Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Альбер Камю. - Размышления о гильотине

Скачать Альбер Камю. - Размышления о гильотине

     Главный аргумент защитников смертной  казни  общеизвестен:
она служит острасткой для других. Головы рубят не только затем,
чтобы наказать тех, кто носил их на плечах, но и  затем,  чтобы
этот устрашающий пример по действовал на тех,  кто  решился  бы
подражать убийцам.  Общество не мстит, а лишь  предупреждает  и
предотвращает.  Оно потрясает головой  казненного  перед  лицом
кандидатов в убийцы, чтобы они прочли в его чертах свою  судьбу
и одумались.
     Этот аргумент  был  бы  неотразим,  если  бы  мы  не  были
вынуждены констатировать:
     1)  Общество  само  не  верит  в  "острастку",  о  которой
говорит;
     2) Никем  не  доказано,  будто  смертная  казнь  заставила
отступить хотя бы одного  человека,  решившего  стать  убийцей,
тогда как яснее ясного, что она не  оказала  никакого  эффекта,
кроме завораживающего, на тысячи преступников;
     3) Во многих отношениях  она  являет  собой  отталкивающий
пример, последствия которого непредсказуемы.
     Итак, прежде всего  общество  не  верит  в  то,  что  само
провозглашает.  Если бы верило, оно и впрямь демонстрировало бы
отрубленные  головы.  Оно  воспользовалось  бы   казнями    для
рекламной  шумихи,  которую  обыкновенно    поднимают    вокруг
государственных займов или новых марок аперитива.  На деле  все
обстоит как раз  наоборот:  казни  у  нас  уже  не  совершаются
публично, они происходят во дворе  тюрьмы  перед  узким  кругом
специалистов.  Менее  известно,  почему  и  с  каких  пор   так
происходит.  Речь идет о  сравнительно  недавнем  нововведении.
Последняя прилюдная экзекуция состоялась в 1939  году:  казнили
некоего Вейдмана, совершившего несколько убийств; его "подвиги"
получили  широкую  огласку.  Тем  утром  в  Версале   собралась
огромная толпа,  в  которой  было  несколько  фотографов.  Пока
Вейдман был перед  казнью  выставлен  на  обозрение,  фотографы
успели  сделать  множество  снимков.  Несколько  часов   спустя
"Пари-суар"    опубликовала    целую    страницу    фотографий,
иллюстрирующих это пикантное событие. Добрый парижский люд смог
таким образом  удостовериться,  что  легкая  и  точная  машина,
которой пользовался палач, столь же отличается от знакомой  ему
по  истории  гильотины,  как  автомобиль  марки   "ягуар"    от
допотопного   "дион-бутона".    Противу    всякого    ожидания,
администрация и правительство весьма неодобрительно отнеслись к
этой великолепной  рекламе  и  заявили,  что  газетчики  хотели
подогреть кровожадные инстинкты читателей. Поэтому было решено,
что экзекуции  больше  не  будут  производиться  публично;  это
распоряжение  чуть  позже  значительно  облегчило  деятельность
оккупационных властей.

     Логика в данном случае изменила законодателям.  Ведь нужно
было  бы,  напротив,  наградить  лишним    орденом    директора
"Пари-суар", чтобы в следующий раз он действовал с еще  большим
размахом.  И  в  самом  деле:  если  мы  хотим,  чтобы    казнь
действительно  была  показательной,  следовало  бы  не   только
размножить снимки, но и установить эшафот с гильотиной  посреди
площади Согласия не на рассвете, а в два часа дня, зазвать туда
весь парижский люд, а для отсутствующих произвести  телесъемку.
Вот что надо было сделать  --  или  же  прекратить  болтовню  о
показательных казнях.  Как может быть  показательным  убийство,
свершающееся ночью, тайком, во дворе тюрьмы?
     Сообщения о  такого  рода  казнях  могут,  самое  большее,
периодически напоминать гражданам, что их ждет  смерть,  решись
они на убийство; то же самое можно обещать и тем, кто  никакого
убийства не совершал.  Чтобы быть по-настоящему  показательной,
казнь должна быть устрашающей.  Тюо де Ла Буври,  представитель
народа, оказался куда  логичнее  наших  теперешних  правителей,
когда в 1791 году провозгласил в Национальном собрании:  "Чтобы
сдерживать  народ,  надлежит  устраивать  для  него   ужасающие
зрелища".
     А сегодня мы  лишены  каких  бы  то  ни  было  зрелищ,  их
заменили слухи да  редкие  сообщения  в  прессе,  приукрашенные
обтекаемыми формулировками.  Каким образом преступник в  момент
убийства может помнить о грозящей ему санкции,  которую  власти
исхитрились сделать как можно более абстрактной? И уж если  они
в самом деле хотят, чтобы санкция эта накрепко засела у него  в
памяти, чтобы она могла сперва поколебать, а затем и пересилить
его безрассудное решение, не следовало ли  бы  запечатлеть  эту
санкцию в каждой душе всеми средствами образности  и  словесной
убедительности?
     Вместо того, чтобы туманно напоминать о долге,  который  в
это самое утро кто-то  возвратил  обществу,  не  стоило  ли  бы
воспользоваться  подходящим  случаем,  расписав  перед   каждым
налогоплательщиком подробности той кары, которая может  ожидать
и его? Вместо того, чтобы твердить "Если вы совершите убийство,
вас ждет эшафот", не лучше ли сказать ему без  обиняков:  "Если
вы совершите убийство, вам придется провести  в  тюрьме  долгие
месяцы, а то и годы,  терзаясь  то  недостижимой  надеждой,  то
непрестанным ужасом, и так -- вплоть до того утра, когда мы  на
цыпочках проберемся к вам в камеру, чтобы схватить вас во  сне,
наконец-то  сморившем  вас,  после  полной  кошмаров  ночи.  Мы
набросимся на вас, заломим вам руки за спину, отрежем ножницами
ворот  рубахи,  а  заодно  и  волосы,  если   в    том    будет
необходимость.  Мы скрутим вам локти ремнем, чтобы вы не  могли
распрямиться и чтобы затылок ваш был  на  виду,  а  потом  двое
подручных  волоком  потащат  вас  по  коридорам.  И,   наконец,
оказавшись под темным ночным небом, один из палачей ухватит вас
сзади за штаны и швырнет на помост гильотины, второй  подправит
голову прямо в лунку, а третий обрушит на  вас  с  высоты  двух
метров двадцати сантиметров резак весом в шестьдесят кило --  и
он бритвой рассечет вашу шею".
     Чтобы этот пример был еще убедительнее, чтобы наводимый им
ужас обратился в каждом из нас в столь слепую и  могучую  силу,
что она могла хотя бы на миг противостоять  необоримой  тяге  к
убийству, следовало бы пойти еще дальше.  Вместо того, чтобы со
свойственной нам бессознательной кичливостью бахвалиться  столь
молниеносным и человечным орудием [*1] уничтожения  смертников,
нужно было бы распечатать в  тысячах  экземпляров,  огласить  в
школах  и  университетах  медицинские  свидетельства  и  отчеты
касательно состояния тела после экзекуции. Особенно желательным
было бы издание и  распространение  недавнего  отчета  Академии
медицинских  наук,  составленного  докторами  Пьедельевром    и
Фурнье.  Эти мужественные медики, приглашенные --  в  интересах
науки -- для  осмотра  тел  после  казни,  сочли  своим  долгом
подвести следующий итог своим чудовищным наблюдениям: "Если нам
позволительно высказать свое мнение на  сей  счет,  признаемся:
зрелища такого рода невыносимо тягостны. Кровь хлещет ручьем из
рассеченных артерий, затем она мало-помалу сворачивается. Мышцы
судорожно  сокращаются,   ошеломляя    наблюдателя;    кишечник
опорожняется, сердце работает с перебоями, через силу.  Губы по
временам искажаются страдальческой гримасой.  Глаза отрубленной
головы неподвижны, зрачки расширены; их невидящий взгляд еще не
отуманен трупной поволокой, он ясен, как у живых, но смертельно
пристален.  Все это может длиться много минут, а у субъектов  с
крепким здоровьем  --  и  часов:  смерть  наступает  отнюдь  не
мгновенно...  Таким  образом,   все    жизненные    отправления
продолжаются  и  после  обезглавливания.  Этот  кошмарный  опыт
производит на медика впечатление  убийственной  вивисекции,  за
которой следует поспешное погребение" [*2].

     ----------
     [*1] Осужденный, согласно обнадеживающему  мнению  доктора
Гильотена, не должен  ничего  чувствовать.  Разве  что  "легкий
холодок в области шеи".
     [*2] "Правосудие без палача", — 2, июнь 1956 г.
     ----------





 
 
Страница сгенерировалась за 0.107 сек.