Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Никита Булошник - Очищение

Скачать Никита Булошник - Очищение

 Я посмотрел на часы -- еще не было пяти. Город просыпался, слышалось  пение
птиц, стены домов с бледными окнами казались  заспанными,  но  отдохнувшими.
Дальние  поселковые  районы  еще   дремали   в   сиреневой   неге,   которая
улетучивалась на глазах, оставляя дома сонными, блеклыми, но в то  же  время
удивительно живыми. Прохладный ветерок нашел таки невидимую щель  в  наглухо
закрытом окне и теперь щекотал меня и  заставлял  мокрую  спину  покрываться
мурашками и как будто подгонял их. Мне казалось, что он смеется надо мной  и
что сама Природа смотрит на меня с укоризной,  но  в  то  же  время  ласково
улыбаясь, и в этой улыбке есть все: и нежность, и удивление, и  безграничная
любовь к  неловкому,  глупому  еще  ребенку,  задумавшему  шалость,  которая
никогда не придет в голову умному взрослому, и теперь с  такой  трогательной
серьезностью пытающемуся исполнить задуманное. А может, ну его? Может забыть
о маньяке и все лето посвятить заботам о  дедушке  -  искренне,  без  всякой
задней мысли? Неужели это менее важно, чем убийство того изувера?, - вопросы
сыпались один за другим, и я почувствовал, что на секунду что-то  дернулось,
что-то засомневалось во мне - но ответ был известен заранее. Слабак! - резко
бросил я, и этот щелчок разрушил сомнение. Я отшатнулся от окна  и  поплелся
на кухню. Электронные часы мигали четыре семнадцатых. На кухне  было  душно,
но я задернул шторы. Я прислонился  к  столу,  прислушиваясь  когда  закипит
чайник и заметил таракана. Он бесшумно  скользил  по  глянцевой  поверхности
холодильника. Я подошел и наклонился, чтобы получше рассмотреть его. Он  был
средней длины, с рыжеватыми волосками на пружинистых задних лапках.  Заметив
меня, он занервничал, и оценив, что расстояние  до  ближайшей  щели  слишком
велико, остановился.  Его  блестящую  волнистую  коричневую  спину  уверенно
рассекала черная полоса. Мне показалось, что крохотные блестящие шарики глаз
изучают меня, пытаются проникнуть в душу... Нервы таракана, если они у  него
были, не выдержали, и он побежал. В его движениях не было прежней плавности,
лапки мелькали беспорядочно, но быстро, с единственной целью уцелеть, выжить
во что бы то ни стало. Не получилось. Я резко ударил его  кулаком  и  скорее
почувствовал  чем  услышал  легкий  хруст.  Я  с  сожалением  посмотрел   на
коричневое пятнышко на руке, к которому прилипла лапка, лапка,  которая  еще
пару секунд назад была частью единого целого - простого,  но  в  тоже  время
безгранично сложного  организма,  и  так  отчаянно  пыталась  этот  организм
спасти... Куда же подевалась  моя  обычная  брезгливость?,  -  с  удивлением
подумал я, и в ту же секунду брезгливость проснулась. Я бросился в ванную, и
долго, отчаянно  тер  руки  куском  мыла,  пытаясь  избавиться  от  останков
таракана, а потом от чернильных отпечатков - улик, оставшихся от моей ночной
работы. Потом я закутался в одеяло и отключился, а когда проснулся наступило
утро, и мама уже смыла с холодильника светло-коричневый след.
   В то утро я опять бежал изо всех  сил.  Нет,  страха  больше  не  было  -
напротив, я чувствовал себя сильным и уверенным, в моих движениях  появились
легкость и упругость. Но мне еще надо было заскочить на почту, а  опаздывать
к Дедушке в первый же день не хотелось. И не пришлось.
   Воздух еще не нагрелся, машины еще не наполнили  его  дорожной  пылью,  и
бежалось легко. Я заскочил на почту и без малейших колебаний бросил  конверт
в темную щель старого деревянного ящика с полустершимися белыми  буквами.  В
зале было просторно и тихо и свежо, и я  радостно  вдохнул  свежий,  немного
пахнущий чистой бумагой, воздух. Потом легко оттолкнул  массивную  дверь,  и
помчался к Дедушке. Кстати, знаете, как я назвался в письме?!!! Игорь Г-в. Я
вспомнил, что так звали двенадцатилетнего мальчика, которому Волков  сначала
перебил все пальцы, наслаждаясь криками, которых  никто  не  мог  слышать  в
холодном и темном осеннем лесу, потом отрезал нос. Потом  долго  бил  ножом.
Потом отрезал голову и  закопал  ее  отдельно  от  истерзаного  тела.  Потом
вернулся домой и нарисовал красной шариковой ручкой  в  школьной  тетради  в
клетку очередной гробик. Одиннадцатый.
   Почему я так поступил? Не знаю. Может, чтобы  сделать  смертельную  игру,
которую затеял, более опасной и интересной, чтобы поиграть с  садистом,  как
кошка с мышкой, а потом так же убить - без малейшего сожаления. Может, чтобы
дать Волкову шанс, ведь даже такой бешеный зверь имеет  право  на  жизнь.  А
может, подсознательно хотел дать шанс самому себе...  Как  бы  то  ни  было,
через пару дней, я вспомнил, что "по понятным причинам имена и фамилии жертв
изменены". Именно так было написано в начале той програмы. Мой жест  потерял
смысл, он был символичен - но не более того.
   Последующие дни были похожи друг на друга как соседние кадры  кинопленки.
Отличия есть, но найти их практически невозможно, и лишь  потом,  просмотрев
весь отрывок, вы можете увидеть некоторую динамику в  развитии  действия.  Я
приходил утром, выслушивал все мысли и симптомы, посетившие  Дедушку  за  те
пятнадцать  часов,  что  прошли  со  времени  моего  ухода.   Толковал   их,
рекомендовал сходить к врачу, на что  Дедушка  привычно  отмахивался  правой
рукой, слегка согнутой в локте, с расслабленной кистью, морщась при  этом  и
поворачиваясь градусов на восемьдесят, не больше. Потом его  голова  и  рука
возвращались в  нормальное  положение,  я  брал  авоську,  а  он  давал  мне
маленький, потертый,  жутко  неудобный  кошелечек,  где,  помимо  нескольких
мятых, скомканных немыслимым  образом  (ибо  только  так  они  помещались  в
кошелек) купюр, и грозно и весело  звенящей  в  отдельном  кармашке  мелочи,
лежала  многократно  сложенная,  умело  измусоленная  бумажка   со   списком
необходимых продуктов и предметов личной гигиены с указанной  "рекомендуемой
ценой", как говорят в рекламе. На цену эту я  посмотрел  всего  пару  раз  -
этого хватило, чтобы понять, что Дедушка привык покупать все самое  дешевое,
и следовательно, самое низкокачественное. С этим пора  было  завязывать.  Я,
как опытная домохозяйка, торговался, придирчиво вертел в руках и  осматривал
каждую картофелину, каждую банку сметаны, но покупал самое лучшее, или почти
самое лучшее. Разницу добавлял из собственных сбережений, которые все  равно
некуда было девать. Потом возвращался, аккуратно высыпал на кухонный стол  с
выцветшей скатертью гору мелочи - сдачу и хвастался, что  сумел  выторговать
или найти такие баклажаны (морковь, капусту, молоко, яблоки) по ТАКОЙ  цене.
Дедушка неизменно искренне восхищался и иногда даже хлопал в ладоши. Хороший
он был...Искренний. Иногда я думал,  что  все  радость,  веселье,  любовь  к
людям, жажда жизни - все самое хорошее, что скопилось  в  нем  за  семь  лет
одиночества, все что лежало невостребованным на дальних полках  его  души  в
тишине и паутине; все это  выплеснулось  сейчас,  прорвалось  наружу  мощным
потоком и сказывалось не только на отношениях со  мной  и  с  офигевшими  от
такой перемены соседями, но и на отношении к самой жизни - все радовало его:
политики, которые внезапно забыли о шкурных  интересах,  и  стали  истинными
патриотами и верными сынами Отчизны, футболисты,  которым  больше  не  нужно
было вырывать ноги и отправлять копать картошку - они  начали  стараться,  и
успехи, как выяснилось, были не за горами.  Сосед  Федор,  хоть  и  пил,  не
просыхая, оказался душевным мужиком, и теперь по утрам они  переговаривались
с соседних балконов - о чем, не знаю. Жена собеседника, бывшая стерва Любка,
тоже  оказалась  бабой,  в  общем-то,  неплохой.   Дедушка   долго   пытался
познакомить меня с этими неожиданно замечательными людьми, но  тем  пришлось
довольствоваться его рассказами. Впрочем,  рассказчик  Дедушка  неплохой.  Я
совершенно искренне заслушивался его военными историями, даже когда  слушать
приходилось  в  третий  или  в  четвертый  раз.  Рассказывал  он  живо,   но
добросовестно,  азартно,   но   обстоятельно,   делая   необходимые,   порой
длительные, паузы, позволяя прочувствовать  слушателю,  то  есть  мне,  весь
трагизм  и  величие  ситуации.  Он  доставал  из  огромных,   бархатных,   с
памятниками на обложке, альбомов фотографии; из обширной коробки новогоднего
подарочного набора шоколадных конфет 1977 года  выпуска  -  карты,  планы  и
чертежи боев, в которых  принимал  участие;  из  пластмассовой  коробочки  с
треснувшей крышкой - завернутые в цветастые тряпочки много лет назад  ордена
и медали - в основном, юбилейные, хотя была пара боевых...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.117 сек.