Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Ольга Славникова - Стрекоза,увеличенная до размеров собаки

Скачать Ольга Славникова - Стрекоза,увеличенная до размеров собаки

 ***
Мать от кого-то знала - в классе думали, будто от дочери, - про
Колькин цирк и частенько вызывала в школу его собственную
родительницу. Она была неопрятна и толста бугристой нездоровой
толщиной, тоже, как и сын, всегда в каких-то нитках: белые,
бельевые, липли ей на зимнее пальто, отчего казалось, будто оно
надето прямо на ночную сорочку. Ее щекастое лицо с неожиданно
вострым лоснящимся носиком постоянно принимало пищевые оттенки:
обычно было цвета сосиски с горчицей, но когда она лезла,
отдуваясь и кланяясь, по школьной лестнице,  делалось похожим на
переспелый помидор. Дожидаясь учительницу у окна, она никогда в
него не глядела - вообще не глядела туда, куда не могла
добраться или не собиралась идти, так что ее лишенный
перспективы и якобы предельно конкретный мир, вероятно, был
условным, как театральная декорация. Страшно представить, какими
нереальными делаются сумка, или ложка, или трамвай без облака в
небе или дальней горы, - но она преспокойно пользовалась всей
этой бутафорией и доверяла тяжесть своего бурно дышащего тела
любым перилам и любой стене, в сущности, безопорным.
Впрочем, вблизи ее припухлые глаза замечали все и смотрели
цепко. Если, пока она дожидалась учительницу, мимо нее
проносился, пихаясь и скользя, расхристанный ученик, она
буквально повисала на нем и читала ему нотацию сладеньким
голосом, не столько обращаясь к нарушителю, сколько апеллируя к
подразумеваемой Софье Андреевне, словно надеясь каким-то
сверхчувственным способом вместо выговора заслужить ее
преподавательскую похвалу. Колькина мать работала не больше и не
меньше как в бухгалтерии городской тюрьмы, в плотном пристрое
новенького кирпича, словно готового и предназначенного
естественным образом вырасти в один из основных заплесневелых
корпусов, уже заранее оплетенного колючей проволокой: высокие
шесты на крыше несли паутинные узоры железного пуха, удивительно
нежного в ясные дни, на фоне голубых небес. В бухгалтерии,
однако, имелся обыкновенный коллектив, видевший зеков только
издали, во дворе, где они, обритые и в ватных робах, походили на
каких-то чужеземных азиатов, - и в этом коллективе прекрасно
знали привычку Колькиной матери вмешиваться во все, что давало
пищу ее обильным чувствам и представляло ее с хорошей стороны.
Если отмечался день рожденья, Колькина мать надевала выходную
кофту яркого пунцового атласа (на которую в тон откликались
словно бы ожившие в углах огнетушители и много красной мелочи по
столам, а стенгазеты и плакаты, где преобладал партийный цвет,
получали право полного голоса) и, нарядившись так, лучшей
подружкой терлась возле именинницы. Если случались похороны, эта
женщина, зареванная до багрового отека, принимала соболезнования
вместе с родней покойника, зачастую вовсе ее не знавшей. Когда
впоследствии кто-нибудь из озадаченных родственников пытался о
ней расспрашивать, ему ничего не удавалось толком прояснить,
потому что возле гроба, полуседая, грузная, с целой аптекой
брякающих пузырьков, Колькина мать смотрелась пятидесятилетней
теткой - кем и была в действительности, тогда как в обыкновенные
дни решительные ухватки и бодрый багрец на щеках делали ее
значительно моложе.
Может, она и была человеком, которого Катерине Ивановне не
хватало на маминых похоронах, - тонкие ее зажмуренные причитания
позволили бы дочери побыть одной в своем бесчувствии, готовясь к
минуте, когда горе действительно придет. Может, если бы добрые
люди свозили старуху на кладбище, у нее в сознании не разинулась
бы дыра, куда и провалилось все в конце концов, - ее не потянуло
бы на изломанную от солнца, со всех сторон тормозящую машинами
улицу, не повлекло бы через возникавшие из прошлого дворы, -
спасать учительницу. Однако старуху, с утра затеявшую стирать,
закрыли дома: не сумевшая умереть в положенный срок, она
утратила всякое чувство времени, и бельишко сплыло у нее из
перелившегося таза, затем поднялось в дымящейся ванне ситцевыми
пузырями, одни из которых сверлила струя кипятку. Потом
произошла авария и воду отключили - все высосалось из ванны,
оставив на дне осклизлое холодное тряпье, а старуху вечером
нашли на соседском балконе, куда она попала неизвестным образом.
Между балконами белелась провисшая веревка, привязанная с одной
стороны к ручке кастрюли с окурками, с другой к цветочному
горшку, а старуха, легкая, как мошка, продолжала протягивать
шнур между несоединимыми и валкими вещами, будто создавая
картину своего ума, и все это, не сумевшее бы выдержать веса и
пары чулок, держалось буквально на воздухе, на каком-то
исступленном и бесплотном вдохновении.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0424 сек.