Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Наталья Резанова. - Последняя крепость

Скачать Наталья Резанова. - Последняя крепость

      Но отождествляла  ли себя с ними сама Мавет?  Нептаров в империи, мягко
говоря,  не  любили.  А  если  проще -  ненавидели.  Их  называли  "народом,
злокозненным по самой своей сути", "ненавистниками империи",  "прирожденными
мятежниками".  И,  крутясь в порту  среди  тех, кто ехал  заселять Восточную
провинцию,  Бран и  Мавет  вдоволь наслушались  этих разговоров.  Отставники
(далеко не все они, кстати сказать, были ветеранами Нептарской войны) охотно
делились байками о злобных нептарах,  с которыми совершенно невозможно иметь
дело, потому что все  они -  поголовные предатели, и стоит тебе  зазеваться,
любой из них, от младенца  в люльке  до  дряхлого старца, норовит перерезать
тебе горло. Южане тоже охотно бранили нептаров. Впрочем, столь же охотно они
бранили имперцев -  когда те не слышали, -  почитая их за сплошных тупиц,  а
нептары, по их мнению, были глупы  в том, что поперли на имперцев с оружием,
вместо того чтобы их обмануть.
     Если бы  Бран  был  здесь  один,  его бы подобные разговоры  совсем  не
волновали. Он в "наиболее страшных и злобных врагов империи" перестал верить
в самый день  Наамы. В  одном он  был согласен с южанами. Подобно  тому, как
имперцы считали провинциалов  дикарями, те  в ответ единодушно признавали их
тупость.   Имперцы  почему-то  верили,  что,  завоевывая  окрестные  страны,
оказывают им величайшее благодеяние, и, вырезая, порабощая, насилуя,  грабя,
искренне удивлялись, не всгречая благодарности, и еще более искренне  бывали
оскорблены,  когда  им  оказывали сопротивление. Один  из главных  принципов
государства, часто повторяемый в эдикгах, гласил: "Империя равно принадлежит
всем - и  победителям, и побежденным" -  да кто же поверит в такую глупость,
кроме прирожденного имперца? Бран не понимал. У него на родине после двухсот
лет  порабощения империю  терпели  -  но только терпели. Так за  что же было
любить империю рожденными свободными нептарам?
     Ему было все ясно. И если бы он был один... Но он - вместе  с Мавет.  А
Мавет -  нептарка. И ему следовало бы защитить честь ее соплеменников. Более
того, он  хотел это  сделать! Но его потрясло полное равнодушие Мавет к этим
разговорам. А ее никто не стеснялся - женщина, к тому же южанка, в расчет не
принимается. И это была не сдержанность.  Настоящее равнодушие. В  то  время
как у Брана  рука  тянулась к  мечу при бреднях о  нептарах.  А если  бы так
говорили об его соплеменниках? Как она могла? Да,  она не скрывала от Брана,
как презирает  все  связанное с империей. И даже считала,  что это для  него
очевидно.  Но  было ли это  презрение прирожденным  свойством нептаров?  Или
только  нокэмов?  Или  -  в  данном случае  -  единоличным  душевным  строем
человека,  уже  пережившего собственную смерть  и смотрящего на мир как бы с
той стороны?
     Бран не  решился  спросить  об этом.  Может  быть,  потому, что  против
обыкновения опасался, что Мавет ему ответит.
     Как бы то ни было, пришло время отплытия. "Дракон" выходил в море всего
лишь три дня спустя после корабля министра "Орел",  но неминуемо должен  был
намного  отстать  от  быстроходного  парусника  Омри.   Грузовые  транспорты
скоростью не отличались, делая не более четырех миль в день. Переселенцев на
Восток было около шестисот, и большинство из них располагалось на палубе под
навесом, в том числе и Бран с Мавет.
     "Дракон" отвалил из гавани  -  и в последующие  дни  Бран в полной мере
доказал, что не  зря  он не  любит моря. Настоящих штормов не было, но качка
была сильная, и первые дни Бран просто валялся пластом - правда, не он один,
ох как не один, из-за  чего грязь на корабле стояла невообразимая, да и вонь
не мог развеять и морской ветер.
     Мавет  в  меру  возможности  заботилась  о  нем,   отпаивала  какими-то
снадобьями, пыталась кормить резаными лимонами, что, по ее уверению, умеряло
дурноту. Ее, похоже, не укачивало.  И вообще она не испытывала в путешествии
особых затруднений - при таком многолюдстве на палубе и с закрытым лицом она
могла легко  спрятаться среди  прочих  женщин, не  опасаясь быть замеченной,
присматриваться  и  прислушиваться ко  всему происходящему, еще в первые дни
знакомства Бран усвоил, что трудностей с языками у нее не возникает.
     Наконец,  то  ли погода улучшилась, то ли желудок Брана приспособился к
качке, но ему стало лучше. Бран принялся вставать и ходить  по палубе, чтобы
размяться и восстановить силы. Тогда он и  столкнулся с бритоголовым. Может,
он и раньше замечал его в толпе палубных пассажиров, но не обращал внимания.
А обратил,  когда  столкнулся с  ним  в прямом смысле слова, когда  вот так,
враскачку, выбирался  из-под навеса и  бритоголовый, удерживая равновесие на
шаткой палубе, ухватился за его плащ. И уставился на Брана.
     Это был сухощавый, смуглокожий, крючконосый человек лет  сорока, с виду
явный южанин, но в отличие от своих соплеменников, предпочитавших прикрывать
голову,  блиставший на солнце совершенно  гладким черепом.  Одет  он  был  в
безрукавку на голое тело  и широкие штаны. В левом ухе болталась  серьга. Он
цеплялся  за  плащ  Брана дольше,  чем  следовало  бы, но  меньше,  чем  это
действительно могло бы  привлечь внимание посторонних. Но Брану это и так не
понравилось. Перед отплытием они с Мавет зашили оставшиеся деньги в одежду -
так поступали многие путники. Бран не знал, почувствовал ли чужак под грубой
тканью монеты, но это было вполне возможно.
     Мавет Бран ничего говорить не стал. Он  и так доставлял ей  в последнее
время слишком много хлопот, будучи беспомощней младенца. Но теперь, когда он
начал   приходить   в   себя,   сам  сумеет   разобраться   с   собственными
неприятностями. Если они ему не мерещатся.
     Мавет раздобыла поесть, и  в тот  вечер  он впервые  с  начала плавания
поужинал досыта. Зря, как оказалось.  Переоценил он крепость новообретенного
здоровья. Ночью ему опять  стало  худо. Стараясь не разбудить Мавет, которая
спала  рядом,  он выполз  из-под навеса.  Пробрался между распластанными  на
палубе телами до борта, перегнулся  вниз.  Его вырвало.  Но  прежде, чем  он
успел вернуться в прямостоящее положение, почувствовал - рядом  кто-то есть.
Выпрямился,  развернулся.  Точно,  бритоголовый. И в  руке  у  него, похоже,
что-то эдакое... без гарды, с недлинным кривым лезвием.
     Дурноты как не бывало. Опасность мгновенно вернула Брану силы. И меч не
понадобится. У  него достаточно  длинные руки, чтобы  просто  скрутить этого
умельца и выбросить за борт.
     За спиной бритоголового выросла черная закутанная фигура.
     Мавет.
     Прекрасно, сказал он себе. Пре-кра-сно.
     Бритоголовый вряд ли заметил  появление женщины,  а если заметил, то не
счел достойным внимания. Он тихо, по-кошачьи, отступил во тьму.
     Бран и Мавет остались одни.
     - Это был вор, - сказал он.
     Она  кивнула.  Видимо,  его  замечание  было  лишним.  Но  у  него  еще
оставались сомнения.
     - Может, стоило все же выкинуть его за борт?
     - Может, еще и придется. Будем сторожить по очереди.
     Бран согласился. Теперь  им  с  Мавет  придется  спать  вполглаза и  не
оставлять спину без прикрытия. Как ни странно, это его подбодрило.
     Но до самого прибытия в Новемпопуланы, один из  главных  морских портов
Восточной провинции, их никто не побеспокоил. А  как только  поселенцы сошли
на берег, бритоголовый исчез без следа. Они не стали его искать.
     Новемпопуланы, в  прошлом Намаль, был единственный  нептарский город, в
котором Бран уже бывал прежде - именно здесь федератов высаживали с кораблей
перед отправкой к Последней Крепости. Теперь, по прошествии десяти  лет, ему
показалось, что город сильно напоминает  порт Пинарии, куда его неоднократно
заносило во время мытарств по  материку. Мавет  подтвердила это впечатление,
добавив,  что собственно  империя  имеет  к  этому  касательство  косвенное.
Подобно  тому,  как Пинарии были летней  резиденцией  императоров,  в Намале
устроил себе резиденцию  князь  Нептары.  И,  будучи  в те времена союзником
империи, многие  постройки  в городе  он  возвел, сообразуясь  с  имперскими
образцами  и  с  помощью иностранных зодчих,  пригласив также на  постоянное
жительство  купцов  и  ремесленников из  разных пределов Южной  провинции. В
дальнейшем же, поскольку Намаль, в отличие от большинства  городов  Нептары,
сразу сдался войскам  империи, гвардейцы не стали подвергать его разрушению.
Горожане, конечно, так легко, как дома, не отделались, но это уж был  особый
разговор.
     Впрочем, тогда, десять лет назад, Бран не задержался в этом городе - их
отряды сразу перебросили  под Нааму. Но и теперь ему не довелось задержаться
в Новемпопуланах. В порту Бран и Мавет  узнали, что Омри Га-Ход благополучно
прибыл  на  прошлой неделе  и столь же благополучно  отбыл в Малый Империум.
Пройдя регистрацию в конторе для  прибывающих и получив разрешение на въезд,
переселенцы Бран и Рангда направились туда же.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0573 сек.