Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Лирика

Александр Ильянен - И ФИНН

Скачать Александр Ильянен - И ФИНН

     ( ( (

    Два дня без него. К ночи ужасная тревога. Днем  спасаюсь  в  работе.
Толмачу французам, которые приехали чинить лазерную трубку прибора, тес-
тирующего на Эйдс (Сида - фр.).
    20 июля: ничего день. Погода странная, а так нормально.
    Потом ездил к голубчику и спал с ним.
    Получил письмо от Ирины Львовны, там же - два стихотворения. И  финн
сочиняется. В воздухе. И головах. Это должно быть  эссе.  О  странностях
любви.
    Вечером в моем любимом углу читаю словарь.

    ( ( (

    Работа с французами закончилась. Водил их  в  квартиру  Достоевского
пыльные стулья смотреть и детскую книжку, где  звери  рычат,  мяукают  и
блеют. Они в восторге. Ложная скромность не удержала  меня  напомнить  о
том, что некогда и я родился рядом: вон в той стороне, на соседней  ули-
це. Потом трогательно прощались в баре отеля Ленинград ,  пили  холодное
пиво и желали друг другу удач. Прост!
    В тот же день: ездили с голубчиком на залив. Шли пешком от Солнечно-
го к Сестрорецку. На даче спорили. У него несносный характер, а  у  меня
терпения нет и мудрости не хватает. Но долго обижаться я на него не  мо-
гу.

    ( ( (

    на другой день: в условленный час он не пришел. Я ждал  у  крепости:
он не пришел. Свободный я поехал к себе.
    (написано в субботу вечером по-франц., перед сном)
    Воскресенье утром в Пушкине (быв. Царское Село).  Слушал  мессу  под
звуки органа забывал многое несовершенное и досадное.  Ждал  на  перроне
мой вагон, чтобы поехать в Вырицу.
    Сашенька вечером поздно позвонил (я уже  собирался  отключить  теле-
фон): объяснялся и говорил о недоразумении. Мне было  странно  спокойно.
Да именно: все равно. С самим собой редкий консенсус.  Пытался  разжало-
бить меня. Я внимал рассеянным ухом, думая о покое, который был  обретен
так чудесно.
    Еду в вагоне и вспоминаю обо всем пережитом. Хорошо, что  никуда  из
вагона стремиться не надо. А какая тоху-бовоху случилась до  этих  дней:
невообразимо. Рой бесов дергал за все шнуры: я дергался  и  самому  было
противно.
    Теперь во мне спокойствие и счастье.
    Когда мы возвращались на электричке с дачи он, очевидно чтобы  доса-
дить мне, рассказывал о своем прежнем любовнике. Описывал как атлетичес-
кого и доброго. Майн Гот, думалось, зачем все это восторженно придумыва-
ет? Ночью было холодно, даже его горячая спина не  согревала.  Ночь  без
любви. Два далеких тела в кровати на веранде. Я спрашивал  себя:  сможет
ли жить без меня? Таким глупым вопросом истязал. Может быть он и  привя-
зался ко мне. Но дальше что? Пожалуй лучше расстаться, но как?

    ( ( (

    Уже он надоел мне порядком. В воскресенье отдыхаю от  него.  За  все
благодарю как известно. Все остывает и я могу уже  спекулятивно  рассуж-
дать. Мне кажется, что я вновь рождаюсь. Или нет: нахожу себя вновь, уз-
наю очертания своих берегов, своей суши и островов. Сомнение приходит на
помощь, а не торчит философическим осколком (от камня), не ранит. За ра-
дость мыслить можно ли благодарить? Да и не мыслить  тоже  ничего,  хоть
так: за окно смотреть и водить головой что-то все-таки улавливая и пони-
мая. Хоть чуть-чуть. Я как будто очнулся после обморока. Не знаю еще что
без любви, тоска. Но это потом. А пока: вагон и счастье. Патати е  пата-
та.
    (записано в вагоне по-фран).
    В этом есть очевидно авантюризм, если не называть это свободой  (не-
которые спутают это с вольностью или дерзостью). Не умея  писать  ни  на
каком языке, т.е. то по-франц. то по-русски, то какие-то слова на немец-
ком вдруг всплывают... Сам же оставаясь неизвестно кто:  полу-финн,  по-
лу-русский. Как тут не стремиться к совершенству, не  любить  красоту  и
доброту (о словарь!) хотя бы буквы! Вот и река показалась, мост  проеха-
ли, пора выходить. Ступаю на перрон как на землю. Как тот Поэт  Бодлера,
которому тяжело ходить с народом. А мне каково?
    Ему крылья мешают ходить. А у меня нет крыльев?

    ( ( (

    Записано на пне в живописном месте, где река, дачи, сосны
    (по франц.)
    В словаре прочел: роман умер с Достоевским. Все.  Точка.  Родился  с
Донкишотом и умер совсем, европейский!
    Вот утешение и благая весть!
    Финита иль романо! Не надо больше настраивать и громоздить. До обеда
на веранде думало новом жанре, который допотопно на глине еще  существо-
вал, до букв даже, устно ет сетера.
    Ничего не стал придумывать: все в словаре объяснено.
    Слава Богу.
    Главное, предположительно, не жанр, ни новый ни старый, никакой. Это
- все остальное, т.е. литература!
    О том, что главное додумать не успел: гранд дама ждала к обеду. Надо
было вставать  с  пня,  подниматься  в  гору  тропинкой  между  соснами.
Мелькнула лишь догадка о главном, которое длится восемь секунд, недости-
жимо, недосягаемо ет сетера. Обо всем Достоевский проговорился. Мне  же:
напоминать, повторять.

 

 

    ( ( (

    О технике письма. Мне кажется все дело в скорости. Кроме других  из-
вестных обстоятельств: они - данность. Многих же писателей губит  именно
это неумение (незнание или невозможность использовать) эту формулу (мас-
са: скорость чему то равно).
    А масса, состоящая из общих мест (суждений, картинок) если не сжима-
ется до определенной плотности в определенный момент  движения  остается
мертвым подобием текста, на которые ет сетера.
    На веранде: время высокой дружбы.

    ( ( (

    Еду в вагоне обратно. Желание: не доставать тетради и не писать. Мо-
мент, когда решается высокое. Когда: ни лжи, ни правды. Лишь: радость  в
предчувствии воли. Которая расковывается.
    (извините за пыльный язык)

    ( ( (

    Вечером раздается звонок. Мне, уставшему после высокой борьбы и  от-
дохнувшему у реки и на веранде, слышать этот голос:  ...  Во  мне:  спо-
койствие и счастье. Зачем нарушать и смущать? Он - тонкий  и  чувствует,
что я далеко, а его слова рассыпаются пылью не  успев  коснуться  сердца
(он рассчитывает только на слух сердца). Он растерян: что со мной случи-
лось?
    Когда умрет мой роман? Роман - мой сад. Вне - соловьи не поют  и  не
цветут розы.
    Без него, без семьи. Пустыня и свет.
    (записано по-франц.)
    Понедельник. На пляже у крепости загораем и смотрим на воду. Едем  к
нему, там любим друг друга. Пока лежим и молчим, взглядом нахожу  знако-
мые предметы, они объясняют это пространство, делают его доступным,  по-
нятным.

    ( ( (

    Между желанием не писать: т.е. не нарушать  тишины,  не  довольство-
ваться смотрением или слушанием... и необходимостью: для опоры, чтобы не
поскользнуться, не сорваться  создать  некоторое  количество  текста  из
букв: на этой площадке можно уже сделать остановку и  созерцать,  смотря
вниз - бездну или вверх - бездонную же пустоту.

    ( ( (

    На берегу озера: нас двое. Кто еще нужен? Когда есть весь мир. Возв-
ратились с прогулки (знакомый маршрут: вдоль берега любуясь водой, камы-
шами и птицами. Все это в закатный час) Чтобы избежать смерти, наверное,
т.е. завершенного - совершенного, после чего жизнь теряет  всякий  смысл
(но этого мы не понимаем и слава Богу!) мы спорим, злимся, упорно не же-
лая уступать. На веранде он читает мне вслух: я сижу у маленького стола,
голову подперев рукой и смотрю как читает: в плавках одних полулежит  на
кровати, напоминая Иду Рубинштейн (картина Серова).
    Белая ночь все длится. Из-за простуды не могу заснуть,  ворочаюсь  и
мешаю ему спать. Потом среди ночи встаю и через калитку выхожу на  берег
озера: поражает красота лунного пейзажа. Озеро, огни вдали  по  берегам,
сосны. Женщина в ночи: уверенная, что никто не может  быть  в  этот  час
здесь же с ней рядом: снимает трусы и моется в сонной  воде.  Прекрасная
картина при свете луны. Скузи (итал.)
    С ним не холодно: греет его тело.  Как  бы  поудобнее  лечь:  нахожу
удобное положение и засыпаю. Утром звонит будильник. Наши соседи - моло-
дая пара (они очаровательны, он и она - студенты) уже  уехали  в  город.
Бежим на электричку. В вагоне можно немного  подремать.  Вот  и  финбан.
Спускаемся в подвальчик позавтракать: кофе и пирожки.  Там  же  толпятся
академические: курсанты и офицеры. Остальные люди. (записано  на  службе
по-французски)
    Записано в тот же день по-французски.
    Пишу об этом, а думаю о другом.
    Выхожу во двор службы: смотрю на белые цветы флоксы и вспоминаю, что
совсем недавно встретил здесь покойного хореографа Чечина.  Зачем  умер?
Наверное, устал. Старухи на службе говорили: какой молодой умер!





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0452 сек.