Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Никита Булошник - Очищение

Скачать Никита Булошник - Очищение

    Тонкий ручеек бессвязных горьких мыслей иссяк. Беспощадные вихри  утихли,
оставив после  себя  искореженную  душу.  Бледное  солнце  навсегда  закрыла
тяжелая туча. Я был окончательно пуст. Все.
   Длинная улица закончилась. Я вышел на площадь  -  плоскую  и  безлюдную..
Ветер гонял струйки песка. Вот он подхватил расплющенную пивную  банку  -  и
зеленая жесть с грохотом понеслась по сухим бетонным плитам. Я не  отрываясь
следил за ней - просто так. Невидимая сила швыряла ее из стороны в сторону -
и  одинокая  банка  бессмысленно  летала,  повинуясь  ей.  Это  продолжалось
довольно долго - отвлекшись на  секунду,  я  заметил,  что  от  подошв  моих
сандалий к бетону спускаются массивные горки песка. Мне захотелось  остаться
тут навсегда - чтобы бессмысленный ветер засыпал меня с головой  и  спас  от
всего, что меня страшило. Песок стал бы лишь воплощением моего отчуждения...
Я услышал, как банка наткнулась на какую-то преграду - и затихла.  Я  увидел
ее,  потом  поднял  глаза.  Там  была  прозрачная  стена   из   пластика   -
троллейбусная  остановка.  Дальнее  воспоминание  кольнуло   меня.   Смутная
догадка. Нет, это не та остановка, - отогнал я нелепую мысль.  ТАМ  не  было
пластика. И все же подошел поближе - и догадка превратилась  в  уверенность.
Это была ОНА. Пластиковые стены и навес, должно быть, установили  летом,  но
место я узнал. Именно здесь три месяца назад  я  впервые  встретил  Дедушку,
здесь я помог ему, здесь была причина его радости и его смерти - в том,  что
он умер из-за моего предательства я не сомневался  ни  на  секунду.  Еще  до
того, как я что-либо понял, в  горле  моем  заклокотало,  лицо  искривилось,
будто бы стянутое огромной невидимой рукой. Я почувствовал сильный  спазм  и
будто бы со стороны услышал странный звук - то ли  крик,  то  ли  всхлип.  И
прорвалось. Слезы потекли из  глаз  крупными  быстрыми  каплями,  судорожные
вдохи чередовались отчаянными всхлипами. Даже не пытаясь  сдержать  себя,  я
сжал голову руками, сцепленными  на  затылке,  медленно  скользя  по  стенке
опустился на пыльный асфальт, и зарыдал. Я  плакал  долго,  с  упоением,  не
пытаясь понять причины своей истерики, но чувствуя,  как  под  напором  слез
отступает отчаяние. Душа моя, еще минуту назад, казавшаяся сухой,  пустой  и
шершавой, как площадь передо мной, возрождалась. Могучие потоки заливали ее,
быстро  находя  дорогу  между  плит,  образуя  правильную  решетку   быстрых
ручейков, питавших истосковавшуюся почву под ними. Я  не  плакал  уже  очень
давно, но теперь, когда под мертвыми каменными плитами обнаружилась почва, а
значит и жизнь, у меня появилась надежда. Но успокоившись, я вспомнил, что я
- убийца, и обреченно побрел  -  туда,  где  площадь  упиралась  в  какое-то
большое здание. За ним, я вспомнил, была река.
   Я вышел на  набережную.  Это  была  аккуратная  асфальтовая  дорожка,  от
которой к мелкой  речушке  вел  склон,  вымощенный  все  теми  же  бетонными
плитами. На набережной было две-три парочки. Я не обрадовался им, хотя людей
не видел уже несколько часов. В  темноте  (а  к  этому  времени  уже  совсем
стемнело) я сумел разобрать несколько деревьев, котрые росли там, где  склон
был более пологим. Я направился к ним. Деревья  были  крохотные,  чахлые  на
сырой почве. В воде отражался свет фонарей на  близком  мосту,  и  я  увидел
тропинку, ведущую к берегу. Я пошел по ней и остановился лишь  тогда,  когда
земля под ногами  превратилась  в  ил.  Я  сделал  шаг  назад  и  уселся  на
истоптанную рыбаками траву. Я сидел, глядя на  черную,  блестящую  латексную
воду, которая тихонько заманчиво плескалась. Мыслей не было.  Я  чувствовал,
что в душе моей что-то происходит. Это обрадовало  меня,  но  не  сильно.  Я
почувствовал, что ужасно устал, и бесшумно опустился  на  мягкую  траву.  От
земли под ней несло холодом, но это  не  смущало  меня.  Я  закрыл  глаза  и
заснул, не успев подумать, насколько это глупо. Сон был тяжелый, черный,  но
это было приятно - впервые за долгое время проклятой лодки не было.  Прошло,
наверное, минут двадцать. Я проснулся так  же  внезапно,  как  и  заснул.  Я
почувствовал, что пока я спал, произошло  нечто  очень  важное,  но  тут  же
одернул себя - что может быть важно теперь, когда все кончено. Я поднялся и,
чувствуя холод в одеревеневшей спине, пошел домой. Было  уже  совсем  темно.
Идти пришлось пешком, ведь я был в домашних  шортах  и  футболке,  и  денег,
конечно же, с собой не брал. Не знаю, как нашел дорогу домой - но  нашел.  И
лишь когда испуганная мама открыла дверь, почувствовал, что болен. Мне  было
жарко и холодно одновременно, руки дрожали, ноги  подкашивались,  а  во  рту
пересохло. Голова стала неожиданно тяжелой, и у меня  уже  не  было  сил  ее
держать. Мама, открывшая было рот, чтобы  отчитать  меня  за  столь  позднюю
прогулку и за то, что ушел, не предупредив, качнулась и начала, пошатываясь,
медленно заваливаться на бок. Деревянный дверной косяк больно ударил  плечо.
Я болен, - сказал язык... Папа помог дотащить меня до кровати. Я отключился,
но еще до этого понял, что не убивал Волкова.  Судьба  убила  его,  и  я  ей
совершенно не понадобился.
   Я очнулся к полудню и, уже проснувшись, долго лежал без движения.  Прямые
солнечные лучи разбивались о мое лицо и жарко текли по  лбу,  по  щекам,  по
носу. Они подсушили испарину, и их прикосновение  было  приятно.  Ночь  была
утомительна:  я  бредил.  Картинки  сменяли  друг   друга   стремительно   и
беспорядочно. Сейчас я уже не помню что видел - и это, наверное, к  лучшему.
Я помню, что, проснувшись, я почувствовал себя так, будто из  меня  выкачали
всю кровь, весь воздух, все, что было мной. Осталось  лишь  чучело,  слабое,
безвольное, а главное, равнодушное. Вчера я считал, что пуст, но ошибался. Я
чувствовал отчаяние, я чувствовал страх, я чувствовал жалость  и  свою  вину
перед Дедушкой. Сегодня же я не чувствовал ничего. Мой мозг  понял,  что  от
меня ждать нечего, и работал самостоятельно.  Он  вспомнил,  что  симптомами
бутулизма, от которого должен был погибнуть Волков, являются головная  боль,
головокружение, слабость, бессонница - и длиться это может несколько  суток.
Во  вчерашней  же  передаче  было  сказано,  что  моего  друга-маньяка  убил
сердечный  приступ  -  мгновенный,  без  видимых  причин.  Рассудок   сделал
единственно возможный вывод - я не убивал Волкова. Вчера я просто знал  это,
сегодня понял почему. В дедушкиной смерти я также не виноват - я  знал  это,
хотя и не мог объяснить  своей  уверенности.  Что  ж,  я  хорошо  чувствовал
старика, и вполне мог доверять себе. Я не совешил ничего непоправимого  -  я
никого не убивал. Я лгал, предавал, я покалечил свою душу - но  я  невиновен
перед законом. И я не чувствую своей вины.  Я  вообще  ничего  не  чувствую.
Вчера я лишился всего хорошего, что было во мне - сегодня  я  лишился  всего
остального, всего, что пришло взамен.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1033 сек.