Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Альбер Камю. - Размышления о гильотине

Скачать Альбер Камю. - Размышления о гильотине

       Да, вот он каков, этот человек, о котором Жозеф  де  Местр
говорил, что его  существование  немыслимо  без  особого  указа
высших сил, иначе "порядок обернется  хаосом,  троны  падут,  а
общество погибнет".  Вот  он,  этот  человек,  с  чьей  помощью
общество полностью  избавляется  от  преступников,  ибо  именно
палач подписывает бумагу  об  освобождении  осужденного  из-под
стражи  и,  таким  образом,  получает  в   свое    распоряжение
свободного  человека.  Великолепный  и  назидательный   пример,
придуманный нашими законодателями, влечет за собой  по  меньшей
мере  одно  неоспоримое  следствие:  принижение  и  уничтожение
человеческой  сути  и  разума  у  всех,  кто    непосредственно
участвует во всей этой мерзости.  Кое-кто мог бы  сказать,  что
здесь мы имеем дело с диковинными  существами,  нашедшими  свое
призвание в столь гнусной  профессии.  Он  поостерегся  бы  так
говорить, если бы узнал, что сотни человек  набиваются  на  эту
должность, не требуя никакой  платы.  Людей  нашего  поколения,
своими  глазами  видевших  историю   последних    лет,    такой
информацией не удивишь.  Им ли не знать, что за фасадами  самых
мирных,  самых  добродушных  лиц  порою  дремлет   страсть    к
истязаниям и  убийствам.  Кара,  якобы  устрашающая  возможного
преступника, на самом деле -- только повод для того, чтобы иные
чудовища,  куда  более  реальные,  осуществили  свое  призвание
головорезов.  И раз уж мы привыкли оправдывать  самые  жестокие
законы соображениями вероятности, не усомнимся в  том,  что  из
этих  сотен  отвергнутых  претендентов  на  должность   палача,
сыщется  хотя  бы  один,  кто  сумеет  на  иной  лад    утолить
кровожадные инстинкты, разбуженные в нем гильотиной.
     Если общество хочет и дальше цепляться за смертную  казнь,
то пусть нас хотя бы избавят от ее лицемерного и показательного
оправдания.  Откроем  же  подлинное  имя  этой  кары,   которой
отказывают  в  какой  бы  то  ни  было  гласности,  этой   меры
устрашения, которая бессильна против честных людей, покуда  они
остаются таковыми,  но  зачаровывает  тех,  кто  перестал  быть
людьми, которая унижает и растлевает всех,  кто  становится  ее
пособниками.  Она, что и говорить, наистрашнейшее наказание, но
иных уроков, кроме деморализующих,  в  себе  не  содержит.  Она
осуществляет кару, но ничего не предотвращает, лишь  подстрекая
жажду к убийству.  Ее как бы не существует -- и в то  же  время
она реальна для того, кто год за годом казнится ею  в  душе,  а
затем претерпевает  ее  всем  своим  телесным  составом  в  тот
отчаянный и жуткий миг, когда его, не  лишая  жизни,  рассекают
надвое.  Огласим настоящее имя этой кары -- оно,  за  неимением
лучшего, способно хотя бы намекнуть на ее  подлинное  существо;
имя это -- месть.

     Наказание  карающее,  но  не  предотвращающее  и    впрямь
заслуживает имя мести.  Это квазиарифметический ответ  общества
тому, кто посягает на его изначальные законы.  Этот ответ столь
же стар, как  и  сам  человек:  он  называется  расплатой.  Кто
причинил мне зло -- должен пострадать от  зла,  кто  выбил  мне
глаз -- должен окриветь, кто убил -- должен умереть.  Речь идет
не о  принципе,  а  о  чувстве,  причем  необычайно  неистовом.
Расплата относится к области природы и инстинкта, а не к  сфере
закона.  Закон,  по  определению,   не    подлежит    тем    же
установлениям, что и природа.  Если убийство заложено в природе
человека, закон установлен не для того,  чтобы  подражать  этой
природе  или  воспроизводить  ее.  Он  призван  ее   исправить.
Расплата же ограничивается тем, что потакает  чисто  природному
чувству  и  придает  ему  силу  закона.  Все  мы,  нередко    к
собственному  стыду,  знакомы  с  этим  чувством,  знаем    его
могущество: оно пришло с нами из чащи первобытных лесов. В этом
отношении мы, французы,  свысока  посматривающие  на  нефтяного
короля  Саудовской  Аравии,  который   проповедует    всемирную
демократию и в то же время прибегает к услугам  мясника,  чтобы
отрубить  руку  воришке,  --  мы  тоже  пребываем   в    некоем
Средневековье, только лишенном религиозной  благодати.  Мы  все
еще определяем наше правосудие  в  соответствии  с  простейшими
правилами  арифметики  [*].  Но  можно  ли  по  крайней    мере
утверждать, что эта арифметика точна и  что  правосудие,  пусть
даже самое элементарное, даже ограниченное узаконенной  местью,
должно обеспечиваться ценою смертной казни? Ответ один -- нет.

     ----------
     [*] Несколько лет назад  я  подал  петицию  о  помиловании
шестерых тунисцев, приговоренных к смерти за убийство во  время
беспорядков трех французских жандармов. Обстоятельства убийства
затрудняли определение  степени  вины  каждого  из  участников.
Ответ, полученный мною  из  канцелярии  Президента  республики,
гласил, что моя просьба является вмешательством в  деятельность
компетентных органов. За две недели до получения ответа я узнал
из газет, что приговор по этому делу уже приведен в исполнение.
Трое  осужденных  были  казнены,  трое  других  --  помилованы.
Причины осуждения одних и  помилования  других  не  определены.
Просто нужно было казнить именно троих,  поскольку  жертв  было
столько же.
     ----------





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0954 сек.