Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станислав Лем. - Маска

Скачать Станислав Лем. - Маска

      Правда, если бы я так поступила, если бы мне удалось вырваться из сферы
его притяжения,  всемилостивейший  король  тотчас  же  занялся  бы  мною  --
дрожанием  перстня,  уголком выцветших глаз, зрачками, острыми, как булавки,
-- и я вернулась бы туда, откуда пришла. Но в тот миг и на том  месте  я  не
могла  еще  этого  знать,  я  не  понимала, что та, словно случайная встреча
взглядов, мимолетное совпадение черных отверстий зрачков  --  а  они  же:  в
конце  концов, всего-навсего дырочки в круглых приборах, проворно скользящих
в глазницах черепа, -- что это все заранее предопределено, но откуда мне это
было знать тогда!..
     Я уже прошла мимо, когда он встал, сбросил с рукава  зацепившийся  край
парчи и, как бы давая понять, что комедия окончена, двинулся за мной. Сделав
два шага, он остановился, вдруг осознав, каким пошлым ротозейством выглядела
эта   его   отчаянная  решимость  плестись  за  незнакомой  красавицей,  как
зазевавшийся дурачок за оркестром. Он остановился,  и  тогда,  сложив  кисть
руки  лодочкой,  я  другой  рукой  сдвинула с запястья петельку веера. Чтобы
упал. И он, конечно, тут  же...  Мы  рассматривали  друг  друга  уже  совсем
вблизи,   между  нами  была  только  перламутровая  ручка  веера.  Это  была
прекрасная и страшная минута -- смертный  холод  перехватил  мне  горло,  и,
чувствуя, что вместо голоса могу выдавить из себя только слабый хрип, я лишь
кивнула  ему,  и  этот  мой кивок был таким же неуверенным, как тот недавний
реверанс перед королем, не удостоившим меня взглядом.
     Он не ответил на мой поклон -- он  был  растерян  и  изумлен  тем,  что
происходило  в нем самом, ибо такого он от себя не ожидал. Я знаю это точно,
он позже сам сказал об этом, но, если бы и не сказал, я все равно бы  знала.
Ему  нужно  было что-то говорить, чтобы не стоять столбом, как болван, каким
он выглядел тогда, отлично это сознавая.
     -- Сударыня, -- произнес он, прихрюкивая, как поросе-нок, --  сударыня,
вот веер.
     Я уже давно держала в руках и веер, и, кстати, себя тоже.
     -- Сударь,   --   отозвалась   я,   и  голос  мой  прозвучал  чуть-чуть
приглушенно, как чужой, и он мог подумать, что это мой обычный  голос,  ведь
раньше он никогда его не слышал, -- может быть, мне уронить веер еще раз?
     И  улыбнулась  --  нет,  не искушающе, не соблазнительно, не лучезарно.
Улыбнулась только потому, что почувствовала, как краснею. Однако тот румянец
был не моим: он вспыхнул да моих щеках, разлился по лицу, окрасил мочки ушей
-- я все это прекрасно ощущала, но я вовсе не испытывала  ни  изумления,  ни
восхищения, ни замешательства перед этим
     чужим  человеком,  в  сущности,  одним  из многих, как он, затерянных в
толпе придворных; скажу точнее: этот румянец не имел ничего общего со  мной,
он возник из того же источника, что и знание, которое вошло в меня на пороге
залы  с  первым  моим  шагом  на ее зеркальную гладь, тот румянец был как бы
частью придворного этикета -- всего, что принято, как веер, кринолин, топазы
и прическа. И чтоб он не посмел истолковать всего превратно, чтобы показать,
как мало значит мой румянец, я улыбнулась, но не ему, а поверх  его  головы,
отмерив  как  раз такое расстояние, какое отделяет любезность от насмешки. И
он захохотал тогда почти беззвучно, как бы про себя, точь-в-точь  мальчишка,
который  знает,  что  строже всего на свете ему запрещено смеяться, и именно
поэтому не в силах удержаться. И от этого смеха мгновенно помолодел.
     -- Если бы ты дала мне минуту отсрочки, -- сказал  он,  вдруг  перестав
смеяться,  словно  протрезвел  от новой мысли, -- я бы смог придумать ответ,
достойный твоих слов, то есть в высшей степени остроумный, но  лучшие  мысли
всегда приходят мне в голову уже на лестнице.
     -- Неужели  ты  столь  не  находчив?  -- спросила я, сосредоточивая все
усилия воли на своем лице и ушах, потому что меня уже злил тот  неуступчивый
румянец,   который   мешал   мне   чувствовать   себя  независимой,  ведь  я
догадывалась, что и он был частью того же замысла, с которым король  отдавал
меня моему предназначению.
     -- Может быть, мне следует добавить: "Нет ли средства этому помочь?" --
продолжала  я,  -- а ты ответишь, что все бессильно перед лицом красоты, чье
совершенство  способно  подтвердить  существование  Абсолюта.  Тогда  бы  мы
посерьезнели  на два такта оркестра и с надлежащей ловкостью выбрались бы на
обычную придворную почву. Но она, мне кажется, тебе чужда, и,  пожалуй,  нам
лучше так не разговаривать...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.048 сек.