Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Никита Булошник - Очищение

Скачать Никита Булошник - Очищение

   На мгновение  я  ужаснулся  тому,  с  каким  хладнокровием  рассуждаю  об
убийстве человека, я, всегда считавший, что нет ничего  ценнее  человеческой
жизни. Но тут же рассудок взял верх - я буквально  заставил  себя  вспомнить
обгоревшую голову пятнадцатилетнего мальчика,  его  почки,  выдранные  через
задний проход, потом  выколотые  глаза  тринадцатилетней  девочки.  Я  очень
хорошо запомнил тот фильм. Перед глазами у меня поплыли багровые, коричневые
круги. Потом я взял себя в руки и продолжил.
   ...Волков умирает в страшных мучениях. Или без них. Но умирает,  мучаясь,
понимая, что настала неминуемая расплата за грехи.  И  я  почувствовал  себя
Десницей Божьей...
   Нет, в ту минуту я был далек от религии. И, думая о смерти Волкова, я  не
вспоминал о Боге. И даже тогда, мысленно проговаривая  эти  грозные  манящие
слова, я понимал, что на самом деле пытаюсь  подражать  графу  Монте-Кристо,
Шерлоку Холмсу, крутым полицейским из  бесчисленных  боевиков  -  гениальным
мстителям, непреклонным борцам со злом. Признаться себе в  этом  я  не  мог,
поскольку всегда демонстративно не любил подобные книги и фильмы, считая  их
примитивными, будучи уверен, что моя собственная миссия куда  сложнее,  куда
неоднозначнее... И все же я непроизвольно улыбался и жмурился  от  восторга,
представляя себе, как будут обсуждать Его смерть по телевизору, мучась одним
и тем  же  вопросом:  Случайность  ли  ЭТО,  или  же  хладнокровный  рассчет
таинственного мстителя?. И тогда  собственные  замкнутость  и  застенчивость
превратятся в недоступную,  почти  мистическую  загадочность.  И  молчаливая
улыбка в ответ на издевательства сверстников потеряет свою  вымученность,  и
одинокое сидение дома,  когда  все  одноклассники  тусуются  на  дискотеках,
перестанет жечь душу, потому что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО будут другая  жизнь,  богатый
внутренний мир, молчание из-за  чудовищного  злодейства,  о  котором  никому
нельзя рассказать... Чудовищное злодейство? Ну и пусть, я готов пожертвовать
покоем и чистой совестью ради справедливости! И все  же  как  здорово  будет
перешагнуть границу между фантазией и реальностью, тем  более,  что  сделать
это будет не так уж и  сложно!  А  потом...  А  потом  будет  жизнь,  полная
приключений. Жизнь втайне от всех, даже от  родителей...  Я  вновь  и  вновь
восхищался своей идеей, открывшейся в новом свете. Детство захлестнуло меня,
заглушив резонерские замечания рассудка, напомнив,  что  игры  в  сыщиков  и
шпионов куда интереснее,  чем  девочки  и  дискотеки.  Особенно,  когда  они
настоящие...
   Я словно очнулся ото сна. Встряхнулся, борясь с  охватившим  мое  тело  и
душу счастливым оцепенением. С удивлением отметил, что уже  сумерки,  и  что
район хоть и знаком, но я не был здесь уже несколько лет.  Потом  пристально
посмотрел на бледную, равнодушную,  едва  заметную  на  все  еще  достаточно
светлом  небе  луну.  И  направился  к  троллейбуссной  остановке.  Я   шел,
спотыкаясь, но в то же  время  довольно  таки  ровно,  сохраняя  равновесие,
словно боясь расплескать себя. Ждать пришлось долго - уже  совсем  стемнело,
но народу собралось немного, человек  семь-восемь.  Подъехала  маршрутка.  Я
нащупал в кармане несколько монет, но не спешил,  пропуская  бросившихся  ко
входу людей. Когда все расселись по местам, я заметил старика,  стоявшего  у
входа и державшегося дрожащей рукой за дверцу машины. В другой руке  у  него
было какое-то удостоверение, которое он протягивал  шоферу.  Я  прислушался.
Разобраться в происходящем было несложно - старик-пенсионер  претендовал  на
бесплатный проезд, но водитель, уже взявший  одного  льготника,  отказывался
везти второго. Голос его был хриплым и  громким.  Голос  старика  дрожал.  Я
слишком устал, чтобы вмешаться. Я обошел машину, чтобы уточнить  у  таксиста
маршрут. Потом я вернулся. Старик все еще стоял там...
   Я, почему-то стесняясь, быстро нащупал  в  кармане  монету  и,  внутренне
замирая,  извинившись,  сунул  ее  старику.  Получилось  неловко  и   жалко.
Старик,сначала отказывался,потом пряча глаза, нащупал монету на моей ладони,
и, сжимая ее в кулаке, обнял меня и заплакал. Он был ниже  меня  -  прижался
лицом к моей груди. Потом я, неловко поддерживая его,  помог  ему  усесться.
Потом забрался в самый конец машины. Всю дорогу мне было хорошо и стыдно,  и
я старался  не  смотреть  на  него,  вытиравшего  рукавом  мокрые  следы  на
морщинистых щеках. Все смотрели на меня откровенно враждебно - это заставило
меня еще глубже вдавиться в кресло.Я не мог понять почему - но ответ  пришел
неожиданно  быстро  -  я  понял,  что  невольно  поставил  себя  выше   них,
отвернувшихся и делавших вид, что это их не касается. И мне, как ни странно,
было на них наплевать.
   Ехали долго (или мне так показалось?).  Старик,  сперва  бормотавший  про
вокзал, на который он опаздывает, затих. Я  молча  смотрел  на  однообразные
полосы света, мелькавшие по лицам моих попутчиков. Я почти забыл о блестящей
дневной затее, почти заснул под одномерное покачивание  машины.  И  чуть  не
проспал свою остановку, но, вовремя спохватившись, стал быстро пробираться к
выходу. Темный силуэт метнулся мне  наперерез  и  слабо  потянул  за  рукав.
"Молодой человек, когда-что, заходите, я один живу, детей нет, жена  умерла,
всегда рад",- тихая, сбивчивая скороговорка еще неслась мне вслед,  когда  я
почти уже на ходу соскочил на мокрый блестящий асфальт. Я почти бежал, ни  о
чем не думая, словно неведомая сила стыда  гнала  меня  прочь  от  автобуса,
давно уже растворившегося в ночи, но через квартал, перейдя на шаг и нащупав
в кармане мокрую  от  пота  бумажку  с  адресом  и  телефоном,  с  ужасом  и
неожиданной радостью понял, что Судьба не просто дает мне шанс - фактически,
она стала моей соучастницей. В лице этого старика она послала мне тот  самый
адрес, который не будет связан  со  мной,  который  можно  смело  указать  в
письме, и на который будут приходить жуткие письма Волкова; и я  уже  ни  на
секунду не сомневался, что она поможет мне еще и еще. Я, преодолевший дурман
равнодушия, бросивший вызов злу, пусть даже рискуя собственной жизнью,  стал
Ее любимцем. Я чувствовал свои бесстрашие и отвагу и легкую  горечь  оттого,
что никто никогда об этом не узнает...
   Проснувшись на следующее утро, я медленно восстановил  в  памяти  события
минувшего дня. Я не видел своих  часов,  но  струи  дневного  света,  лениво
пронизывавшие занавеску  и  наполнявшие  комнату  маревом  летнего  дня,  не
оставляли сомнений в том, что уже около полудня. Мне удалось  дотянуться  до
кармана брюк и достать бумажку с адресом и телефоном, но  каким-то  звериным
чутьем я понял, что звонить сейчас нельзя: слишком быстро,  а  значит  может
вызвать подозрения. К тому же старику наверняка еще  стыдно,  и  мой  звонок
будет ему неприятен. Поэтому нужно ждать - ждать,  стиснув  зубы.  Неотрывно
следить за секундной  стрелкой,  молча  мерять  шагами  маленькую  комнатку.
Безучастно смотреть в окно, чувствуя, как каждая мышца напряжена до предела.
Отвернувшись от часов и считая секунды...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0884 сек.