Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Л. Люис - Расторжение брака

Скачать Л. Люис - Расторжение брака

-  Сынок, тебе сейчас не понять вечности. Давай сравним это с земной жизнью,
там  ведь  то  же  самое.  Когда  добро и зло созреют, они обретают обратную
силу.  Не  только  эта  долина,  вся  прошлая  жизнь - рай для спасенных. Не
только  тот  город, но и вся жизнь - ад для погибших. Люди на земле этого не
понимают.  Они  говорят  о временном страдании: "Этого ничто не изгладит", и
не  знают,  что  блаженство  окрасит и преобразит все прошлое. Они говорят о
греховной  усладе:  "Я  согласен  на  любую цену", и не ведают, что погибель
обращает  в  боль  усладу  греха.  И  то,  и  это начинается в земной жизни.
Прошлое   святого   преображается   -   раскаянный  грех  и  ушедшая  скорбь
окрашиваются  красками  рая.  Прошлое нечестивца уходит во мрак. Вот почему,
когда  здесь  взойдет  солнце, а там, внизу, настанет ночь, блаженные скажут
"мы  всегда  были  в  раю",  погибшие  -  "мы всегда были в аду". И никто не
солжет.

- Разве это не жестоко?

-  Погибшие  скажут  не  точно  так,  слова  будут иные. Один скажет, что он
служил  своей  стране,  права  она  была  или нет, другой - что он все отдал
искусству...  третий, прости его, Господи, что он слушался начальства, и все
- что они были верны себе.

- А блаженные?

-  А  блаженные...  Помнишь  мираж? У них все наоборот. Они думали, что идут
пустыней,  юдолью  скорби,  и  вдруг  видят,  что  это  был  сад,  где  бьет
животворный родник.

- Значит, правы те, кто говорят, что рай и ад существуют лишь в сознании?

-  Что  ты!  Не кощунствуй. Ад, оно верно - в сознании, верней не скажешь. И
если  мы  сосредоточимся  на том, что в сознании, то скорей всего очутимся в
аду.  Но  рай  не в сознании. Рай реальней реального. Все, что реально, - от
рая. Все тленное - истлеет, осыплется, только сущее пребудет.

-  Неужели  можно  выбирать после смерти? Мои друзья католики удивятся - для
них  ведь  души чистилища уже спасены. Удивятся и протестанты - для них ведь
смерть закрывает выбор.

-  Быть  может,  и  те  и  другие правы. Не мучай себя такими мыслями. Ты не
поймешь  соотношения  между  временем  и  выбором,  пока  не  выйдешь  за их
пределы.  Не  для  того  ты  послан  сюда. Тебе нужно понять, как происходит
выбор, а это ты поймешь, если будешь смотреть.

-  Мне  и  тут  не  все  ясно,  - сказал я. - Что именно выбирают те, кто не
остался? Честно говоря, я других пока не видел.

-  Мильтон был прав, - сказал мой учитель. - Всякая погибшая душа предпочтет
власть  в  аду  служению  в  раю.  Она  что-нибудь  да хочет сохранить ценою
гибели,  что-нибудь  да ценит больше радости, то есть больше правды. Вспомни
-  испорченный  ребенок скорее останется без обеда, чем попросит прощения. У
детей  это  зовется  капризами,  у  взрослых  этому  есть  сотни имен - гнев
Ахилла, горечь Кориолана, достоинство, уважение к себе.

- Значит, никто не погиб из-за низких грехов? Скажем, из-за похоти?

-  Нет, бывает... Человек чувственный гонится поначалу за ничтожным и все же
реальным  наслаждением.  Его  грех  -  самый  простительный.  Но время идет,
наслаждается  он  все  меньше,  стремится  к этому все больше. Он знает, что
надеяться  не  на  что, и все-таки жертвует покоем и радостью, чтобы кормить
ненасытную похоть. Понимаешь, он вцепился в нее мертвой хваткой.

Учитель помолчал немного, потом опять заговорил.

-  Ты  увидишь, они выбирают по-всякому. На земле и представить себе нельзя,
что  тут  встречается.  Был у нас недавно один ученый человек. Там, в земной
жизни,  его  интересовала  только  жизнь  загробная.  Поначалу он размышлял,
потом  подался  к  спиритам.  Он  бегал на эти сеансы, читал лекции, издавал
журнал.  И ездил - выспрашивал тибетских лам, проходил какие-то посвящения в
глубинах  Африки. Он все искал доказательств, он ими насытиться не мог. Если
кто  думал  о другом, он бесился. Наконец он умер и пришел сюда. Думаешь, он
успокоился?  Ничуть.  Здесь  все  просто  жили загробной жизнью, никто ею не
занимался.  Доказывать  было  нечего.  Он остался не у дел. Конечно, признай
он,  что  спутал  средство  с  целью,  посмейся  над  самим  собой, - все бы
уладилось. Но он не хотел. Он ушел в тот город.

- Как странно!.. - сказал я.

-  Ты  думаешь?  -  и учитель зорко посмотрел на меня. - А ведь это есть и в
тебе.  Немало  на  свете  людей, которым так важно доказать бытие Божие, что
они  забывают  о  Боге.  Словно  Богу  только  и  дела, что быть! Многие так
усердно  насаждали  христианство, что и не вспомнили о словах Христа. Да что
там,  так бывает и в мелочах. Ты видел книголюбов, которым некогда читать, и
филантропов, которым не до бедных. Это - самая незаметная из всех ловушек.

Мне  захотелось  поговорить о чем-нибудь другом, и я спросил, почему здешние
люди,  если они такие добрые, не пойдут в тот город спасти призраков. Почему
они  просто  выходят  навстречу?  Казалось  бы,  от  них можно ожидать более
деятельной любви.

-  Ты  и  это  потом  поймешь, - отвечал он. - Пока что скажу, что они и так
прошли  навстречу  призракам  гораздо  больше,  чем ты думаешь. Мы прерываем
странствие  и  возвращаемся  ради одной надежды на их спасение. Конечно, это
нам  в  радость,  но  дальше  идти  бесполезно.  Здоровый  человек не спасет
безумца, если сойдет с ума.

- А как же те, кто в автобус не влез?

-  Каждый,  кто  хочет,  влезает. Не бойся. Есть только два вида людей - те,
кто  говорит  Богу:  "Да будет воля Твоя", и те, кому Бог говорит: "Да будет
твоя  воля". Все, кто в аду, сами его выбрали. Ни одна душа, упорно и честно
жаждущая радости, туда не попадет. Алчущие насытятся. Стучите и отворят вам.

Тут  беседу  нашу  прервал тонкий голос, говоривший с неописуемой скоростью.
Мы  оглянулись  и  увидели  двух  женщин, призрачную и светоносную. Говорила
призрачная, а ее спутница никак не могла вставить слово.

-  Ах,  душенька,  я  просто  извелась, - тараторила Дама-Призрак, - сама не
знаю,  как  я вырвалась. Мы собрались ехать к вам с Элинор, условились, я ей
сто  раз  сказала:  "На  углу  Большой  Клоачной",  я ведь ее знаю, никак не
вдолбишь,  а  перед домом этой мерзавки... ну, Марджори Бэнкс... я стоять не
намерена...  она со мной так обошлась... ужас... я дождаться не могла, когда
тебе  расскажу...  ты-то  поймешь,  что  я  была права... я попыталась с ней
вместе  жить,  мы  туда вместе прибыли, все обговорили, она стряпает, я веду
дом...  казалось  бы,  тут  уж можно отдохнуть... но с ней что-то случилось,
она  абсолютно,  совершенно ни с кем не считается... в общем, я сказала: "Вы
свое  отжили,  а  мне  сюда  попадать  рано...".  Ах,  ты  ведь не знаешь, я
забыла...  меня  убили,  буквально  зарезали...  да-да...  Он  не  хирург, а
коновал...  мне  бы  еще  жить  да  жить...  в этой чудовищной больнице меня
заморили голодом... и никого там не дозовешься, а я...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.055 сек.