Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Иван Алексеевич Бунин - Суходол

Скачать Иван Алексеевич Бунин - Суходол

   II
 
   В усадьбу, породившую душу  Натальи,  владевшую  всей  ее  жизнью,  в
усадьбу, о которой так много слышали мы,  довелось  нам  попасть  уже  в
позднем отрочестве.
   Помню так, точно вчера это было. Разразился ливень  с  оглушительными
громовыми ударами и ослепительно быстрыми, огненными змеями молний, ког-
да мы под вечер подъезжали к Суходолу. Черно-лиловая туча  тяжко  свали-
лась к северо-западу, величаво заступила полнеба напротив. Плоско, четко
и мертвенно-бледно зеленела равнина хлебов под ее огромным фоном, ярка и
необыкновенно свежа была мелкая мокрая трава на большой дороге.  Мокрые,
точно сразу похудевшие лошади, шлепали, блестя подковами, по синей  гря-
зи, тарантас влажно шуршал... И вдруг, у самого поворота в Суходол, уви-
дали мы в высоких мокрых ржах высокую и престранную фигуру  в  халате  и
шлыке, фигуру не то старика, не то старухи, бьющую хворостиной пегую ко-
молую корову. При нашем приближении хворостина заработала сильнее, и ко-
рова неуклюже, крутя хвостом, выбежала на дорогу. А старуха, что-то кри-
ча, направилась к тарантасу и, подойдя, потянулась к нам бледным  лицом.
Со страхом глядя в черные безумные глаза, чувствуя прикосновение острого
холодного носа и крепкий запах избы, поцеловались мы  с  подошедшей.  Не
сама ли это Баба-Яга? Но высокий шлык из какой-то грязной тряпки  торчал
на голове Бабы-Яги, на голое тело ее был надет рваный и по  пояс  мокрый
халат, не закрывавший тощих грудей. И кричала она  так,  точно  мы  были
глухие, точно с целью затеять яростную брань. И по крику мы поняли:  это
тетя Тоня.
   Закричала, но весело,  институтски-восторженно  и  Клавдия  Марковна,
толстая, маленькая, с седенькой бородкой, с необыкновенно живыми глазка-
ми, сидевшая у открытого окна в доме с двумя большими крьшьцами,  вязав-
шая нитяный носок и, подняв очки на лоб, глядевшая на выгон, слившийся с
двором. Низко, с тихой улыбкой поклонилась стоявшая  на  правом  крыльце
Наталья - дробненькая, загорелая, в лаптях, в шерстяной красной юбке и в
серой рубахе с широким вырезом вокруг темной, сморщенной  шеи.  Взглянув
на эту шею, на худые ключицы, на устало-грустные глаза,  помню,  подумал
я: это она росла с нашим отцом - давным-давно, но вот именно здесь,  где
от дедовского дубового дома, много  раз  горевшего,  остался  вот  этот,
невзрачный, от сада - кустарники да несколько старых берез и тополей, от
служб и людских - изба, амбар, глиняный сарай да  ледник,  заросший  по-
лынью и подсвекольником... Запахло самоваром, посыпались расспросы; ста-
ли появляться из столетней горки хрустальные вазочки для варенья,  золо-
тые ложечки, истончившиеся до кленового листа, сахарные сушки, сбережен-
ные на случай гостей. И, пока разгорался разговор, усиленно  дружелюбный
после долгой ссоры, пошли мы бродить по темнеющим горницам, ища балкона,
выхода в сад.
   Все было черно от времени, просто, грубо в этих пустых, низких горни-
цах, сохранивших то же расположение, что и при  дедушке,  срубленных  из
остатков тех самых, в которых обитал он. В углу лакейской чернел большой
образ святого Меркурия Смоленского, того, чьи железные сандалии  и  шлем
хранятся на солее в древнем соборе Смоленска. Мы слышали:  был  Меркурий
муж знатный, призванный к спасению от татар Смоленского края гласом ико-
ны Божьей Матери Одигитрии Путеводительницы. Разбив татар, святой  уснул
и был обезглавлен врагами. Тогда, взяв свою главу в руки,  пришел  он  к
городским воротам, дабы поведать бывшее... И жутко было глядеть на  суз-
дальское изображение безглавого человека, держащего в одной  руке  мерт-
венно-синеватую голову в шлеме, а в другой икону Путеводительницы, -  на
этот, как говорили, заветный образ дедушки, переживший несколько  страш-
ных пожаров, расколовшийся в огне, толсто окованный серебром и хранивший
на оборотной стороне своей родословную Хрущевых, писанную  под  титлами.
Точно в лад с ним, тяжелые железные задвижки и вверху и внизу висели  на
тяжелых половинках дверей. Доски пола в зале были непомерно широки, тем-
ны и скользки, окна малы, с подъемными  рамами.  По  залу,  уменьшенному
двойнику того самого, где Хрущевы садились за стол с татарками, мы прош-
ли в гостиную. Тут, против дверей на балкон, стояло когда-то фортепиано,
на котором играла тетя Тоня, влюбленная в офицера  Войткевича,  товарища
Петра Петровича. А дальше зияли раскрытые двери в диванную, в  угольную,
- туда, где были когда-то дедушкины покои...
   Вечер же был сумрачный. В тучах, за окраинами вырубленного  сада,  за
полуголой ригой и серебристыми тополями, вспыхивали зарницы,  раскрывав-
шие на мгновение облачные розово-золотистые горы. Ливень, верно, не зах-
ватил Трошина леса, что темнел далеко за садом, на косогорах за  оврага-
ми. Оттуда доходил сухой, теплый запах дуба, мешавшийся с запахом  зеле-
ни, с влажным мягким ветром, пробегавшим по верхушкам  берез,  уцелевших
от аллеи, по высокой крапиве, бурьянам и кустарникам вокруг  балкона.  И
глубокая тишина вечера, степи, глухой Руси царила надо всем...
   - Чай кушать пожалуйте-с,- окликнул нас негромкий голос.
   Это была она, участница и свидетельница всей этой жизни, главная ска-
зительница ее, Наталья. А за ней, внимательно глядя сумасшедшими  глаза-
ми, немного согнувшись, церемонно скользя по темному гладкому полу, под-
вигалась госпожа ее. Шлыка она не сняла, но вместо халата  на  ней  было
теперь старомодное барежевое платье, на плечи накинута блекло-золотистая
шелковая шаль.
   - Ou etes-vous, mes enfants? - жантильно улыбаясь, кричала она, и го-
лос ее, четкий и резкий, как голос попугая, странно раздавался в  пустых
черных горницах...
 
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0463 сек.