Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Мемуары

Т.Позднякова. - Виновных нет... (Ахматова и Гаршин)

Скачать Т.Позднякова. - Виновных нет... (Ахматова и Гаршин)

      Через   историю   дворянского   рода  Гаршиных  прочитываются  страницы
российской военной истории {76} и революционного движения {77}.
     Это  могло  быть  интересно Ахматовой, ведь и в истории своей семьи она
хотела  видеть,  говоря  словами  Берлина,  "сверкание  мечей" {78}: моряки,
морские      разбойники,      пираты,      интеллигенты,     связанные     с
революционерами-народовольцами.
     Ахматова  и  Гаршин  --  сближение начал и встреча в одном поколении. Из
"Прозы  о Поэме": "Такой судьбы не было ни у одного поколения, а может быть,
не было и такого поколения..."
     Судьба поколению была обещана событиями Русско-японской войны.
     Непосредственно  участвовали в этой войне старшие брат и сестра Гаршина
-- Михаил и Вера Гаршины. {79}
     Из поэмы "Путем всея земли":

     Черемуха мимо
     Прокралась, как сон,
     И кто-то "Цусима!"
     Сказал в телефон.

     Ахматова называла Цусиму "первым ужасом" своего поколения. {80}
     Определила судьбу поколения Первая мировая:

     Окопы, окопы, --
     Заблудишься тут!
     От старой Европы
     Остался лоскут,
     Где в облаке дыма
     Горят города...

     Юность  Гаршина, выпавшая на годы Первой мировой и Гражданской войны, --
исторический  комментарий  к этим строкам поэмы "Путем всея земли".{81} Есть
основания  полагать, что тогда на военных дорогах судьба столкнула Гаршина с
М.Булгаковым  и  М.Волошиным.{82}  Гаршина  упоминает  в  своем письме от 13
сентября 1914 г. Блок.{83}
     К  Гаршину обращены и написанные в 1942 г. в Ташкенте два стихотворения
Ахматовой  о Второй мировой, которые она первоначально предполагала включить
в один цикл {84}:

     Глаз не свожу с горизонта,
     Где мятели пляшут чардаш.
     Между нами, друг мой, три фронта:
     Наш и вражий и снова наш.
     Я боялась такой разлуки
     Больше смерти, позора, тюрьмы.
     Я молилась, чтоб смертной муки
     Удостоились вместе мы.


                ***

     С грозных ли площадей Ленинграда
     Иль с блаженных летейских полей
     Ты прислал мне такую прохладу,
     Тополями украсил ограды
     И азийских светил мириады
     Расстелил над печалью моей?

     Трагедия разделенности и утешение. Чуковская писала, что в черновике за
последним шестистишием следовало: "Я твоей добротой несравненной." {85}.
     Под  азийскими  звездами  Ахматова закончила первую редакцию "Поэмы без
героя". "Эпилог" -- о войне и блокаде -- имел посвящение "Городу и Другу".
     14  апреля  1943  г.  Ахматова  отправила "Поэму без героя" в Ленинград
Владимиру Георгиевичу.{86}
     Непосредственно к Гаршину в "Эпилоге" обращены были строки:

     Ты мой грозный и мой последний,
     Светлый слушатель темных бредней,
     Упованье, прощенье, честь.
     Предо мной ты горишь, как пламя,
     Надо мной ты стоишь, как знамя,
     И целуешь меня, как лесть.
     Положи мне руку на темя,-
     Пусть теперь остановится время
     На тобою данных часах.
     Нас несчастие не минует,
     И кукушка не закукует
     В опаленных наших лесах.

     "Пусть  теперь  остановится  время"  --  вероятно,  отсылка  к "Фаусту":
"Остановись,  мгновенье,  ты  прекрасно". И одновременно -- спокойное приятие
несчастья как данности. В некоторых вариантах "Поэмы" перед "Эпилогом" стоял
эпиграф из Хемингуэя: "Я уверена, что с нами случится все самое ужасное".
     В  1944  г.  Ахматова  сняла  посвящения  Гаршину в "Поэме без героя" и
кардинально изменила смысл адресованных ему строф {87}:

     Ты не первый и не последний
     Темный слушатель светлых бредней,
     Мне какую готовишь месть?
     Ты не выпьешь, только пригубишь,
     Эту горечь из самой глуби --
     Это нашей разлуки весть.
     Не клади мне руку на темя --
     Пусть навек остановится время
     На тобою данных часах.
     Нас несчастие не минует
     И кукушка не закукует,
     В опаленных наших лесах...

     В черновиках Ахматовой сохранились строки {88}:

     Я еще не таких забывала,
     Забывала, представь, навсегда.
     Я таких забывала, что имя
     Их не смею теперь произнесть,
     Так могуче сиянье над ними,
     (Превратившихся в мрамор, в камею)
     Превратившихся в знамя и честь.
     Март 1961

     Слова  эти откликнулись эхом голосов из "Пролога": "Имя твое мне сейчас
произнесть/ смерти подобно.", "Не таких и на смерть провожала,/ Не такого до
сих пор виню".
     В  цикл  "Трещотка  прокаженного"  Ахматова включила два стихотворения,
написанных  летом  1944-го,  непосредственно  после  разрыва с Гаршиным. Эти
стихотворения  интонационно  различны  -- гневное неприятие судьбы, и чувство
обреченности:

     Лучше б я по самые плечи
     Вбила в землю проклятое тело,
     Если б знала, чему навстречу,
     Обгоняя солнце, летела.

               ***

     Последнее возвращение

     У меня одна дорога:
     От окна и до порога.
     Лагерная песня

     День шел за днем -- и то и се
     Как будто бы происходило
     Обыкновенно -- но чрез все
     Уж одиночество сквозило.
     Припахивало табаком,
     Мышами, сундуком открытым
     И обступало ядовитым
     Туманцем...

     "Ядовитым   туманцем"  обернулся  "густой  туман"  из  четверостишия  в
дневнике Гаршина.
     Бескомпромиссно  звучит  голос  Ахматовой  в стихах, которые в рукописи
датированы  январем  1945 г., но озаглавлены "Без даты": "А человек, который
для  меня/  Теперь  никто  {89}."  "Без  даты", может быть, потому, что хотя
прошло более полугода со времени разрыва, но обида неизбывна.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0975 сек.