Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Генрик Ибсен. - Привидения

Скачать Генрик Ибсен. - Привидения

 Действие третье

 Та же комната. Все двери настежь. Лампа по-прежнему горит на столе.  На
дворе темно, только налево на заднем плане  слабое  зарево.  ФРУ  АЛВИНГ,  в
наброшенной на голову шали, стоит на веранде и глядит в сад. РЕГИНА, тоже  в
платке, стоит чуть-чуть позади нее.

 Сцена первая

 ФРУ АЛВИНГ. Все сгорело. Дотла.
 РЕГИНА. Еще горит в подвалах.
 ФРУ АЛВИНГ. Освальд все не идет. Спасать уж нечего.
 РЕГИНА. Не снести ли ему шляпу?
 ФРУ АЛВИНГ. Он даже без шляпы?
 РЕГИНА (указывая в переднюю). Вот она висит.
 ФРУ АЛВИНГ. Ну  и  пусть.  Он,  верно,  сейчас  придет.  Я  пойду  сама
взглянуть. (Уходит через веранду.)

 Сцена вторая

 ПАСТОР МАНДЕРС (входит из передней). Фру Алвинг здесь нет?
 РЕГИНА. Сейчас только вышла в сад.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Такой ужасной ночи я еще не переживал.
 РЕГИНА. Да, ужасное несчастье, господин пастор.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Ах, не говорите. Подумать страшно.
 РЕГИНА. И как это могло случиться?..
 ПАСТОР МАНДЕРС. Не спрашивайте меня, йомфру  Энгстран.  Почем  я  знаю?
Разве и вы тоже?.. Мало того, что отец ваш...
 РЕГИНА. Что он?
 ПАСТОР МАНДЕРС. Он меня совсем с толку сбил.
 ЭНГСТРАН (входя из передней). Господин пастор...
 ПАСТОР МАНДЕРС (испуганно оборачиваясь). Вы и тут за мной по пятам?
 ЭНГСТРАН. Да надо же, накажи меня  бог!  Ох  ты,  господи  Иисусе!  Вот
грех-то какой вышел, господин пастор.
 ПАСТОР МАНДЕРС (ходя взад и вперед). Увы! Увы!
 РЕГИНА. Да что такое?
 ЭНГСТРАН. Ах, это все наша  молитва  наделала.  (Тихо  ей.)  Теперь  мы
изловим пташку, дочка. (Вслух.) И по моей милости пастор наделал такой беды!
 ПАСТОР МАНДЕРС. Но уверяю же вас, Энгстран...
 ЭНГСТРАН. Да кто же, кроме пастора, возился там со свечками?
 ПАСТОР МАНДЕРС (останавливаясь). Это вы так говорите. А  я,  право,  не
помню, была ли у меня в руках свечка.
 ЭНГСТРАН. А я как сейчас гляжу: пастор взял свечку, снял с нее пальцами
нагар и бросил в стружки.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Вы это видели?
 ЭНГСТРАН. Своими глазами.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Понять не могу. И привычки у меня  такой  нет,  снимать
нагар пальцами.
 ЭНГСТРАН. То-то вы так неумело и сняли. А ведь дело-то, пожалуй,  может
выйти очень даже скверное, господин пастор, а?
 ПАСТОР МАНДЕРС (в тревоге шагая по комнате). И не спрашивайте!
 ЭНГСТРАН (идя за ним). И господин пастор ничего не застраховали?
 ПАСТОР МАНДЕРС (продолжая шагать). Нет, нет, нет, говорят же вам!
 ЭНГСТРАН (следуя за ним). Не застраховали. А потом взяли да  подпалили.
Господи Иисусе! Вот беда!
 ПАСТОР МАНДЕРС (отирая пот со лба). Да, признаюсь!..
 ЭНГСТРАН. И  надо  же  было  стрястись  этакой  беде  с  благодетельным
заведением,  от  которого  ждали  столько  пользы  для  города  и  для  всей
окружности, как говорят. Газеты-то не помилуют господина пастор.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Да, не пощадят. Вот об этом-то я и думаю. Это  чуть  ли
не хуже всего. Все эти злобные выходки и нападки.... Ах,  прямо  ужас  берет
подумать.
 ФРУ АЛВИНГ (выходя из сада). Его и не уведешь оттуда. Помогает тушить.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Ах, это вы, фру Алвинг.
 ФРУ АЛВИНГ. Вот вы и отделались от торжественной речи, пастор Мандерс.
 ПАСТОР МАНДЕРС. О, я бы с радостью...
 ФРУ АЛВИНГ (понизив голос). Оно и к лучшему, что так случилось. На этом
приюте не было бы благословения.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Вы думаете?
 ФРУ АЛВИНГ. А вы?
 ПАСТОР МАНДЕРС. Но все-таки это ужасное несчастье.
 ФРУ АЛВИНГ. Будем смотреть на него с чисто деловой точки зрения.  Вы  к
пастору, Энгстран?
 ЭНГСТРАН (у дверей в переднюю). Так точно.
 ФРУ АЛВИНГ. Так присядьте пока.
 ЭНГСТРАН. Благодарствуйте. Я постою.
 ФРУ АЛВИНГ (пастору). Вы, вероятно, уедете с пароходом?
 ПАСТОР МАНДЕРС. Да. Он через час отходит.
 ФРУ АЛВИНГ. Так будьте добры взять все бумаги  с  собой.  Я  и  слышать
больше не хочу об этом деле. У меня есть теперь другие заботы.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Фру Алвинг...
 ФРУ АЛВИНГ. После я вышлю вам полную доверенность. Распоряжайтесь  всем
по своему усмотрению.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Я от души  готов  взять  это  на  себя.  Первоначальное
назначение дара - увы! - должно теперь измениться.
 ФРУ АЛВИНГ. Само собой.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Так я думаю пока сделать так: усадьба Сульвик  перейдет
к здешней общине. Земля все-таки чего-нибудь да стоит. Может пригодиться  не
на то, так на другое. А на проценты с капитала, положенного в сберегательную
кассу, я думаю, лучше всего поддерживать  какое-нибудь  учреждение,  которое
могло бы служить на пользу городу.
 ФРУ АЛВИНГ. Как вы сами хотите. Мне совершенно все равно.
 ЭНГСТРАН. Не забудьте моего убежища для моряков, господин пастор.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Да, да, это идея! Но надо еще подумать.
 ЭНГСТРАН. Какого черта тут думать.... Ох, господи Иисусе!
 ПАСТОР МАНДЕРС (со вздохом). И увы!  Я  даже  не  знаю,  долго  ли  мне
придется ведать этими  делами.  Общественное  мнение  может  заставить  меня
отказаться. Все зависит от того, что выяснит следствие о причинах пожара.
 ФРУ АЛВИНГ. Что вы говорите?
 ПАСТОР МАНДЕРС. А результата его никак нельзя предвидеть.
 ЭНГСТРАН (приближаясь). Ну как так? Коли тут сам Якоб Энгстран налицо?
 ПАСТОР МАНДЕРС. Да, да, но...
 ЭНГСТРАН (понижая голос). Якоб Энгстран  не  таковский  человек,  чтобы
выдать своего благодетеля в час беды, как говорится.
 ПАСТОР МАНДЕРС. Но, дорогой мой, как же...
 ЭНГСТРАН. Якоб Энгстран, яко ангел-хранитель, как говорится...
 ПАСТОР МАНДЕРС. Нет, нет. Я, право, не могу принять такой жертвы.
 ЭНГСТРАН. Нет, уж так тому и быть. Я знаю одного человека, который  уже
раз взял на себя чужую вину...
 ПАСТОР МАНДЕРС (жмет ему руку). Якоб! Вы редкая личность. Ну, зато  вам
и будет оказана помощь  -  на  ваше  убежище.  Можете  положиться  на  меня.
(Энгстран хочет поблагодарить, но не может от избытка  чувств.  Вешает  свою
сумку через плечо). И в путь. Мы поедем вместе.
 ЭНГСТРАН  (около  дверей  в  столовую,  тихо  Регине).  Едем  со  мной,
девчонка. Будешь как сыр в масле кататься.
 РЕГИНА (закидывая голову). Merci! (Идет в переднюю  и  приносит  оттуда
пастору пальто.)
 ПАСТОР МАНДЕРС. Всего хорошего,  фру  Алвинг.  И  дай  бог,  чтобы  дух
порядка и законности скорее водворился в этом жилище!
 ФРУ АЛВИНГ. Прощайте, Мандерс. (Идет  на  веранду  навстречу  Освальду,
входящему из сада.)
 ЭНГСТРАН (помогая вместе с  Региной  пастору  надеть  пальто).  Прощай,
дочка. И случись с тобою что, помни, где  искать  Якоба  Энгстрана.  (Тихо.)
Малая Гаванская.... Гм!.. (Обращаясь к фру Алвинг и Освальду.) А убежище для
скитальцев-моряков назовем "Домом камергера Алвинга". И коли все пойдет, как
я задумал, ручаюсь, он будет достоин покойного камергера.
 ПАСТОР МАНДЕРС (в дверях). Гм... гм!.. Идем же,  добрый  мой  Энгстран.
Прощайте, прощайте. (Уходит с Энгстраном в переднюю.)

 Сцена третья

 ОСВАЛЬД (идя к столу). О каком доме он говорил?
 ФРУ АЛВИНГ. Что-то вроде  приюта,  который  он  собирается  устроить  с
пастором.
 ОСВАЛЬД. Сгорит, как и этот здесь.
 ФРУ АЛВИНГ. С чего ты взял!
 ОСВАЛЬД. Все сгорит. Ничего не останется на память об отце. И  я  сгорю
тут.

 Регина недоумевающе смотрит на него.

 ФРУ АЛВИНГ. Освальд, мой бедный мальчик! Не следовало  тебе  оставаться
там так долго.
 ОСВАЛЬД (садясь к столу). Пожалуй, что так.
 ФРУ АЛВИНГ. Дай я оботру тебе лицо, Освальд. Ты весь  мокрый.  (Отирает
ему лицо своим носовым платком.)
 ОСВАЛЬД (равнодушно глядя перед собой). Спасибо, мама!
 ФРУ АЛВИНГ. Ты устал, Освальд? Не хочешь ли уснуть?
 ОСВАЛЬД (тревожно). Нет, нет.... Только не спать. Я никогда не сплю.  Я
только притворяюсь. (Глухо.) Успею еще.
 ФРУ АЛВИНГ (озабоченно глядит на него). Да, ты действительно болен, мой
дорогой.
 РЕГИНА (напряженно). Господин Алвинг болен?
 ОСВАЛЬД (раздраженно). И заприте все двери. Этот смертельный страх...
 ФРУ АЛВИНГ. Запри, Регина. (Регина запирает и останавливается у  дверей
в переднюю. Фру Алвинг сбрасывает с себя шаль, и  Регина  тоже.  Фру  Алвинг
придвигает стул и садится рядом с Освальдом.) Ну вот, я посижу с тобой...
 ОСВАЛЬД. Да, посиди. И  Регина  пусть  здесь  останется.  Пусть  Регина
всегда будет со мной. Ты ведь подашь мне руку помощи, Регина? Да?
 РЕГИНА. Я не понимаю...
 ФРУ АЛВИНГ. Руку помощи?
 ОСВАЛЬД. Да - в случае нужды.
 ФРУ АЛВИНГ. Освальд, у тебя же есть мать. Она тебе поможет.
 ОСВАЛЬД. Ты? (Улыбаясь.) Нет, мама, этой помощи ты мне не  окажешь.  (С
печальной усмешкой.) Ты! Ха-ха! (Серьезно смотрит на нее.)  В  конце  концов
тебе, конечно, было бы ближе всех. (Вспылив.) Почему ты со мной не на  "ты",
Регина? И не зовешь просто Освальдом?
 РЕГИНА (тихо). Я не знаю, понравится ли это барыне.
 ФРУ  АЛВИНГ.  Погоди,  скоро  тебе  позволят  называть   его   так.   И
присаживайся сюда, к нам. (Регина скромно и нерешительно садится  по  другую
сторону стола.) Ну вот, мой бедный, исстрадавшийся мальчик, я сниму с  твоей
души тяжесть...
 ОСВАЛЬД. Ты, мама?
 ФРУ АЛВИНГ. Освобожу тебя от всех этих  угрызений  совести,  раскаяний,
упреков самому себе...
 ОСВАЛЬД. Ты думаешь, что можешь?
 ФРУ АЛВИНГ. Да, теперь могу, Освальд. Ты вот заговорил о радости жизни,
и меня как будто озарило, и все, что со мной было в жизни, представилось мне
в ином свете.
 ОСВАЛЬД (качая головой). Ничего не понимаю.
 ФРУ АЛВИНГ. Знал бы ты своего отца, когда он  был  еще  совсем  молодым
лейтенантом! В нем радость жизни била ключом.
 ОСВАЛЬД. Я знаю.
 ФРУ АЛВИНГ. Только взглянуть на него - на душе  становилось  весело.  И
вдобавок эта необузданная сила, избыток энергии!..
 ОСВАЛЬД. Дальше?..
 ФРУ АЛВИНГ. И вот такому-то жизнерадостному ребенку, - да, он был похож
тогда на ребенка, - ему пришлось прозябать  тут,  в  небольшом  городе,  где
никаких радостей ему не представлялось,  одни  только  развлечения.  Никакой
серьезной задачи, цели жизни, а только служба. Никакого дела, в  которое  он
мог бы вложить свою душу, а только "дела". Ни единого товарища,  который  бы
способен был  понять,  что  такое,  в  сущности,  радость  жизни,  а  только
шалопаи-собутыльники.
 ОСВАЛЬД. Мама?..
 ФРУ АЛВИНГ. Вот и вышло, что должно было выйти.
 ОСВАЛЬД. Что же должно было выйти?
 ФРУ АЛВИНГ. Ты сам сказал вечером, что сталось бы с тобой, останься  ты
дома.
 ОСВАЛЬД. Ты хочешь сказать, что отец...
 ФРУ АЛВИНГ. Для необычайной жизнерадостности твоего отца не было  здесь
настоящего выхода. И я тоже не внесла света и радости в его дом.
 ОСВАЛЬД. И ты?
 ФРУ АЛВИНГ. Меня с детства учили исполнению долга, обязанностям и  тому
подобному, и я долго оставалась под влиянием этого учения. У  нас  только  и
разговору было, что о долге, обязанностях -  о  моих  обязанностей,  об  его
обязанностях.... И, боюсь, наш дом стал невыносим для твоего отца,  Освальд,
по моей вине.
 ОСВАЛЬД. Почему ты никогда ничего не писала мне об этом?
 ФРУ АЛВИНГ. Никогда прежде не представлялось мне все это в таком свете,
чтобы я могла решиться заговорить об этом с тобой, его сыном.
 ОСВАЛЬД. Как же ты смотрела на все это?
 ФРУ АЛВИНГ (медленно). Я  видела  только  одно  -  что  твой  отец  был
человеком погибшим еще прежде, чем ты родился...
 ОСВАЛЬД (глухо). А-а! (Встает и идет к окну.)
 ФРУ АЛВИНГ. И вот еще меня преследовала мысль, что Регина, в  сущности,
своя в доме, как и мой собственный сын.
 ОСВАЛЬД (быстро оборачиваясь). Регина?..
 РЕГИНА (вскакивая, едва внятно). Я?..
 ФРУ АЛВИНГ. Да, теперь вы оба знаете.
 ОСВАЛЬД. Регина!
 РЕГИНА (как бы про себя). Так мать была, значит, таковская...
 ФРУ АЛВИНГ. Твоя  мать  во  многих  отношениях  была  хорошая  женщина,
Регина.
 РЕГИНА. Но все-таки таковская. Да, и я иногда так думала, но....  Ну-с,
сударыня, так позвольте мне уехать сейчас же.
 ФРУ АЛВИНГ. Ты серьезно хочешь, Регина?
 РЕГИНА. Ну да, конечно.
 ФРУ АЛВИНГ. Разумеется, ты свободна, но...
 ОСВАЛЬД (идет к Регине). Уезжаешь? Но ведь ты своя в доме.
 РЕГИНА. Merci, господин Алвинг... Да, теперь, верно, я могу  звать  вас
Освальдом. Но это совсем не так вышло, как я думала.
 ФРУ АЛВИНГ. Регина, я не была с тобой откровенна...
 РЕГИНА. Да, уж грешно сказать! Знай я, что Освальд  больной....  И  раз
теперь между нами не может выйти ничего серьезного.... Нет, я никак не  могу
запереться тут в деревне и загубить свою молодость в сиделках при больных.
 ОСВАЛЬД. Даже при таком близком тебе человеке?
 РЕГИНА. Нет уж, знаете. Бедной девушке надо пользоваться молодостью.  А
то и оглянуться не успеешь, как сядешь на мель. И во мне ведь тоже есть  эта
жизнерадостность, сударыня!
 ФРУ АЛВИНГ. Да, увы.... Не сгуби себя, Регина!
 РЕГИНА. Ну, чему быть, того не миновать. Если Освальд пошел в отца, так
я, верно, в мать.... Позвольте спросить, сударыня, пастор знает насчет меня?
 ФРУ АЛВИНГ. Пастор Мандерс все знает.
 РЕГИНА (суетливо набрасывает платок). Так мне надо поскорее  собраться,
чтобы захватить пароход. Пастор такой человек - с ним  можно  поладить.  Да,
сдается, что и мне будет так же с руки попользоваться теми денежками, как  и
этому противному столяру.
 ФРУ АЛВИНГ. Желаю, чтобы они пошли тебе впрок.
 РЕГИНА (глядя на нее в упор). А не мешало бы вам,  сударыня,  дать  мне
воспитание, как дочери благородного человека.  Оно  бы  больше  подошло  для
меня.  (Закидывая  голову.)  Ну  да   наплевать!   (Озлобленно   косясь   на
закупоренную бутылку.) Мне, пожалуй, еще доведется  распивать  шампанское  с
благородными господами.
 ФРУ АЛВИНГ. А понадобится тебе родной дом, Регина, приходи ко мне.
 РЕГИНА. Нет, покорно благодарю. Пастор Мандерс, верно, позаботится  обо
мне. А плохо придется, так я знаю дом, который мне ближе, который мне ближе.
 ФРУ АЛВИНГ. Чей же это?
 РЕГИНА. Приют камергера Алвинга.
 ФРУ АЛВИНГ. Регина, я вижу теперь - ты погибнешь!
 РЕГИНА. Э, ладно! Adieu! (Кланяется и уходит через переднюю.)

 Сцена четвертая

 ОСВАЛЬД (глядя в окно). Ушла!
 ФРУ АЛВИНГ. Да.
 ОСВАЛЬД (бормочет). Как все это было нехорошо.
 ФРУ АЛВИНГ (подходит к нему и кладет ему руки на плечи). Освальд, милый
мой, это очень потрясло тебя?
 ОСВАЛЬД (оборачиваясь к ней лицом). Это насчет отца, что ли?
 ФРУ АЛВИНГ. Да, насчет твоего несчастного отца. Боюсь, что это  слишком
сильно на тебя подействовало.
 ОСВАЛЬД. С чего ты взяла? Разумеется, меня это крайне поразило.  Но,  в
сущности, мне это довольно безразлично.
 ФРУ АЛВИНГ (снимая руки). Безразлично? Что твой отец был так бесконечно
несчастен?!
 ОСВАЛЬД. Разумеется, мне жаль его, как и всякого другого на его  месте,
но...
 ФРУ АЛВИНГ. Только? Родного отца!
 ОСВАЛЬД (раздражительно). Ах, отца... отца! Я же не знал  совсем  отца.
Только и помню, что меня раз стошнило по его милости.
 ФРУ АЛВИНГ. Прямо подумать страшно! Неужели все-таки ребенок не  должен
чувствовать привязанности к своему родному отцу?
 ОСВАЛЬД. А если ему не за что благодарить отца? Если он  даже  не  знал
отца? Или ты в самом деле так крепко  держишься  старых  предрассудков,  ты,
такая развитая, просвещенная?
 ФРУ АЛВИНГ. Так это один предрассудок!..
 ОСВАЛЬД.  Ты  сама  должна  понимать,  мама,  что  это  просто  ходячее
мнение.... Одно из многих пущенных в ход, чтобы затем...
 ФРУ АЛВИНГ (потрясенная). Стать привидениями.
 ОСВАЛЬД (бродя по комнате). Да, пожалуй, назови их привидениями.
 ФРУ АЛВИНГ (порывисто). Освальд... так ты и меня не любишь?
 ОСВАЛЬД. Тебя-то я хоть знаю...
 ФРУ АЛВИНГ. Да, знаешь, и только!
 ОСВАЛЬД. И знаю, как горячо ты любишь меня, за что, конечно, я и должен
быть тебе благодарен. И вдобавок ты можешь быть мне  бесконечно  полезна  по
время болезни.
 ФРУ АЛВИНГ.  Да,  да,  Освальд.  Не  правда  ли?  О,  я  просто  готова
благословлять твою болезнь за то, что  она  привела  тебя  ко  мне.  Я  вижу
теперь, что ты еще не мой, мне надо завоевать тебя.
 ОСВАЛЬД (раздражительно). Да, да, да, все это одни разговоры. Ты помни,
я больной человек, мама. Не могу много думать о других, мне впору  думать  о
себе самом.
 ФРУ АЛВИНГ (упавшим голосом). Я буду  довольна  и  малым  и  терпелива,
Освальд.
 ОСВАЛЬД. И весела, мама!
 ФРУ АЛВИНГ. Да, да, мой мальчик, ты прав. (Подходит к нему.) Ну что же,
сняла я с тебя тяжесть упреков и угрызений совести?
 ОСВАЛЬД. Да. Но кто снимет тяжесть страха?
 ФРУ АЛВИНГ. Страха?
 ОСВАЛЬД (бродя по комнате). Регину и просить не пришлось бы.
 ФРУ АЛВИНГ. Я не понимаю. Какая связь: этот страх и Регина?
 ОСВАЛЬД. Очень теперь поздно, мама?
 ФРУ АЛВИНГ. Раннее утро. (Выглядывает в окно веранды.) Заря  занимается
на высотах. И погода будет ясная, Освальд. Скоро ты увидишь солнце.
 ОСВАЛЬД. Очень рад. О, у меня еще может быть много радостей в  жизни  -
будет для чего жить...
 ФРУ АЛВИНГ. Еще бы!
 ОСВАЛЬД. Если я и не могу работать, то...
 ФРУ АЛВИНГ. О, ты скоро опять будешь в состоянии работать, мой  дорогой
мальчик. Теперь ты сбросил с себя всю эту тяжесть угрызений и сомнений.
 ОСВАЛЬД. Да, хорошо, что ты избавила меня от этих фантазий. И только бы
мне удалось покончить еще с одним... (Садится на диванчик.) Давай поговорим,
мама.
 ФРУ АЛВИНГ. Давай, давай! (Придвигает к дивану кресло и садится рядом с
Освальдом.)
 ОСВАЛЬД. А тем временем и солнце взойдет. И ты узнаешь. И  я  избавлюсь
от этого страха.
 ФРУ АЛВИНГ. Ну, что же я узнаю?
 ОСВАЛЬД (не слушая ее). Мама, ты ведь сказала вечером, что ни в чем  не
можешь мне отказать, если я попрошу тебя?
 ФРУ АЛВИНГ. Да, сказала.
 ОСВАЛЬД. И сдержишь слово?
 ФРУ АЛВИНГ. Можешь положиться на  меня,  мой  дорогой,  единственный!..
Ведь я только для тебя одного и живу.
 ОСВАЛЬД. Да, да, так слушай... Ты, мама, сильна духом, я  знаю.  Только
оставайся спокойно на месте, когда услышишь.
 ФРУ АЛВИНГ. Да что же это такое? Что-то ужасное?..
 ОСВАЛЬД. Не кричи. Слышишь? Обещаешь? Будешь сидеть смирно  и  тихонько
разговаривать со мной об этом? Обещаешь, мама?
 ФРУ АЛВИНГ. Да, да, обещаю, только говори!
 ОСВАЛЬД. Так вот, знай, что эта усталость, эта невозможность  думать  о
работе - это еще на самая болезнь...
 ФРУ АЛВИНГ. В чем же самая болезнь?
 ОСВАЛЬД. Болезнь, доставшаяся мне в наследство, она...  (Указывая  себе
на лоб, добавляет еле слышно) сидит тут.
 ФРУ АЛВИНГ (почти лишаясь языка). Освальд!.. Нет, нет!
 ОСВАЛЬД. Не кричи. Я не выношу крика.  Да,  сидит  тут  и  подстерегает
момент. И может прорваться наружу когда угодно.
 ФРУ АЛВИНГ. О, какой ужас!
 ОСВАЛЬД. Только спокойнее.... Так вот каково мое положение...
 ФРУ АЛВИНГ (вскакивая). Это неправда, Освальд!  Этого  не  может  быть!
Нет, нет, это не так!
 ОСВАЛЬД. У меня уже был один припадок. Он  скоро  прошел.  Но  когда  я
узнал, что со мной было, меня охватил страх,  гнетущий,  невыносимый  страх,
который и погнал меня домой, к тебе.
 ФРУ АЛВИНГ. Так, значит, страх!..
 ОСВАЛЬД. Да, ведь это неописуемо, отвратительно! О, если б еще это была
обыкновенная смертельная болезнь... Я не так уж боюсь умереть, хотя и охотно
пожил бы подольше...
 ФРУ АЛВИНГ. Да, да, Освальд, ты будешь жить!
 ОСВАЛЬД. Но это так отвратительно. Превратиться  опять  в  беспомощного
ребенка, которого кормят и.... Нет, этого нельзя и выразить!
 ФРУ АЛВИНГ. За ребенком будет ходить мать.
 ОСВАЛЬД (вскакивая). Нет, никогда. Именно этого я и не хочу. Я не  могу
вынести мысли, что я, быть может,  проживу  в  таком  положении  много  лет,
состарюсь, поседею. И ты можешь умереть за это время. (Присаживаясь на ручку
кресла матери.) Ведь это  не  непременно  сразу  кончается  смертью,  сказал
доктор. Он назвал эту болезнь своего рода размягчением мозга...  или  чем-то
вроде этого. (С мрачной улыбкой.) Название, по-моему,  звучит  так  красиво.
Мне всегда представляются при этом драпри вишневого бархата, - так и хочется
погладить...
 ФРУ АЛВИНГ (вскакивает). Освальд!
 ОСВАЛЬД (вскакивает и опять начинает бродить  по  комнате).  И  вот  ты
отняла у меня Регину. Будь она со мной, она подала бы мне руку помощи.
 ФРУ АЛВИНГ (подходя к нему). Что ты хочешь сказать, мой дорогой?  Разве
есть такая помощь в свете, которой бы я не оказала тебе?
 ОСВАЛЬД. Когда я оправился от этого припадка, доктор  сказал  мне,  что
если припадок повторится, - а он повторится, - то надежды больше не будет.
 ФРУ АЛВИНГ. И он был так бессердечен!..
 ОСВАЛЬД. Я потребовал от него. Я сказал, что мне надо сделать кое-какие
распоряжения... (Лукаво улыбаясь.) Так оно и есть. (Вынимая  из  внутреннего
бокового кармана коробочку.) Мама, видишь?
 ФРУ АЛВИНГ. Что это такое?
 ОСВАЛЬД. Порошок морфия.
 ФРУ АЛВИНГ (в ужасе глядит на него). Освальд, мальчик мой...
 ОСВАЛЬД. Я скопил двенадцать облаток...
 ФРУ АЛВИНГ (желая выхватить коробочку). Отдай мне, Освальд!
 ОСВАЛЬД. Еще рано, мама. (Снова прячет коробочку.)
 ФРУ АЛВИНГ. Этого я не переживу.
 ОСВАЛЬД. Надо пережить. Будь при мне здесь Регина, я бы сказал ей,  что
со мной... и попросил бы ее об этой последней услуге: она бы оказала ее мне,
я знаю.
 ФРУ АЛВИНГ. Никогда!
 ОСВАЛЬД. Когда бы этот ужас поразил меня, и она увидела бы, что я  лежу
беспомощный, как малое дитя, безнадежно, безвозвратно погибший...
 ФРУ АЛВИНГ. Никогда в жизни Регина не сделала бы этого!
 ОСВАЛЬД. Регина сделала бы. Она так восхитительно легко решает все.  Да
ей скоро и надоело бы возиться с таким больным.
 ФРУ АЛВИНГ. Так, слава богу, что ее здесь нет.
 ОСВАЛЬД. Значит, теперь тебе придется оказать мне эту услугу, мама.
 ФРУ АЛВИНГ (с громким криком). Мне!
 ОСВАЛЬД. Кому же, как не тебе?
 ФРУ АЛВИНГ. Мне! Твоей матери!
 ОСВАЛЬД. Именно.
 ФРУ АЛВИНГ. Мне, давшей тебе жизнь!
 ОСВАЛЬД. Я не просил тебя о жизни. И что за жизнь ты мне дала? Не нужно
мне ее! Возьми назад!
 ФРУ АЛВИНГ. Помогите! Помогите! (Бежит в переднюю.)
 ОСВАЛЬД (догоняя ее). Не уходи от меня. Куда ты?
 ФРУ АЛВИНГ (в передней). За доктором для тебя, Освальд! Пусти меня.
 ОСВАЛЬД (там же). Не пущу. И никто сюда не войдет.

 Слышится звук защелкивающегося замка.

 ФРУ АЛВИНГ (возвращаясь). Освальд!.. Освальд!.. Дитя мое!..
 ОСВАЛЬД (за нею). Есть ли у тебя в груди сердце, сердце матери, что  ты
можешь видеть мои мучения - этот невыносимый страх?
 ФРУ АЛВИНГ (после минутного молчания, твердо). Вот тебе моя рука.
 ОСВАЛЬД. Ты согласна?..
 ФРУ АЛВИНГ. Если это окажется необходимым. Но этого не будет. Нет, нет,
никогда! Невозможно!
 ОСВАЛЬД. Будем надеяться. И постараемся жить вместе как  можно  дольше.
Спасибо,  мама.  (Садится  в  кресло,  которое  фру  Алвинг   придвинула   к
диванчику.)

 Занимается день, лампа все горит на столе.

 ФРУ АЛВИНГ (осторожно подходя к Освальду). Ты теперь успокоился?
 ОСВАЛЬД. Да.
 ФРУ АЛВИНГ. (наклоняясь к нему). Ты просто  вообразил  себе  весь  этот
ужас, Освальд. Все это одно воображение. Ты не вынес потрясения.  Но  теперь
ты отдохнешь - дома, у своей матери, мой ненаглядный мальчик.  Все,  на  что
только укажешь, то и получишь, как в детстве. Вот видишь - припадок  прошел.
Видишь, как легко все прошло. О, я знала!.. И смотри, Освальд, какой  чудный
день занимается! Яркое солнце. Теперь ты увидишь  свою  родину  в  настоящем
свете. (Подходит к столу и гасит лампу.)

 Восход солнца. Ледник и вершины скал в глубине ландшафта озарены  ярким
блеском утреннего солнца.

 ОСВАЛЬД (сидит, не шевелясь в кресле спиной к веранде и вдруг говорит).
Мама, дай мне солнце.
 ФРУ АЛВИНГ (у стола, в недоумении). Что ты говоришь?
 ОСВАЛЬД (повторяет глухо, беззвучно). Солнце... Солнце...
 ФРУ АЛВИНГ (бросаясь к нему). Освальд, что  с  тобой?  (Освальд  как-то
весь осунулся в кресле, все мускулы его ослабли, лицо  стало  бессмысленным,
взор тупо уставлен в пространство. Дрожа от ужаса.)  Что  это?  (С  криком.)
Освальд! Что с тобой (Бросается перед ним на колени и трясет его.)  Освальд!
Освальд! Взгляни на меня! Ты не узнаешь меня?
 ОСВАЛЬД (беззвучно, по-прежнему). Солнце... Солнце...
 ФРУ АЛВИНГ (в отчаянии вскакивает, рвет на себе волосы и  кричит).  Нет
сил вынести! (Шепчет с застывшим  от  ужаса  лицом.)  Не  вынести!  Никогда!
(Вдруг.) Где  они  у  него?  (Лихорадочно  шарит  у  него  на  груди.)  Вот!
(Отступает на несколько шагов и кричит.) Нет! Нет! Нет!..  Да!..  Нет!  Нет!
(Стоит шагах в двух от него, запустив пальцы в волосы  и  глядя  на  сына  в
безмолвном ужасе.)
 ОСВАЛЬД (сидя неподвижно, повторяет). Солнце... Солнце...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1295 сек.