Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Сергей Чилингарян - Бобка

Скачать Сергей Чилингарян - Бобка

Теперь было пусто, жирная бумага в кустах уже обнюхана, да Бобка и не хотел
есть. Он прислушался и огляделся: где же постоянные псы? Запахов полно, есть
и чужие; все свежо, но беспорядочно обегано. Бобка зашел за вокзальное
здание, где в тени и зелени низкой оградки иногда отдыхали они, - но и там
никого. Бобка пронзительно гавкнул - до того захотелось общения. Побежал
между рельсами к морщеному шлангу, который свисал сверху, и под ним
скапливалась лужица. Похлебал теплой воды, потом перебежал на ту сторону
станции. Там, на крайнем пути, был товарный поезд. Прошмыгнув по уводящему
под ним густому следу, Бобка различил в низинке шевеление высокой травы.
Мелькали озабоченные спины. Они! Бобка бросился с невысокой насыпи, и сухие
стебли хлестнули его за прыть.
Подбежав, он пуще возбудился, что ощутил всех сразу - разноп„сица; целая
свора! Бегло внюхался. Отвечали ему брезгливо, воротя морду и сдержанно
рыча. Он сразу и учуял - сука! - всю округу собрала... Были тут все: и
чумазый Бич, ночующий при котельной, и Рыжий, вожак-заводила, и Понурый -
старый, крупный, но осторожный бродяга, и кобели средних дворняжьих
размеров, а поодаль - прочая шавкотня, с самым малым из них - кудлатым
Шматком. А один был местный, убежавший со двора с обрывком цепи на шее.
Кобели дозволили Бобке обнюх, стерпели его короткую струйку тут же в
сторонке. Глухо рыча, заявили о себе главные. Было их несколько, сука еще
сама не разохотилась и избранника не выделяла - может, и совсем ей никто не
пришелся. Кобелям же одинаково ударило в нюх, примиряться они не хотели, что
любой из них, отдельно, - не избранник. Каждый надеялся, в том числе и
Понурый; от долгой бродячей жизни спина у него прогнулась, хвост уныло
висел, - устал махать без толку всем подряд. Он держался особо, на суку не
покушался, но и не отставал.
Оказавшись в своре, Бобка с суматохи не учел, что вожаки терпеливо стерегли
удачу. Его объяло ласковым жаром, словно он лег животом на горячую золу.
Одуряющий ком в голове окреп, стучался из ушей - и согласно с ним билось в
горле. Близость суки оттеснила охоту играть. Суетясь подле суки, Бобка
семенил лапами, от томительного жара грудь его вздымалась, он вскидывался,
но сука, оборачиваясь, с визгом цапала его за шкуру. Бобка смущался,
отдергивал голову, но не отступал и, чуть помедлив, вновь загребал ее
лапами.
Вожаки вначале притихли. Озадачась Бобкиной решимостью и мало ли каким его
неизвестным преимуществом, они чуть слышно рычали. Но вскоре донюхали, что
это все тот же Бобка, ни с чего обнаглевший; и никакое это не преимущество -
а смердный дух, как от пьяных людей.
Первым ожесточился Рыжий, за ним - Бич и Цепной. От брезгливой злости у них
вздернулись губы, и все трое накинулись на Бобку. Хотели цапнуть свое и
средние кобели, но им не нашлось вокруг Бобки места. Под шум грызни сука
выбралась из низинки и устремилась к кустам, за которыми начинался лес.
Свара так же быстро распалась, и псы побежали вслед. Гремел обрывок цепи на
шее Цепного, как бубенец, дыхание псов отзывалось шелестом стеблей; высокие
травы подхлестывали головками, полными зрелого семени. Разбрызгивались
врасплох кузнечики. Кобели поднимали головы, уточняя бег. Бежал и Бобка,
встряхивая покусанным ухом.
Сука посмотрела в глубь леса: там было прохладно, тихо - и захотела бежать
туда. Но сразу же вдруг повернула обратно, в сторону станции, - может,
решила, что все равно надо постоянно уходить от кобелей - тогда уж лучше
заодно рыскать пищу.
Она повлекла за собой свору на насыпь, пробежала под товарным поездом и
остановилась у лужи под резиновым шлангом. Поспешно похлебала воды. Кобели,
столпившиеся возле, не мешали ей. Один лишь Бобка с разозленного отчаяния
хотел сразу достичь ее, но его остановили оскаленные морды.
Сука пошла рыскать по растоптанной траве вдоль платформы. Оберточные бумаги
уже прогоркли под солнцем, а свежего населенного поезда еще не было.
Из вокзального здания вышел человек в черной форме со строгой фуражкой. Он
посмотрел в сторону головы товарного и махнул туда рукой. Потом увидел
замершую свору, не спеша разглядел ее и, узнав знакомца, крикнул:
- Бич! Поди сюда!
Бич дрогнул и вильнул хвостом, посомневался на месте, а сука решила, что
дежурный человек может покормить ее, и подалась было к нему. Но кобели не
дали. Они заподозрились, увидев, как Понурый опустил голову и обвис ушами,
показывая, что он не интересуется человеком, даже не прислушивается к нему -
вот даже уши не насторожил, а бежит своей дорогой. И он действительно
потрусил от здания, будто в ту сторону и направлялся. Кобели и сами
догадались: "Уходим отсюда - человек смотрит".
Рыжий заворотил плечом голову суки, и она вновь побежала вдоль платформы,
мимо запертых будок, отхожих и мусорных мест, мимо длинного сарая с
эстакадой под низким козырьком крыши, - но ничего путного не нашла. Дальше
начинались домики среди жухлых садов, там помойки скуд- ные - там в каждом
дворе свой законный пес.
И суку опять потянуло в лесную прохладу. Прыгая поперек путей, свора
устремилась за ней. Цепной враскорячку расставлял передние лапы. Шматок
оскользнулся на рельсе, испуганно взвизгнул и оглянулся. Под присмотром
Рыжего и Бича сука забежала под один из вагонов в хвосте поезда. Бобка
обогнал всех стороной и ухнул вниз по насыпи, чтобы первым встретить суку.
Но та чего-то задержалась под вагоном - может, утешилась тенью и решила тут
передохнуть. Бобка взобрался обратно. Сука постояла немного и присела на
прохладный песок между шпалами. Кобели выстроились с двух сторон вдоль
рельсов. Бобка забежал под вагон и приластился к суке, домогаясь поднять ее.
Та в ответ оскалилась. Рыжий, разъярившись Бобкиной прытью, взвился на него
- но стукнулся головой о железку и примолк. Сука вскочила и отбежала в
укромное место под вагоном - между колес. За ней переместились кобели и
передними лапами утвердились на рельсах. Сука не решалась сесть; просто
стояла, пережидая. Теперь осмелел Бич. Скалясь половиной морды на Бобку, он
подошел к суке, вскинулся передними лапами - и, как и Рыжий, ударившись о
днище, отошел в ряд с остальными, но был теперь ближе всех к суке. Его лапы
уперлись в рельс у самого колеса.
Сука не собиралась выбегать из-под вагона, убедившись, что ей там надежней.
Прочие кобели перебрались на шпалы между рельсами; иные присели в отдалении,
а вожаки и пара средних кобелей принялись облаивать суку за то, что она всем
такая недоступная. Они лаяли на нее в два ряда - и друг на друга, вторя:
"вот-вот!" - они все понимают, "вот-вот-вот!" - они теперь сплотились в
своей обиде. Лишь Бобка и напротив него Рыжий с Бичом нет-нет да и
ужесточались с лая на рык, не решаясь, однако, сцепиться под вагоном, больно
наказывающим по темени.
Так они лаяли, а сука ждала в уюте, потом снова села и даже прилегла - как
вдруг несколько внезапных звуков оборвали кобелий лай. Вначале был крик
Дежурного: "Бич! Бич!", - вслед за ним гуднуло на другом конце поезда, будто
пробасил огромный шмель, и оттуда, от головы, покатился, стал быстро
нарастать грохот неподвижных вагонов. Станционные псы знали это наползающее
громыхание; сразу после него начнется большое движение: пойдут ваго- ны - и
надо быть начеку. Псы вздрогнули, а в следующий миг, когда грохот не дошел
еще до середины поезда, уже отпрянули врозь - и шавкотня, подброшенная
чутким испугом, и кобели, что были ближе к колесам, и чуть припоздавшая сука
- она дернулась с места, когда гром докатился до их вагона.
Пробегая мимо Бобки, она обдала его близким духом - и Бобка оторопел,
взволновавшись. Он замер на миг, чтобы устремиться вслед, но тут его слуха,
подглохшего от шумной крови, достиг пригрохотавший сцеп, и Бобка дернулся
наконец сам, последний из всех. Передние лапы оттолкнулись от рельса, но -
то ли слишком суетно дернулся Бобка, то ли его лапа, ближняя к колесу, упи-
ралась в рельс у самой кромки, - но она, эта лапа, оскользнулась вперед... В
тот же миг Бобка услышал в ушах хруст, ощутил немоту в подушечках лапы, а по
его носу провернулось масляное теплое железо. Тут же его оглушила боль - и
свой вопль. Он кубарем отдернулся от колеса, от чудовищной боли, что
осталась за ним. Скатившись с насыпи, припустил со всех лап... - хотел
припустить... - и сделал уже несколько прыжков, но они получились нетвердые,
с провалами, будто одна передняя лапа каждый раз попадала в ямку, а на
каждый прыжок при- ходился удар острой боли. Ударила в нос неизвестно откуда
взявшаяся кровь. Боб- ка припал наземь и с надрывом заскулил. Но боль не
вытолкнулась наружу - она огорячилась, стала мокрой. Бобка узнал, откуда она
идет, вместе с кровью - из укоротившейся правой лапы, будто лапа так сильно
подогнулась, что ее не видно. Он стал суматошно лизать густо текущую кровь,
торопясь вместе с нею зализать боль. Вылизал конец лапы до чистой кости, а
боль не ушла обратно; от жестких шлепков языка она усилилась. И тогда Бобка
заскулил ввысь - про- тяжно, без надежды, лишь для того, чтобы известить
окружающих, что ему тяж- ко, чтобы его как-нибудь утешили или хотя бы
остерегли от дальнейшей боли.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1264 сек.