ползающим  из  стороны  в  сторону
червячком. Харден тяжело дышал,  прислонившись  к  стене  -  должно  быть,
какого-то барака, решил я, ибо, поднявшись на цыпочки, без труда  коснулся
плоской крыши строения, крытой толем -  на  ладони  остался  запах  смолы.
Следуя поговорке: тонущих надо спасать даже вопреки их желанию, я вынул из
кармана кусочек мела, который положил туда, выходя из клуба, и, поднявшись
на носках, поставил наугад в темноте два больших креста на крыше. Если кто
и будет искать знаков, полагал я, то ему и в голову не придет  становиться
на цыпочки и заглядывать на крышу. Харден настолько устал, что  ничего  не
заметил, впрочем, было  абсолютно  темно,  только  далеко  впереди  стояло
мутное зарево, словно там проходила хорошо освещенная магистраль.
     - Пойдем, - шепнул Харден.
     На башне начали бить часы,  я  насчитал  девять  ударов.  Мы  шли  по
твердой, гладкой, как будто оцементированной поверхности. Пройдя несколько
десятков шагов, Харден приостановился и попросил, чтобы я  повернулся.  Мы
двинулись снова, я пятился, а он, так сказать, управлял мной,  поворачивая
ношу вправо и влево. Все это выглядело как глупая игра, но мне было не  до
смеха - эту уловку наверняка выдумал  его  "друг".  Я  надеялся,  что  мне
удастся его перехитрить, и в то же  время  понимал,  что  это  невозможно:
стало еще темней. Мы оказались среди стропил каких-то лесов,  два  раза  я
ушибся о деревянную обшивку. Харден водил меня, как  в  лабиринте.  Я  уже
хорошенько взмок и тут неожиданно уперся спиной в дверь.
     - Пришли, - шепнул Харден.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0982 сек.