Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Л. Люис - Расторжение брака

Скачать Л. Люис - Расторжение брака

Косматый  поэт  недолго  терзал меня, беседу нашу прервали, но узнал я о нем
довольно  много.  Как  выяснилось,  ему  удивительно не повезло. Родители не
понимали  его,  ни  в  одной  из  пяти  школ  не разглядели и не оценили его
дарований.  К  довершению  бед,  он  был  из тех, кому абсолютно не подходит
экзаменационная  система.  В университете он догадался, что несправедливости
эти  не  случайны,  а  вызваны  нашей  экономической  системой.  Капитализм,
оказывается,  не  только угнетает рабочих, но и портит вкус и притупляет ум.
Догадавшись  об  этом,  он  стал коммунистом, но тут Россия заключила союз с
капиталистическими  странами,  он  снова  оказался  не  у дел и уклонился от
призыва.  Неприятности,  связанные  с  этим,  его  вконец озлобили. Он решил
ехать  в  Америку,  но  Америка  вступила в войну. Тогда он понял, что новая
поэзия  найдет  приют  лишь  в  Швеции,  но  бюрократы  и мещане его туда не
пустили.  Туго  было и с деньгами. Отец, человек тупой и отсталый, давал ему
гроши.  И  девушка его обидела. Он думал, она взрослый, современный человек,
а  она  мещанка  с  моногамным  комплексом. Он же, надо сказать, особенно не
терпит  собственничества.  В  общем, больше выдержать он не мог. Он бросился
под поезд.

Я. вздрогнул, но он не заметил этого.

Однако  ему  и  тут  не  повезло.  Его  направили  в серый город. По ошибке,
конечно.  "Вот  увидите,  -  сказал  он,  - обратно поедут все, кроме меня".
Он-то  останется.  Он  знает,  что  там  его, конечно, ждет слава. А сейчас,
поскольку  у меня нет очков, он прочитает мне отрывок, который не понял и не
оценил Сирил Блеллоу...

Тут  нас  и  прервали.  По  всему  автобусу негромко кипели склоки, и одна в
конце  концов  перекипела  через  край. Засверкали ножи, засвистели пули, но
никого  не ранило. Когда все утихло, я оказался цел и невредим, но почему-то
на  другом месте. И сосед у меня был другой, неглупый с виду, толстоносый, в
котелке.  Я  выглянул в окно. Мы поднялись так высоко, что внизу все слилось
воедино.  Я  не различал ни рек, ни полей, ни гор, и мне показалось, что под
нами, куда ни глянь - улицы серого города.

-  Какой-то  город  дурацкий, - начал я, - ничего не пойму! На улицах никого
нет. А раньше тут было много народу?

-  Нет,  -  отвечал  толстоносый.  -  Дело  в том, что у нас здесь все очень
склочные.  Прибудет  кто-нибудь,  поселится и сразу поссорится с соседом. За
неделю  доходит  до  того,  что  рядом  жить  нельзя.  Места много - все уже
переругались  и  уехали.  Селится  он  на  соседней  улице,  а если там тоже
найдется  сосед,  передвигается еще дальше. В конце концов он строит себе на
отшибе  новый  дом. Тут это просто: представь себе дом - и готово. Так город
и растет.

- А улицы стоят пустые?

-  Вот  именно.  И  время тут другое. Эта остановка, где мы ждали, за тысячи
километров  от  того  места,  куда  прибывают  с земли. Все, кого вы видите,
живут  недалеко  от  остановки,  но  добираются они до нее много столетий по
нашему времени.

- А где же те, кто раньше прибыл? Ведь не они первые?

-  Вот именно. Не они. Те еще дальше продвинулись, перемахнули, так сказать.
Жуткая  даль...  Там, где я живу, есть пригорок, а один здешний житель завел
телескоп.  Мы разглядели огоньки. Дома друг от друга миль за тысячу. То-то и
плохо. Я думал, увижу этих, исторических... А никого нет.

- Если бы они вовремя вышли, они бы успели к автобусу?

-  Как  вам  сказать,  вообще-то  да.  Но  они не хотят, эти все - Тамерлан,
Чингиз-хан, Генрих VIII. .

- Не хотят?

-  Вот  именно  Ближе  всех  Наполеон.  У  нас двое ходили его смотреть Они,
конечно,  давно  вышли,  до  меня, а вернулись при мне. Теперь мы знаем, где
его дом Маленькое такое пятнышко, а кругом пустота, ничего нет

- Они там были?

-  Вот именно. Дом у него большой, длинный, окон много, всюду свет. От меня,
конечно, не разглядишь. Так, вроде головки булавочной...

- А его самого они видели?

- Вот именно. Заглянули в окно

- Что же он делал?

-  Ходил  взад-вперед.  Туда-сюда,  туда-сюда,  как  маятник.  Они целый час
глядели,  а  он  все  ходит и ходит. И приговаривает: "Это Ней виноват.. Это
Сульт  виноват,  Жозефина  виновата,  Россия виновата. Англия..". Маленький,
жирненький, усталый какой-то, ходит и ходит.

- Значит, город так и будет расти? - спросил я.

- Вот именно, - отвечал толстоносый, - но можно принять меры.

- Какие же?

-  Между нами говоря, этим я сейчас и занимаюсь Что у нас плохо? Склочность,
вы  скажете?  Нет.  Таков  человек.  Он  и на земле таким был. Плохо то, что
здесь  нет  потребностей.  Все у нас доступно, правда - не первый сорт, зато
делать  ничего не надо, только представь себе - и готово. Другими словами, у
нас  нет  экономической  базы  для совместной жизни. Если бы людям был нужен
настоящий  магазин,  они  бы  около  него  и  селились. Общество зиждется на
нужде.  Тут-то  я и вмешаюсь. Я еду не ради здоровья. Честно говоря, вряд ли
мне  там  понравится.  Но  если  я привезу к нам вниз настоящие вещи, тут же
возникнет  спрос. Открою дельце, люди ко мне стянутся. Централизация! На них
на всех двух улиц хватит. Мне - выгода, им - польза.

- Вы думаете, если им придется жить рядом, они будут меньше ссориться?

-  Как  вам  сказать.  Поставим  вопрос  иначе.  Их можно будет утихомирить.
Заведем  полицию.  Вобьем  в  них порядок (тут он понизил голос). Все лучше.
Безопасней.

-  А  какая  опасность?  -  начал я, но он толкнул меня, и я понял, что надо
спросить иначе.

-  Простите, - начал я снова, - если им все так доступно, зачем им настоящие
вещи^2

- Ну, как же! Им нужно, чтобы дом защищал от дождя.

- А эти не защищают?

- Конечно, нет. Куда им!

  * Зачем же их строить?

Он нагнулся ко мне.

-  Все  ж  безопасней  как-то - прошептал он, - вроде бы вернее... Теперь-то
ничего, а вот потом... Сами понимаете...

-  Что?  -  спросил я, невольно понижая голос. Он что-то беззвучно произнес,
словно думал, что я умею читать движения губ

- Говорите громче, - сказал я.

- Ну... Кому тогда приятно оказаться без крова...

- Почему?

Он  что-то  сказал  так  быстро  и  тихо,  что  я несколько раз попросил его
повторить.  Наконец  он  повторил, довольно сердито, - те, кто шепчет, часто
сердятся, - и я спросил по забывчивости громко:

-  Кто  это  "они"? Чего вы боитесь^7 Почему они выйдут, когда стемнеет? Чем
защитит воображаемый дом?

-  Эт-та  что  такое?  - крикнул высокий пассажир. - Разболтались! Шепчутся,
видите ли! Слухи распускают! Эй, Айки, заткнись! Кому говорю!

"Так  его!",  "Черт-те что!", "Управы на них нет!", "И кто их пустил!", "Так
его!" - закричали пассажиры.

Толстый, чисто выбритый человек, сидевший перед нами, обернулся ко мне.

-  Прошу прощения, - сказал он. - Я поневоле услышал часть вашего разговора.
И  где  только берутся эти темные предрассудки! Простите? Ну конечно, чистая
выдумка!  Нет  ни малейших оснований полагать, что сумерки сменятся тьмой. В
образованных  кругах  на  это  смотрят  иначе.  Странно, что вы не слышали..
Теперь  мы  считаем, что этот слабый, мягкий свет сменится зарей. Понемногу,
конечно,  постепенно.  А  что  до  страсти  к  "настоящим  вещам", о которой
говорил  наш  друг,  то  это  грубый  материализм. Что с них взять? Отсталые
люди,  привязанные  к  земному. Для нас этот истинно духовный город (да, при
всех  его недостатках, он духовен) - как бы детская, где творческий человек,
освобожденный от уз материи, пробует крылья. Возвышенная мысль!





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0431 сек.