Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Сергей Чилингарян - Бобка

Скачать Сергей Чилингарян - Бобка

Сука перебирала нюхом человеческий хлам и как будто не замечала его. Что-то
внутри него, не уверенное в удаче долгого преследования, так и подмывало
скорее подсуетиться, но Бобка сдерживался; он пока терпеливо сопровождал ее.
Остроухий упорно следовал за ними; не отставали и двое кобельков. И как
только Палевая делала быстрые перебежки, - как только Бобка отставал,-
Остроухий оказывался рядом с ней и сводил на нет Бобкины старания.
В азарте преследования Бобка едва не попал под колесо машины, привезшей
мусор. Палевая, завидев ее при въезде на свалку, побежала встречать.
Остроухий с кобельками сразу двинулись за ней, вновь оставив Бобку позади.
Когда Бобка допрыгал до машины, та вдруг стала поворачивать, отрезая его от
остальных, уже перебежавших на другую сторону. И тут, перед надвигающимся
колесом, в Бобкино возбужденное тело вошло смятение. Ведь он усердно
стремился вперед, и прежний толчок веления в лапах подстегивал: успеем! Но
одновременно вмешалось нечто другое; Бобка не ведал, откуда оно, это
сомнение, не давшее ему упредить машину единым махом. Он только ощутил, как
чутко заныло у него под загривком, отчего он вздрогнул и на миг остановился.
Мгновенная паника сковала его, и вся сила, назначенная на следующий прыжок,
сгустилась в сердце - оно отчаянно затрепетало, как захваченный в зубы
мускулистый зверек.
И тут Бобка ощутил новое - незнакомое - веление. И не веление даже - не
постоянно готовое в теле, в каждом бугорке мышц ожидание команды от зрения,
слуха и нюха, а иное - от томительной неуверенности в груди - как yточнение
главного порыва. Как какая-то поправка.
Но ощутив эту поправку, Бобка не подчинился ей, и не потому, что был
захвачен бегом, а потому, что чуткий тик уточнения был слабым, и Бобка
превозмог его. После мгновенного замешательства он пустил скученные лапы
вперед. Но пересек опасную ширину машины медленней, чем было уверено тело.
Хорошо, что машина дрогнула, тормозя, и резиновое колесо задело Бобкин
хвост, которым он подхлестнул себя в отчаянном, но не очень прытком рывке.
Забеспокоившись, что в перебежках он может совсем отстать, Бобка в этот раз
поспешил. Едва отдышавшись, он приластился к давней своей подруге. Та была
безразличной и увертывалась от его неловких прикосновений.
Он оттолкнулся от земли раз и другой, но в намаянной, нетерпеливой лапе не
хватило силы для покорения... Не ощущая на боках подчиняющей власти лап,
Палевая поняла, что Бобка слаб, а может, робок, и забеспокоилась. Лишь раз
Бобка одолел свою усталую тяжесть, - но Палевая, озадачившись его костистой
разнолапостью, сбросила и на все остальные попытки огрызалась.
Остроухий, наблюдая Бобкины старания, все смелел, приближался и на следующей
перебежке занял его место. Бобка присел отдышаться, потом еще некоторое
время бежал за ними, садясь в отдалении и изнывающе скуля. Вскоре он увидел,
как Палевая стала покоряться Остроухому - более резвому, умелому кобелю. И
тогда Бобка тихо, часто залаял - так часто, что его лай от ожесточенности
слился в глухой подвыв, а распаленная шкура в паху подтянулась пристать к
спине в стремлении вытеснить угнетающий безвыходный жар...
К началу лета, когда Мальчик уже не уходил утром из дома с сумкой на спине,
они с Хозяйкой собрались уезжать. Мальчик потрепал Бобкин лоб, Хозяин вынес
из дома чемодан и упитанную сумку, и они все уехали на машине в сторону
станции. Вернулся Хозяин поздно, от него издали доносило водкой, но Бобка
обрадовался, что он тоже не уехал.
Хозяин не позволял Бобке распускать горячую преданность к себе. Он и раньше
гулял с ним редко, в последний же год совсем перестал; а когда однажды на
станции Бобка отыскал его, то он, гневный от посторонней работы с другими
людьми, прогнал инвалида прочь. Но без Хозяина Бобке стало бы бессмысленно и
пусто - как, наверно, Капитону без Хозяйки и Мальчика.
В первые дни Капитон чурался еды, искал глухой уединенности и ночевал в
подполе. Потом привык, чаще приходил дружить к Бобке, ищуще, бесшумно
отирался у ног Хозяина, когда тот ел под навесом. Хозяин опускал вниз
ладонь, и она действовала на Капитона притягивающе. Пружинисто вытянувшись
на лапках, он влеплялся в нее бодливой головой, прижав уши, чтобы их не
помять. Глаза его заливало сонной одурью, вдоль спины катался гибкий горбик,
изнемогающий без ласки. Когда Хозяин снисходил ладонью до спины и рассеянно
проводил ею от головы к заду, Капитон резко вскидывал хвост, чтобы
остановить ускользающую со спины ладонь - как бы требуя повторить.
Ластился, видно, Капитон и к приходящей к Хозяину женщине, хотя Бобка и не
видел, потому что Хозяин всегда заводил ее домой и в окнах она не
появлялась. Сам Бобка собрался вначале обгавкать чужого человека, чтобы и
Хозяин понял: в дом его, пусть и с ним самим, входит чужая, и мало ли что.
Но Хозяин заворотил Бобку мордой в конуру и дал пинка, чтобы тот не оглашал
вечернюю тишь.
А ночью, пока Хозяин запирал дверь, а женщина прошла по дорожке вперед,
Бобка учуял, что она уносит с собой частицу чего-то хозяйского - от нее
доносило его присущим духом. Бобка зарычал в конуре, не выдержал и сорвался
на гавканье - ведь, может, Хозяин и знать не знает? Но Хозяин, как
оказалось, знал: он крикнул Бобке, что уже осведомлен и чтобы тот зря не
разорял себе горла. И Бобка замолк; лишь, скаля морду, клокотал горлом,
потому что не мог усвоить: как же это чужая женщина уносит с собой что-то
сугубо Хозяино- во? - то, что позволительно лишь Хозяйке.
Бобка делал вид, что смирился с волей Хозяина, и теперь, завидя его
приближение с женщиной, сам упрыгивал в конуру.
По изначальному велению Бобка одобрял любое действие Хозяина. И так было
всегда. Но в последнее время он все чаще стал озадачиваться от некоторых
поступков Хозяина. Хотя бы: почему тот привозит кирпичи по ночам, когда
темно и колеса тележки то и дело съезжают на грядки? Да еще гасит свет на
веранде. Днем Бобка видел в той стороне начатое большое строение; его
собирали у озера приезжие люди из таких же кирпичей. Может, в темное время,
когда прохладнее, Хозяину легче тащить оттуда тяжесть? Но почему от него
несло так же густо, как если бы он долго работал на грядках?.. От недоумения
у Бобки ползла тяжелая немота в затылке, перетекая в шею. Ощущение уже было
знакомо: теперь оно сопровождало всякий импульс веления - как уточняющая
поправка. Но в случае с кирпичами поправка - или что-то схожее с нею -
ощущалась Бобкой отдельно, без всякого веления. Просто, сидя перед конурой,
он смотрел, как Хозяин закатывает тележку внутрь, и из ближнего к конуре
угла сарая слышалось, как кирпичи с сухим звоном похрюкивают один по другому
все выше и выше - видно, Хозяин решил натащить их полный сарай, - а дощатая
стена гулко отзывается, когда они упираются в нее.
Следующую загадку Бобка уже немного прояснил - хотя и не старался. Он многое
видел сам, и от сопоставлений терпел в затылке досужее осознание. Было это в
день возвращения Хозяйки с Мальчиком, когда вездесущая зелень прибрала не
только весеннюю голь - в траве уже потонул весь стареющий под заборами хлам.
Лицо у Мальчика как-то изменилось, взгляд стал отвлеченным; он уже меньше
обрадовался Бобке, только по-хозяйски пошлепал его по темени, сказал: "А-а,
Бобчик..."
Ближе к вечеру пришли соседи, владельцы Асты. Сидели все под навесом, ели,
разговаривали над новыми вещами и одеждами, которые показывала Хозяйка, -
особенно женщины. Мужчины отвлекались бутылкой, обнося ею мелкие стаканы и
выпивая, а когда женщины ушли с одеждой в дом, то стали петь и
удовольственно посмеиваться, а владелец Асты - тот просто гоготал, как
бодрый гусь, и лицо его напитывалось поросячьим оттенком. Лицо у Хозяйки
стало, наоборот, суровым, когда они позже вышли из дома, а соседская
женщина, осторожно ворочая глазами, ей что-то договаривала. Бобка еще
приметил, как на груди ее нового платья болтнулась на нитке картонка -
оттого, что она наклонилась к Хозяйкиному уху.
Когда же соседи ушли и вскоре стемнело, Бобка услышал из открытой форточки
хозяев приглушенную ругань, а среди слов разобрал одно, хорошо ему
известное,- Хозяйка сердито повторила его несколько раз: "Уйди!" - и еще
что-то ругающее, и снова: "Уйди!", так, что даже сам Бобка заугрюмился и
ушел на всякий случай в конуру. Вскоре разговор оборвался на самом громком
месте, и из дома вышел Хозяин, обнявши матрас. Он ушел с ним на лежанку под
навесом, долго там возился, угомоняясь, но Бобка слышал, что он не уснул, а
бодрился огоньком своего курева. Посреди ночи поднялся ветер, захлопала толь
на конуре и брызнул косой дождь. Первые капли потревожили на лежанке
Хозяина, и он опять в обнимку с матрасом пришел к средней двери сарая, что
была между Бобкой и свиньями. Потом Хозяин вкрадчиво прошел на веранду; его
голова, едва различимая в свете дальней лампочки, рывками опустилась вниз
(там была в полу дверца погреба), скрылась ненадолго - и вскоре обратными
толчками поднялась. Снедь и бутылку Хозяин унес в сарай; оттуда чурлюкало в
наполняемой кружке, и донесло тем сортом водки, который напоминал протухшую
кухонную тряпку. От неурочного напоминания еды у Бобки растревожилось в
животе, и Хозяин об этом догадался. Он вышел из сарая и положил псу кое-что
поесть: кусочек сала, рыбную голову и банку чуть отдающих мясом,
расковырянных консервов. Хозяин посмотрел, как Бобка проверяет нюхом пищу,
как ест, как, круто извернув шею, терпеливо хрустит рыбной головой, прижав
ее к земле обмозолившейся культей, - и вдруг присел возле него, легонько
похлопал его по темени и погладил. Пахло от Хозяина тем же, чего поел Бобка,
но все было густо пропитано водкой. От неожиданной ласки Бобка заневолился;
ему стало приятно, но смущение комом запершило в носу, не давая ему сомлеть;
он раз и другой чихнул, осклабился и, чтобы угодить, робко лизнул
непривычную Хозяинову руку, пахнущую застарелым табаком, - и отчего-то ему
вдруг стало не по себе; может, потому, что Хозяин нарушил порядок привычной
суровости...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0973 сек.