Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Альбер Камю. - Размышления о гильотине

Скачать Альбер Камю. - Размышления о гильотине

       Надо признать, что некоторым присяжным  известны  все  эти
соображения, иначе они не  принимали  бы  в  расчет  смягчающих
обстоятельств при разборе таких преступлений, где их просто  не
может быть.  Смертная казнь кажется им столь крайней мерой, что
они  предпочитают  недостаточно  суровое  наказание   наказанию
чрезмерному.  Избыточная  суровость  кары  в    таком    случае
покровительствует  преступлению  вместо   того,    чтобы    его
пресекать.  Ни одно судебное заседание не обходится  без  того,
чтобы  в  прессе  не  сообщалось,   что    приговор    страдает
непоследовательностью и  что,  в  соответствии  с  фактами,  он
должен быть мягче или строже.  Но ведь  и  сами  присяжные  это
сознают. Причина в том, что, столкнувшись со всем ужасом высшей
меры, они предпочитают, как это сделали бы на  их  месте  и  мы
сами, прослыть за недоумков, чем всю дальнейшую жизнь  мучиться
ночными кошмарами. Сознавая свою ущербность, они хотя бы делают
из нее достойные выводы.  И подлинное правосудие на их  стороне
именно в той мере, в какой с ними расходится логика.
     Есть, однако, закоренелые преступники, которых осудила  бы
коллегия присяжных любой страны и любой эпохи.  Их преступления
очевидны, а доказательства обвинения согласуются с  признаниями
защиты.  Все, что  в  них  есть  ненормального  и  чудовищного,
позволяет без колебаний  отнести  их  в  разряд  патологии.  Но
эксперты-психологи нередко говорят о невменяемости таких людей.
Недавно в Париже один  молодой  человек,  слабохарактерный,  но
мягкий и сердечный, очень привязанный к своим близким, был,  по
его словам, выведен из себя выговором, который сделал ему  отец
за позднее возвращение домой.  Отец был погружен в чтение, сидя
за обеденным столом, когда юноша схватил топор и, подкравшись к
отцу сзади, нанес ему несколько смертельных  ударов.  Затем  он
таким же образом прикончил мать, оказавшуюся в  тот  момент  на
кухне.  После этого он переоделся, спрятал  свои  окровавленные
брюки в платяной шкаф и, как ни в чем не бывало,  отправился  в
гости к невесте, а затем вернулся домой, позвонил в  полицию  и
заявил, что обнаружил  отца  и  мать  убитыми.  Полиция  тотчас
отыскала окровавленные брюки и  без  труда  получила  от  юноши
невозмутимое признание в убийстве.  Психиатры заключили, что он
вполне   вменяем.    Его    поразительное    бездушие,    новые
доказательства которого проявились уже в тюрьме  (он  был  рад,
что на похороны родителей пришло много народу, -- "Их  все  так
любили", -- сказал он адвокату), не может  рассматриваться  как
нечто нормальное.  Но умственные способности  его,  видимо,  не
были затронуты.
     Многие  "изверги"  представляются  личностями  столь    же
непостижимыми.  Они  фактически  вычеркнуты  из  списков   рода
человеческого.  Суть и  размах  совершенных  ими  злодеяний  не
позволяет думать, что они способны к раскаянию или исправлению.
Нужно сделать так, чтобы они не натворили новых бед,  а  посему
они должны быть вычеркнуты окончательно -- иного  решения  нет.
На  этой  грани,  и  только  на  ней,  возможны  дискуссии    о
правомерности смертной казни.  Во всех других случаях аргументы
ее защитников не выдерживают критики сторонников ее  отмены.  А
на этой предельной грани, принимая во  внимание  невежество,  в
котором мы  пребываем,  полемика  вполне  естественна.  Никакие
факты, никакие доводы не способны убедить ни тех, кто  считает,
что последний шанс должен быть предоставлен даже последнему  из
людей, ни тех, кто считает, что этот шанс иллюзорен.  Но, может
быть, на этом роковом рубеже  возможно  разрешить  затянувшийся
спор между сторонниками и противниками высшей меры и оценить ее
уместность в современной Европе.  С меньшей долей уверенности я
попытаюсь ответить на  заявление  одного  швейцарского  юриста,
профессора Жана Гревена, который писал  в  1952  году  в  своей
замечательной работе, посвященной смертной  казни:  "...Пытаясь
разрешить эту проблему, вставшую перед нашей совестью  и  нашим
разумом, мы должны понимать, что ее решение должно зависеть  не
от понятий, проблем и  аргументов  прошлого,  не  от  надежд  и
теоретических обещании будущего, а от современных идей,  фактов
и насущных нужд" [*].  В самом деле, можно бесконечно спорить о
пользе и  вреде  смертной  казни  на  протяжении  веков  или  в
заоблачном мире идей. Но она играет свою роль здесь и сейчас, и
мы тоже должны определить свое отношение к ней здесь и  сейчас.
Что же значит смертная казнь для нас, людей середины XX века?

     ----------
     [*] "Журнал криминологии и полицейской  техники",  Женева,
специальный выпуск, 1952 г.
     ----------





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0933 сек.