Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Дмитрий Емец - ВЛАДИМИР МОНОМАХ

Скачать Дмитрий Емец - ВЛАДИМИР МОНОМАХ

   ЦЕЛОВАНИЕ НАРУШЕНО

    "Если кто нарушит целование, все на него встанем. Будет тому порукой крест
честной и вся Русская земля," - запали князьям в душу слова Мономаховы.
    Но вс„ едино - нарушили целование. Не устыдились креста.
    Первым червь раздора стал глодать Давыда Игоревича.
    Завислив  Давыд,  недалек  умом.  Не  в  деда Ярослава уродился внук, не в
прадеда Владимира-крестителя. В иную пошел, видно, породу.
    Совсем  иное молодой Ростиславич - Василько. Храбр, предприимчив, богатырь
по  виду  и  по духу. Много славных дел сотворил Василько для Русской земли. С
юных  лет  был  он  врагом  чванной  Польши - не раз наводил на не„ свои рати,
заключая для того союз с половцами, усмирял опасного соседа.
    Вот и теперь затевал Василько новые обширные походы на латинян. Охотно шли
под его стяги берендеи, печенеги и торки - знали: в случае удачи не оставит их
Василько  без  награды.  Щедр  Ростиславич,  широк  душой,  помнит он мудрость
пращура  своего  Владимира:  "Серебром и золотом не соберу дружины, а дружиной
сыщу и серебро, и золото".
    Еще  до  Любечского  съезда злобился Давыд Игоревич на Василька за то, что
достался Васильку лучший удел - Теребовль. А тут еще, как стал Василько войска
собирать,  возомнилось Давыду: а ну как для того это вс„, чтобы забрать у него
Владимир-Волынский? Что Васильку стоит-то с его ратями-то?
    Глупая мысль, пустая, а вс„ равно свербит и покою Давыду не дает.
    "Оно,  конечно,  крест-то  он  в  Любече целовал, клятву давал на чужое не
зариться...  Ну  а вдруг? Дело бранное - дело забывчивое," - угрызается Давыд.
Верно говорят, что всяк по себе судит.
    Колеблется  Давыд,  мятется,  отдыха  ни  ночью,  ни днем не знает. Дозоры
усилил,   секреты   расставил,  разведчиков  дюжинами  в  Теребовль  засылает.
Возвращаются  разведчики  и  всяк  одно  твердит:  мол,  стекаются  к Васильку
берендеи,  торки,  половцы,  встают  шатрами  своими и повозками у его стягов.
Ждут, покуда вернется Василько из Любеча.
    Хватает Давыд разведчиков за ворот, дышит им в лицо.
    - А на кого поход? На кого? Отвечай, пес! - почти кричит.
    - Хто  ж  его  скажет  на  кого? Всякое поговаривают. Може, и на нас? - на
всякий случай отвечают вернувшиеся.
    Оно  и  верно:  дело  их  шпионское - никому не верь. За отцом родным хоть
вполглаза да тоже приглядывай. А то как бы не вышло чего.
    Наконец Давыд не выдержал. Сразу после Любечского съезда приехал он в Киев
к Святополку. Настороженно принял его Святополк: "С чем пожаловал, брат? Вроде
же виделись только что?"
    Сидят  они  в  горнице,  каждый  в  свой  угол смотрит. Друг другу и то не
доверяют, да только остальным еще больше.
    Помолчал  Давыд,  а  потом  придвинулся  к  Святополку,  обжег его горячим
дыханием:
    - Измена! Измена!
    Как услышал Святополк страшное слово, побелел, рукой загородился.
    - Что?! Где измена? Говори!
    Еще горячее шепчет Давыд. Слюной в ухо брыжжет:
    - Ведомо  мне  -  тшш!  -  что сговорился Василько с Владимиром Мономахом.
Согласились они промеж собой захватить Волынскую и Киевскую области и поделить
их. Твой Киев к Мономаху отойдет, а Васильку мой удел достанется.
    - Ложь  это!  Крест  они целовали! - мотает головой Святополк, а самого уж
тоже сомнение точит: а вдруг?
    А Давыд свое:
    - Кто  убил  брата  твоего  Ярополка? Не Ростиславичи ли? Если не схватишь
Василька,  то  не княжить ни тебе в Киеве, ни мне во Владимире-Волынском. Вели
тотчас  послать  за  Василько,  вот удивишь, что не захочет он явиться к тебе.
Будет то доказательством его измены.
    Поколебался Святополк и приказал послать за Василько. Юный Ростиславич тем
временем,  не  подозревая  ни  о  чем,  возвращался из Любеча и остановился на
ночлег недалеко от Киева.
    На  другой  день,  едва  Василько  проснулся,  к  нему  привели  гонца  от
Святополка. Гонец передал святополкову просьбу остаться в Киеве до его именин:
"Славный пир дам, брате! Хочу видеть тебя у себя!"
    Василько,  торопившийся  домой,  где  собирались  его  рати,  отказался от
приглашения и проследовал в Теребовль.
    Святополк,   всю   ночь  проведший  с  безумно  трусившим  Давыдом  и  сам
заразившийся  от  него  подозрительностью,  с  нетерпением  ожидал возвращения
своего   гонца.   Наконец  гонец  прибыл  и  сообщил,  что  Василько  отклонил
приглашение.
    Восторжествовал Давыд:
    - Видишь,  не  хочет  он тебя знать, даже когда он в твоей волости. Что же
будет, когда придет в свою землю? Увидишь, месяца не пройдет: займет от города
твои Пинск и Туров. А там соединится с Мономахом - и в Киев!.. Пока не поздно,
созови киевлян, схвати Василька и отдай мне.
    Святополк заколебался, закрестился мелко и пугливо.
    - Только целуй крест, что ты не убьешь его, - сказал он Давыду.
    Давыд Игоревич торопливо поцеловал крест.
    Тогда  Святополк  послал  сказать  Васильку:  "Василько!  Если  не  хочешь
остаться до моих именин, зайди хоть нынче. Попируем вместе с Давыдом и поедешь
к себе в удел свой."
    Хоть  и не хотелось Васильку принимать приглашение, но он не желал отказом
обидеть  старшего  брата.  Взяв с собой лишь нескольких спутников, он поехал в
Киев.  На полпути к Киеву встретился ему один из бывших конюхов его, служивший
ныне у Давыда. Догнав князя, удержал он его за стремя.
    - Не езди в Киев, князь! Проведал я: хотят тебя схватить!
    Не поверил ему Василько.
    - Не  смущай  меня!  Не  может того быть, чтобы нарушили Святополк и Давыд
крестное целование!
    - Княже!
    - Уйди  прочь,  смерд!  Лучше  мне  погибнуть, чем не поверить в целование
крестное! - оттолкнув ногой холопа, Василько нетерпеливо послал коня вперед.
    Когда  он  приехал  на  княжий  двор,  навстречу ему вышел сам Святополк и
провел  его  в терем, куда немного погодя пришел и Давыд. Святополк опять стал
упрашивать Василька остаться в Киеве до его именин, но Василько отвечал:
    - Никак не могу, брат! Я уже и обоз свой отправил вперед.
    - Так не останешься? - с особым каким-то ударением повторил Святополк.
    - Да  говорю  же  тебе,  брат  -  нет! - начиная слегка сердиться, ответил
Василько.
    "Давыд же сидел как немой. И сказал Святополк: "Позавтракай хоть, брат". И
обещал  Василько  позавтракать.  И  сказал  Святополк: "Посидите вы здесь, а я
пойду  распоряжусь".  И вышел вон, а Давыд с Васильком сидели. И стал Василько
говорить  с  Давыдом,  и  не  было у Давыда ни голоса, ни слуха, ибо был объят
ужасом  и обман имел в сердце. И, посидев немного, спросил Давыд: "Где брат?".
Они же сказали ему: "Стоит на сенях". И, встав, сказал Давыд: "Я пойду за ним,
а  ты,  брат,  посиди".  И, встав, вышел вон. И как скоро вышел Давыд, заперли
Василька,  -  5  ноября, - и оковали его двойными оковами, и приставили к нему
стражу на ночь."






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0624 сек.