Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Анатолий Гребнев - Из цикла "Венок сюжетов" - Дамоклов меч

Скачать Анатолий Гребнев - Из цикла "Венок сюжетов" - Дамоклов меч

                                           7
   С этого дня Аркадий Фаустов жил в вечном страхе.
   Все вроде бы уладилось.  Они с Дианой оставались, как и было услов-
лено,  под одной крышей, поддерживая корректные, даже как бы дружеские
отношения - с вечерними чаепитиями перед телевизором на кухне, с общи-
ми знакомыми.  Оказалось,  что можно жить и так. Спал Аркадий у себя в
кабинете,  и с этим,  к счастью,  проблем не возникало, Диана с самого
начала подчеркивала,  что он  свободен  от  супружеских  обязанностей,
иногда и пошучивала по этому поводу.  Сама она, похоже, также не оста-
лась без утешения - звонили незнакомые мужские голоса, Аркадий, случа-
лось, звал ее к телефону, она удалялась с трубкой, после чего загадоч-
но улыбалась,  видимо, ожидая его расспросов... Утром, позавтракав, он
отправлялся в Лихов к Наташе,  оттуда на работу в Союз, или сначала на
работу, потом к Наташе. Секретарша Елена Даниловна знала оба телефона.
   В квартиру к Наташе привезли со временем пианино,  рояль там не по-
мещался; прикупили кое-что из "техники", но работа почему-то не шла, и
Аркадий уезжал сочинять к себе в мастерскую или чаще домой,  то есть к
Диане,  в старый свой кабинет, где жили все его привычки. Здесь выгля-
дело все по-прежнему. И дни рождения, и другие дни, событиями не отме-
ченные,  собирали, как и встарь, полный дом людей, и хозяйка была, как
всегда, на высоте, и хозяин, как всегда, на месте.
   А работалось все труднее.  Кто это из  поэтов  отвечал  на  вопрос,
трудно ли сочинять стихи: "Совсем нетрудно, нет ничего проще, если те-
бе их кто-то диктует,  и - совершенно невозможно, если не диктует ник-
то"?  Так вот,  никто не диктовал,  как раньше. И были тому, наверное,
свои причины, и не в последнюю очередь та нервная жизнь, на которую он
себя добровольно обрек.  И так продолжалось не месяц, не два и не год,
и не было никаких сил разорвать  этот  круг:  там  оставалась  Наташа,
здесь Диана,  не терявшая бдительности, - стоило однажды не прийти но-
чевать домой, как последовало напоминание о контракте, на этот раз без
дипломатии, с криком и угрозами.
   А чего, собственно, он боялся?
   Он и сам не раз задавал себе этот вопрос.
   Какой-то, черт побери, контракт, какое-то нелепое завещание, оформ-
ленное, однако, по всем правилам, и все эти безумные разъезды с непре-
менным  возвращеньем к жене,  которая уже и не жена,  - с какой стати?
Какой такой властью над ним могла обладать эта маленькая женщина,  ку-
пившая его волю,  его настоящую и будущую жизнь? Какие уж такие угрозы
могли держать его в тупом бессильном повиновении каждый день и час?
   Так он спрашивал себя постоянно и - не находил разумного ответа.
   Ну хорошо, ушел из семьи, подумаешь, какое дело. Мало ли людей раз-
водятся  с женами,  заводят вторые семьи,  производят на свет побочных
детей.  Вот у такого-то,  говорят,  целых двое - сын и дочь, сын в Ле-
нинграде,  студент консерватории. Ну и что же? Кто из нас не грешен, в
конце концов!
   Пожалуйста, греши на здоровье. Только без скандала.
   Скандал меняет дело.  Скандал - это скандал. Ответственность, пере-
ложенная на плечи других.  Письмо в инстанции, которому нельзя не дать
хода. Жалоба, на которую кто-то обязан реагировать. Письмо ставится на
контроль. Доложите о принятых мерах.
   В этот  раз тебе ничего не будет.  Пожурят и отпустят с миром.  "Ну
что ж ты,  брат,  - скажет куратор Василий Васильевич,  - не мог с ней
договориться?  Такие вещи надо решать дома.  Как ее хоть зовут-то, эту
красотку? Ну, ты даешь!"
   Вот и все, казалось бы. "Что там у вас в семье, Аркадий Аркадьевич?
Вы уж, пожалуйста, разберитесь. Не подводите нас".
   Это - уже на "вы" - сама Екатерина Дмитриевна.  Строга,  говорят, в
этих вопросах.  "Разберитесь". - "Хорошо, Екатерина Дмитриевна, попро-
бую".
   И только-то!
   Но уже на ближайшем пленуме, в сентябре, тебя под благовидным пред-
логом или вовсе без объяснений, автоматически, лишают должности, выво-
дят из игры.  "Что случилось? - шепчутся коллеги. - За что его так?" А
ни за что,  братцы. Без всяких формулировок. "Есть предложение освобо-
дить".
   А тут как раз конгресс в Париже,  вагнеровские дни в Байрейте, юби-
лей Сибелиуса в Хельсинки.  И все это уже без тебя. И Отто Хагер будет
растерянно  спрашивать у нового главы делегации,  Отто Хагер,  великий
дирижер,  душа лейпцигского Гевандсхауза,  - растерянно:  "А где Арка-
дий?" - "Он,  к сожалению, не совсем здоров". - "Надеюсь, ничего серь-
езного?"
   А уж как воспрянут завистники! И чем это еще обернется, можно толь-
ко гадать.
   Воображение подбрасывало варианты один страшнее другого,  но всякий
раз,  поразмыслив,  Фаустов говорил себе:  ну и что! подумаешь! велика
важность! - соразмеряя все эти ужасы с одной-единственной выгодой, ко-
торую он получал взамен, - свободой. И выходило так, что и великим От-
то  Хагером,  и  юбилеем Сибелиуса,  и еще чем-то,  и чем-то еще можно
вполне пожертвовать ради простой возможности жить  так,  как  хочется,
никого  и ничего не боясь.  Да и к тому же - времена менялись,  прежде
суровые нравы заметно мягчели - живи сам и давай жить другим;  уж и не
слышно было,  чтобы парткомы возвращали мужей обманутым женам... А что
касается завещания,  то его можно было запросто и аннулировать, переи-
начить, написать новое, пока ты жив, - как ему такое не пришло в голо-
ву? В общем, выходило, что и пугаться-то особенно нечего.
   Но это - теоретически. Это - пока рассуждаешь, а как доходит до де-
ла...
   Вот что такое страх.  Казалось бы, изложены все доводы, но остается
еще самый последний: холод, проходящий по спинному хребту ни с того ни
с сего, без причин. Вы входите в темную комнату - кого и чего вы вдруг
испугались? Разбойников? Привидений? А ничего. Темноты.
   Так он и жил.
   В Лиховом переулке спрашивали с тревогой, почему он кашляет, давали
с  собой  таблетку  -  принять на ночь,  заставляли поддеть под пиджак
шерстяной жилет (благо часть его вещей была здесь).  Лежа с ним  среди
дня,  - а когда ж еще? - Наташа выслушивала все его признания, вопросы
и жалобы,  она умела слушать и не давала советов,  чаще  всего  просто
соглашаясь и жалея его.  Кто бы мог подумать, что он, Аркадий Фаустов,
баловень и счастливчик,  будет нуждаться в простой  бабьей  жалости  -
чтобы вот так уткнуться носом ей в шею и затихнуть и чтобы она гладила
ладонью его лысую макушку:  ах ты,  мой бедненький...  Кому это объяс-
нишь?  Друзья-приятели седели,  полнели,  но не сдавались,  особенно в
летний сезон, отправив на отдых домочадцев; приходилось что-то выдумы-
вать для них: не могу, болен, зан нят, - встречая печально-насмешливые
взгляды...
   В композиторском доме на Неждановой все шло своим чередом: телефон-
ные звонки,  визиты,  застолья.  Уж теперь-то Диана Сергеевна особенно
заботилась о лице семьи, приглашая гостей и почаще, чем раньше, и чис-
лом поболее.  И достаток в доме не иссякал, а, можно сказать, приумно-
жался.  Купили вторую машину, ныне уж и сама хозяйка пожелала сесть за
руль - а что, почему бы и нет? Подвернулась подходящая мебель для дома
в Гульрипши,  снарядили контейнер, отправили. И все это, конечно, она,
Диана, а кто ж еще? Ее энергия, теперь еще как бы и удесятеренная. Ар-
кадий с любопытством наблюдал за этими хлопотами,  иной раз посмеивал-
ся: "Умножаешь наследство!" - и она спокойно улыбалась в ответ.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0442 сек.