Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Дмитрий Емец - ВЛАДИМИР МОНОМАХ

Скачать Дмитрий Емец - ВЛАДИМИР МОНОМАХ

    * * *

    Помнил  Мономах,  что  следующие  два  года 6603 и 6604 от сотворения мира
(1095-1096)  выдались  у  него  особенно  тяжелыми.  Вс„  время, вс„ силы свои
отдавал  он  укреплению  Русской земли и, пытаясь создать военный союз князей,
готовился к отражению очередного половецкого набега.
    И  набег  этот  состоялся  как  всегда  внезапно.  Не  в  обычаях половцев
предупреждать,  что  идут  они  войной, как делал это некогда князь Святослав.
Любят  они  напасть нежданно-негаданно, возникнуть с гиком из степей на легких
своих  конях,  захватить  добычу, запалить городские посады - и раствориться в
степях.
    Но теперь русские были уже готовы к нападению, хотя и внезапному.
    "В  год  6604  (1096).  В  то же время пришел Боняк с половцами к Киеву, в
воскресенье  вечером, и повоевал около Киева и сжег на Берестовом двор княжой.
В то же время воевал Куря с половцами у Переяславля, и Устье сжег, 24 мая... В
том  же  месяце  пришел  Тугоркан, тесть Святополков, к Переяславлю, 30 мая, и
стал около города, а переяславцы затворились в городе. Святополк же и Владимир
пошли  на  него правой стороной Днепра и пришли к Зарубу и там перешли брод, и
не  заметили  их  половцы,  Бог сохранил их, и, изготовившись, пошли к городу.
Горожане  же,  завидев  их,  обрадовались  и  вышли к ним навстречу, а половцы
стояли  на  той  стороне  Трубежа,  тоже  приготовившись к бою; Святополк же и
Владимир  перешли  в брод через Трубеж к половцам, Владимир же хотел выстроить
полк,  они  же  не послушались и ринулись верхом на врага. Увидев это, половцы
побежали,  а  наши побежали вслед воинам, рубя врагов. И даровал Господь в тот
день  спасение  великое:  19  июля побеждены были иноплеменники, и князя убили
Тугоркана, и сына его, и других князей; много врагов наших там пало. Наутро же
нашли  Тугоркана  мертвого,  и взял его Святополк как тестя своего и врага, и,
привезя  его к Киеву, похоронили его на Берестовом, между дорогой на Берестово
и другою, ведущей к монастырю."
    Временной  была  та  победа.  Многочисленны  половцы, много у них князей и
воинов.  Да  и  напали разве бы половцы на Русь, не чувствуй они за собой силу
степей и племен своих?
    Не  зажили  еще  раны  у дружины, едва похоронены убитые, как снова напали
половцы. На этот раз другая орда - грозного Боняка.
    Смотрит  Мономах  в  летопись.  Пробуждается послушная память - и видит он
черное  дымное  облако, в котором тонут кресты монастырские. Ведет к монастырю
дорога,  а  на  дороге,  распластавшись,  послушник  - мальчик почти. Лежит на
спине,  в  небо удивленными глазами смотрит. На виске у него ободок сабельный,
кровавый: видать, рубанул кто из половцев из озорства, как мимо скакал.
    Пламя  свечи  дрогнуло,  а  потом  заплясало  копотно,  и  долго  не могло
успокоиться.
    Владимир   закашлялся.   В   тот  же  миг  в  темном  углу  горницы  ожила
голова-чурбан.  Разомкнулись  деревянные  веки:  не  нужно  ли  чего князю? Не
побрызгать ли квасом горячий камень для свежего духу? Не принести ли питья?
    Но  Мономах,  не  отрываясь,  неподвижно  смотрел в летопись. Казалось, не
здесь   он.   Далеко   отсюда  витают  его  мысли,  переплетаются  с  прошлым,
устремляются в будущее.
    "Третью  ночь  уж  не  спит.  Все  думает  о  чем-то...  Уморит  он  себя,
думавши-то. Видать, войне скоро быть," - решив так, Микита снова задремал.
    А  князь уж снова читал. Строки плыли перед глазами, смешивались с давними
воспоминаниями.
    "И  20  числа того же месяца в пятницу, в 1 час дня, пришел вторично Боняк
безбожный, шелудивый, крадучись, хищник, к Киеву внезапно, и чуть было в город
не ворвались половцы, и зажгли низину в предгородье, и повернули на монастырь,
и  зажгли  Стефанов  монастырь,  и  деревни,  и Германов. И пришли к монастырю
печерскому,  когда мы по кельям почивали после заутрени, и кликнули клич около
монастыря,  и  поставили  стяга  два  перед воротами монастырскими, а мы - кто
бежал  задами  монастыря,  кто  взбежал на полати. Безбожные же сыны Измайловы
высадили  ворота  монастырские  и  пошли по кельям, вырубая двери, и выносили,
если  что  находили  в  келье.  Затем  они  сожгли  дом Святой Владычицы нашей
Богородицы и пришли к церкви, и подпалили двери, устроенные к югу, и вторые же
-  к  северу,  и,  войдя  в притвор к гроба Феодосиева, хватая иконы, зажигали
двери  и  оскорбляли  Бога нашего и закон наш... Тогда же зажгли двор Красный,
поставленный благоверным князем Всеволодом на холме, зововом Выдобичи: все это
окаянные половцы запалили огнем..."
    Вновь  навертываются  слезы  на  глаза  у  Мономаха:  да  не  рабьи  слезы
беспомощные, а благородные, гневливые.
    Вытерев  глаза, порывисто встал Мономах. Шумно отодвинулась, едва не упала
скамья. "Перунов чурбан" пробудился, тоже вскочил.
    - Микита!   Зови   ко  мне  писца!  Да  поживее,  старик!  Напишу  грамоту
Святополку, съедусь с ним - нет больше мочи терпеть поганых!






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0993 сек.