Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Никита Булошник - Очищение

Скачать Никита Булошник - Очищение

    Ждать пришлось целых два дня. На третий день родители получили совершенно
неожиданное приглашение на день рождения какого-то  старого  знакомого  -  и
отказаться не могли. Узнав, что вечер свободен, я заставил себя обрадоваться
- не признаваться же себе, что последние два дня прошли как нельзя лучше,  и
что меня вновь начала посещать предательская мыслишка: бросить свой безумный
замысел, возобновить регулярные визиты к  Дедушке,  гулять  с  родителями  и
ходить в гости по вечерам.  И  опять  мне  до  боли  в  сжатых  кулаках,  до
разноцветных точек в зажмуренных глазах, хотелось согласиться с самим собой.
Но два дня - слишком короткий срок для перемен.
   Едва хлопнула входная дверь, едва затихли шаги  на  лестнице  и  квартира
погрузилась в одиночество, я бросился  в  зал,  и,  схватив  пульт,  включил
телевизор, а потом с наслаждением давил на кнопку громкости - пока не  стало
окончательно ясно, что пожилая соседка сверху не услышит звон посуды  и  шум
воды, и не расскажет о них на следующий день маме. Потом -  четыре  шага  до
ванной и еще два внутри - и в ванной шумит и бурлит, не находя выхода, вода,
заглушая далекие стрельбу и крики телевизора. Пять шагов - и я роюсь в своих
бумагах и нахожу покрытую трехдневной пылью мамину банку, а рядом  с  ней  -
новенькую, с красочной  этикеткой,  купленную  три  дня  назад.  Пять  шагов
обратно - и я снова в ванной. Перемещаюсь я бегом, движения быстры -  но  не
от энтузиазма. Меня мучит приглушенный страх, каждую секунду я смутно  боюсь
разоблачения - и сейчас, преодолевая себя,  хочу  закончить  все  как  можно
быстрее. Отдышался и дрожь в руках прошла. Выключаю воду, наполнившую ванну.
Она слишком горяча, и мне приходится пустить холодную и,  выдернув  затычку,
контролировать уровень воды. Еще две минуты. Я до упора  закручиваю  кран  и
возвращаю затычку на место. Белая футболка на груди уже намокла и  потемнела
- то ли от пота, то ли от пара. Я аккуратно погружаю венгерскую банку в воду
и придерживаю ее  так,  чтобы  пальцы  мои  касались  этикетки  -  я  должен
почувствовать, когда клей размокнет и ее можно будет снять.  Есть.  Стараясь
не дышать и унять вернувшуюся дрожь в руках, я снимаю этикетку. Теперь,  как
ни обидно цитировать плохие детективы, все решают секунды. Если она набухнет
от воды или подсохнет и съежится раньше времени от блестящей затеи  придется
отказаться - времени у меня мало,  а  такого  шанса,  как  неожиданный  день
рождения, может больше и не быть... Но как же мне  все  таки  везет!  Тонкий
срез клеющего карандаша,  размазанный  по  гладкой  стеклянной  поверхности,
принимает венгерскую бумагу так, как будто был выпущен специально  для  нее.
Спокойными пальцами  я  разглаживаю  бумагу,  и  уже  точно  знаю,  что  все
получилось. Теперь главное не расслабляться. На вытянутых руках я несу банку
в свою комнату и опускаю  ее  на  пол.  Синий  коврилин  вокруг  ее  донышка
становится темно-синим. Я достаю со шкафа вращающийся вентилятор  Philips  и
ставлю его перед банкой. Включаю на первую  скорость  -  медленно,  но  зато
меньше риска. Оставлять ее так в любом случае нельзя -  мало  ли  что  может
случиться, и, прибрав в ванной, я возвращаюсь в свою  комнату  и  сажусь  на
пол. Меня знобит, и я замечаю, что насквозь промок,  но  кожа  моя  все  еще
пульсирует холодным потом. Я слышу как бешено бьется мое сердце.  Я  немного
задыхаюсь, закрываю глаза и в лицо мне бьют яркие круги.  Где-то  вдалеке  в
темноте появляется крохотная  точка.  Она  стремительно  растет  и  лопается
вспышкой, на секунду заполнив мой зрачок. Я  открываю  глаза.  Прошло  шесть
секунд. Через сорок две минуты банка высыхает.  Этикетка  стала  шершавой  и
бледной, словно провела не один день на солнце. Но это не пугает  меня  -  в
магазинах можно найти и похуже. Я отдохнул, но чувствую плавную слабость.  Я
прячу банку и убираю вентилятор. Я плетусь в зал  и  выключаю  телевизор.  Я
возвращаюсь. Я раздеваюсь и расстилаю постель. Я выключаю  свет  и  засыпаю,
даже не поужинав. Перед сном я знаю, что завтра будет нагоняй от мамы.
   Нагоняй действительно был, но я перенес его спокойно - были в моей  жизни
за последние несколько дней события и понеприятнее. Жизнь снова превратилась
в  ожидание,  но  уже  без  расслабленности.  Теперь   оно   было   нервное,
покалывающее легким, но постоянным страхом: перед тем, что мама найдет банку
и, не зная о ее смертоносной начинке, порежет огурчики в салат... И  хотя  я
понимаю, что на самом деле такого никогда не произойдет, а если мое оружие и
будет найдено, то я отделаюсь легким, хоть и неприятным враньем, я боюсь.  Я
боюсь, что банка будет найдена, но все же использую любую возможность, чтобы
достать ее и подолгу рассматриваю, вздрагивая от любого шороха - совсем  как
это будет делать Волков. Дни, неторопливые, похожие друг на друга  так,  что
хочется выть со скуки, текут один за другим, и я все чаще  удивляюсь,  глядя
на число в красном пластмассовом прямоугольничке на  календаре  в  прихожей:
определенно, некоторых дней я просто не  замечаю.  Каждый  день  я  проверяю
Дедушкин почтовый ящик, но в квартиру не поднимаюсь:  мне  почему-то  ужасно
стыдно. Приходится маскироваться: я одеваю длинные,  до  колен,  темно-синие
шорты, короткую канареечную футболку. Я появляюсь на  его  улице,  тщательно
взъерошив волосы - и становлюсь решительно неузнаваем. Если же  какая-нибудь
настырная бабушка спросит меня, кого я ищу, я робко отвечу, что Федю.  Узнав
же, что такого здесь нет (а если и есть, то другой) и  никогда  не  было  (а
такие бабушки всегда знают всех жильцов своего дома),  я  извинюсь  и  уйду.
Потом проверять почту будет сложнее, но пока все хорошо.  С  почтой  проблем
нет. Но...
   Дни тянутся один за другим, и  я  часами  шатаюсь  по  горячей  квартире,
оставляя глубокие следы в мягком  как  пластилин  линолеуме.  Я  валяюсь  на
диване, иногда в кресле - валяюсь, бессмысленно глядя в потолок, потому  что
телевизор и компьютер наскучили, книги стали удивительно непонятны, а думать
мучительно страшно. Я до ряби в глазах смотрю на тень шкафа, которая  темным
пятном  заливает  белоснежный  потолок  и  шепчу  себе  под   нос:   Неужели
почувствовал? Неужели догадался... Неужели Судьба на его  стороне!?  Неужели
она лишь хотела погубить меня в этой  бездонной  ловушке?...  Мне  плохо,  я
задыхаюсь, футболка темнеет от пота. Во рту сухо, и бессмысленно долго болит
голова. Мама жалеет меня и гонит гулять  с  друзьями,  но  я  не  знаю,  что
сказать им и остаюсь дома. Это пугает меня. Неужели моя миссия требует еще и
одиночества?.. Да, я одинок, теперь я это точно знаю. Остается  Дедушка,  но
идти к нему стыдно. И страшно.
   Еще неделя, и я утону в диване...
   Прошло шесть дней и я получил спасительное  письмо.  Волков,  мой  верный
друг, спас меня - как раз вовремя.  Он  благодарит  меня  и  делится  такими
подробностями, что в мае меня еще месяц  мучила  бы  бессонница,  а  в  июне
просто стошнило. Но сегодня первое августа, и мне уже все равно - вот только
побыстрей бы все закончилось. Впрочем,  отправка  смертоносной  посылки  еще
поволновала мою душу. Теперь родители никуда  не  уезжали,  все  приходилось
делать у них под носом. Но  они,  надо  отдать  им  должное,  вели  себя  на
редкость хорошо: днем  папа  работал,  мама  бегала  по  магазинам,  вечером
ребенка не трогали, спать ложились рано. Я чувствую, что силы мои на исходе,
боюсь, что везение может закончиться в  любой  момент  -  а  потому  третьей
посылки не будет. Банка будет во второй - среди деликатесов, перечисленных в
письме. На покупку балыка и оливок, которых захотелось моему другу, ушли мои
последние деньги, но какая в самом деле разница...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1 сек.