Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Милорад Павич. - Вечность и еще один день

Скачать Милорад Павич. - Вечность и еще один день

      ПЕЧАЛЬНЫЙ КОНЕЦ ТОЖЕ ДЕЛУ ВЕНЕЦ

     Действующие лица:

     Калина (сначала как тень, а потом ожившая)
     Кир Аврам Бранкович
     1-й каменотес
     2-й каменотес
     Паша Масуди Коэн (спит в шатре)

     Действие происходит в развалинах античного театра недалеко
от Дуная.

     На  первом  плане  два надгробия - Калины и Петкутина. Два
каменотеса при свете фонаря выбивают на надгробьях имена.

     1-й каменотес. Ты остался мне должен  одну  букву.  Причем
женскую! Сейчас мог бы подсобить мне и вернуть долг.

     2-й  каменотес.  Идет.  Женские  буквы я люблю больше, чем
мужские. Да я, брат, и вообще женщин люблю. Умирать буду, и  то
болыпе  всего  мне  жаль будет, что не каждый день бабу тискал.
(Подходит к надгробью Калины.) Что  за  буква,  давай,  пора  и
кончать.

     1-й каменотес. Буква "А" в конце имени Калина.

     Работают. Появляется тень Калины в красном плаще.

     Калина.

     Настало после смерти пробужденье,
     Мы сбросили движенья, как одежды.
     Из жизни выйдя, как из чащи, с удивленьем
     Увидели места, знакомые нам прежде.
     Мы мясом молодым их время угощали,
     Нас после пиршества в темницу посадили,
     Собакам будущего кости завещали
     И новый ход часов себе открыли.
     Не слышим мы теперь ни шорохи, ни толки,
     Хотя растут, качаясь, из травы
     Наших ушей зеленые метелки.

     1-й  каменотес.  Вон  какая-то женщина. Что-то бормочет. В
такое-то время, видно тут дело нечисто.  Что  ей  делать  одной
среди могил?

     2-й  каменотес.  Я  женской  породы не боюсь. Эта-то, одно
место открыла, другое не прикрыла.

     Калина (в стиле XX века). Привет, ребята!

     1-й каменотес. Доброго здоровья, госпожа.

     Калина. Кто это тут лежит?

     1-й каменотес. Госпожа Калина. А лежит она или стоит,  это
вам, госпожа, виднее, чем нам, убогим.

     2-й  каменотес.  Говорят, она была молодой и красивой. Как
зеленый луг. Такая, что если бы даже под бабу попала, и  то  бы
понесла,  а  про нашего брата я и не говорю, у нас с этим делом
быстро.

     Калина. А что ж она померла, такая молодая да красивая?

     2-й каменотес. Ее на  глазах  жениха  разорвали  на  куски
мертвецы.  Только  так  ей  и  надо,  нечего  ночью  по театрам
таскаться. И ты такая. Если мужика ищешь,  считай,  что  нашла!
(Подходит к Калине.)

     Калина вдруг начинает петь "Yesterday" Beatles. Каменотесы
убегают со всех ног. Из темноты появляется кир Аврам Бранкович.

     Аврам. Ты звала меня?

     Калина. Конечно. Я самая большая ошибка твоей жизни.

     Аврам. Хочешь мне отомстить? (Заметно, что он напуган.)

     Калина.  Нет,  хочу  предложить  тебе  небольшую  торговую
сделку. Хочу продать тебе свою смерть.

     Аврам (переборов страх.) Зачем мне это нужно?

     Калина.  Мою  смерть  ты  знаешь,  а  свою  -  нет.  Давай
поменяемся? Твоя может оказаться хуже моей.

     Аврам. А может и лучше.

     Калина.  Лучше  не  может. Я уже знаю, как ты умрешь, и ты
хорошо знаешь, что я это знаю. Так что, согласен или нет?

     Аврам. Я хочу знать, как  я  умру  и  когда,  но  не  хочу
покупать  твою  смерть.  Мне и моя хороша. Какая будет, такая и
будет, другой не надо.

     Калина. Хорошо. Иди за мной.

     Подходят к шатру, который стоит в темноте перед театром.

     Сейчас услышишь, как ты умрешь. Это будет в 1689 году,  во
время битвы при Кладове, где австрийцы и сербы сражаются против
турок.

     Калина  откидывает  завесу  на  входе  в  шатер, видна его
внутренняя часть, просторная, застеленная толстыми коврами.  На
ковре спит Коэн. Масуди и паша разговаривают, сидя на подушках.

     Тебе знаком кто-нибудь из них?

     Аврам. Я знаю младшего. Это мой слуга, Масуди.

     Калина  делает знак Бранковичу, чтобы он молчал. Те, что в
шатре, начинают разговор.

     Паша. Говорят, ты читаешь сны?

     Масуди. Да. Я могу охотиться  на  чужие  сны,  как  ты  на
зайцев.

     Паша. Видишь того, кто спит здесь? Это мой конюх, он болен
сонной  болезнью  и  уже  никогда  не  проснется.  Можешь ли ты
прочитать, что он видит во сне?

     Масуди. Разумеется, могу. Меня уже убивали в  чужих  снах.
Он  видит во сне человека по имени Аврам Бранкович. А так как в
настоящий  момент  этот  Бранкович  умирает,  человек,  лежащий
здесь, видит во сне его смерть.

     Паша. Значит, он может, видя во сне умирающего Бранковича,
пережить смерть и остаться живым?

     Масуди.  Да,  но  не  может проснуться и рассказать нам об
этом.

     Паша. Но зато ты, наверное, можешь видеть, как он видит во
сне смерть Бранковича?

     Масуди. Могу, и я немедленно отчитаюсь перед тобой в  том,
как  умирает  человек  и что он при этом чувствует. (Подходит к
спящему Коэну и пристально смотрит  на  него.)  Странно.  Очень
странно. Бранкович стоит не на земле.

     Паша. А где же он?

     Масуди. На каком-то высоком столбе.

     Паша. И что он делает?

     Масуди.  Три  турка  целятся в него из луков. Ему обещано,
что, если он не умрет после пятой стрелы,  ему  подарят  жизнь.
Они  в  него  стреляют,  а  он считает. Один, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь, девять... Вот он упал  со  столба  и
перестал  считать.  Падая,  он  столкнулся  с  чем-то  твердым,
неподвижным и огромным. Но это не земля, это смерть. Но  в  той
же  самой  смерти,  между  уколами стрел, он умирает еще одной,
какой-то незрелой, детской смертью. Бранкович лежит за какой-то
печкой, сложенной в  виде  небольшой  разукрашенной  церкви,  и
мочится.  После  того  как из него выльется все его прошлое, он
будет  мертв.  Смотри-ка,  теперь  он  умирает  еще  и  третьей
смертью.  Эта  смерть  Бранковича  едва различима. Он как будто
стоит сотни лет между двумя первыми и этой третьей  смертью.  А
вот у него выпали сразу все волосы, как будто кто-то сбил шапку
с  уже  мертвой  головы... А сейчас сон твоего конюха пуст, как
русло пересохшей реки.

     Калина (опускает завесу над входом в шатер). Не хочешь  ли
теперь купить мою смерть вместо своей?

     Аврам.  Нет.  То,  что  я видел, не мои смерти. Это смерти
моих детей. Калина. Конечно.  Каждый  человек  умирает  смертью
своих  детей.  Но  претерпевает  их  сам, так же как и его дети
должны будут претерпеть смерть своих потомков... Давай все-таки
договоримся. Три твои смерти, чьими бы они ни были, я возьму на
себя. Я умру снова, на этот раз  вместо  тебя.  Ты  своих  трех
смертей и не почувствуешь, их почувствую я.

     Аврам. Чего же ты требуешь взамен?

     Калина.  Дай  мне  один  день  своей  жизни в обмен на три
смерти.

     Аврам. Хорошо. А на что тебе один день жизни?

     Калина. Я  хочу  еще  раз  переспать  с  одним  человеком,
которого я любила. Я хочу любить его вечность и еще один день.

     Аврам. Не думаю, что ты в выигрыше, Калина. Я знаю, что ты
хочешь  сейчас  сделать  и с кем хочешь встретиться. Тебе нужен
Петкутин! Но прежде  чем  ты  возьмешь  себе  три  мои  смерти,
подумай о том, что этой встречи может и не получиться.

     Калина. Пусть тебя не заботят мои заботы.

     Аврам. На прощанье я открою тебе еще кое-что. Если на пути
к Петкутину,  а ведь ты ищешь его, вспыхнет синий огонь, ты его
найдешь,  но  если  полыхнет   огонь   красный,   ты   навсегда
разойдешься  с  тем,  кого  любишь  и  ищешь  по  всем жизням и
смертям. (Протягивает руку  к  Калине  и  дотрагивается  до  ее
большого пальца своим большим пальцем.) Вот тебе твой день!

     В   Калининой   половине   античного  театра  стремительно
рассветает, рождается солнце, Калина преображается  из  тени  в
красавицу,  ее  лицо  снова  приобретает краски, тело предстает
обнаженным во всей молодой красоте  и  блеске,  а  на  половине
Бранковича  по-прежнему  ночь  с  луной  и  звездами.  Особенно
бросаются в глаза роскошные волосы Калины, длинные и волнистые,
такие же, как были у нее при жизни. Бранкович удрученно  уходит
в ночь.

     Калина  (выносит  на середину своего дня хазарский горшок,
синий с золотом. Приносит  воду  и  начинает  из  глины  месить
Петкутина.  Кладет  глину  в горшок и шепчет сороковой псалом).
"Твердо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и  услышал
вопль мой. Извлек меня из страшного рва, из тинистого болота; и
поставил на камне ноги мои, и утвердил стопы мои..."

     Раздаются  три  удара  колокола с ближайшей церкви. Калина
палкой разбивает горшок, из него вырывается красный огонь, и на
дне  его  не  показывается  Петкутин.  Горшок  пуст.  Калина  в
отчаянии падает на землю и рыдает.

     "Ах,  добрый мой ангел, неужели ты меня навсегда оставил?"
(Ее день угасает, она встает и смотрит на  солнце.  После  того
как  оно заходит. Калина три раза вскрикивает, и волосы спадают
с ее головы, как шапка. Она снова превращается в такую же тень,
какой и была.)





 
 
Страница сгенерировалась за 5.0442 сек.