Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Боевики

Андрей Столяров. - Телефон для глухих

Скачать Андрей Столяров. - Телефон для глухих

   Мы лежали носом в горячей пыли. Это очень неприятно -  лежать  носом  в
пыли. Я непрерывно кашлял. Словно в горло напихали наждачную бумагу.
   - Дело дрянь, - сказал Водак.
   Толстый подбородок его расплющился о пол - так он прижимался.
   Головная  машина,  продавливая  гусеницами  асфальт,  описала  круг  по
площади, заваленной обломками и телами. Оба пулемета ее методично обливали
окна жестким свинцом.
   Будто дезинфицировали.
   Я распластался, как газетный лист. Позади что-то громоздко  обрушилось,
медленно  простонало  железо.  Круглый  термостат   покатился   по   полу,
перемалывая внутри себя стеклянные бюксы с культурами "вечного хлеба".
   Танк замер напротив разваленных казарм. Пламя  обгладывало  вздыбленный
скелет арматуры. Оттуда постреливали -  редко  и  бессмысленно.  Это  была
агония. Гарнизон кончился.
   - Как считаешь - местные? - спросил я.
   - Навряд ли, - ответил Водак. - У здешнего правительства нет танков.
   Конечно. Я мог бы сообразить и  сам.  Закон  о  демилитаризации  страны
пребывания. Значит, это были не  местные  экстремисты.  Значит,  это  была
интервенция. Регулярные воинские  части.  Спецподразделения.  Обученные  и
оснащенные.  Возможно,  сразу  нескольких  стран  и  почти   наверняка   с
негласного одобрения какой-нибудь великой державы.
   И тогда наше дело действительно дрянь.
   На площади хлопали одиночные выстрелы.
   - Сволочи, добивают раненых, - Водак заскрипел  зубами.  Из  порезанной
щеки вяло потекла кровь. Расстегнул кобуру. - Мое место там.
   - Не дури, майор, - нервно сказал я. - Куда ты - с пистолетом...
   - Знаю, - очень спокойно ответил Водак и  застегнул  кобуру.  -  Но  ты
все-таки запомни, что я - хотел. У тебя память хорошая? Вот и  запомни.  А
когда спросят, расскажешь.
   Я с изумлением посмотрел на него. Это был тот самый Водак - стриженый и
широкоплечий, всегда немногословный, уверенный в себе Водак,  чех,  офицер
международных войск в звании майора, специалист  по  режиму  оккупации,  с
которым я каждую субботу играл в шахматы -  по  доллару  партия,  и  очень
умеренно,  насколько  позволяла  валюта,  поглощал  сладкие   коктейли   в
подземном баре "Элиста".
   - Обязательно спросят, - сказал он.  -  Мне  теперь  полжизни  придется
объяснять, почему я здесь, а не там.
   - А почему ты не там?
   - Потому что, - сказал Водак и отвернулся.
   Стрельба прекратилась. Только, как  вьюга  в  трубе,  завывал  пожар  в
казармах. Весело дребезжа, вывернулась полевая кухня, похожая на самовар с
колесами. К ней потянулась очередь солдат - подставляли котелки, смеялись.
   - У них, оказывается, и пехота есть, - процедил Водак.
   Внутри здания, где в пыльном сумраке журчала вода  из  перебитых  труб,
раздалось пронзительное мяуканье. Почти визг. Как ножом по стеклу.
   - Клейст! - сказал я. - Это он!
   Водак быстро прижал мою голову.
   - Жить не хочешь?
   Мяукали длинно и жалобно. Я как-то видел кошку, попавшую под  грузовик.
То же самое - невыносимо  до  слез.  Начал  отползать  от  пролома,  через
который мы смотрели. Халат задирался на голову. Локтям было больно.
   - С удовольствием пристрелил бы этого подонка, - сказал Водак.
   Пригибаясь, мы перебежали пустой коридор. Блестели  эмалевые  двери.  У
меня в кабинете был хаос. Часть потолка рухнула. Из бетонных  глыб  опасно
высовывались прутья - толщиной в руку. Удушающе пахло горелой изоляцией. Я
мельком подумал, что автоматика, наверное, не вырубила сеть.  Было  не  до
того.  Клейст  сидел  в  моем  кресле,  отталкивался  от  пола  ногами   -
насвистывал. Как на пляже. Странная  это  была  картина.  Нереальная.  Над
головой его зияла дыра. В ней - золотое, тронутое солнцем небо.
   - Ты не ранен? Дай мне сигарету! - задыхаясь, сказал я.
   Он не сразу перевел на меня пустые глаза. Посмотрел с любопытством.
   - С чего бы это?
   Мне не понравилось его лицо -  бледное,  даже  зеленоватое  на  скулах.
Нехорошее  лицо.  Будто  стеариновое.  Водак  за  моей  спиной  сплюнул  и
выматерился от души.
   - А сигарету я тебе не дам, - сказал  Клейст.  Аккуратно  пересчитал  в
пачке. - Девять штук. Самому не хватит.
   Вытянув длинное тело, закачался - осыпанный  мучной  крошкой.  Руки  на
подлокотниках. Засвистел танго. Он всегда любил танго. Глядел сквозь  дыру
в утреннее небо.
   Я почувствовал, что начинаю разделять всеобщую неприязнь к  семиотикам.
Подумаешь, дельфийские жрецы - обедают за отдельным столиком.  В  кино  не
ходят, в бар не ходят - не интересно им. Придумали себе языки:  два  слова
человеческих, а двадцать - тарабарщина. Я  пробовал  читать  их  статьи  -
гиблое дело. Еще Грюнфельд говорил,  что  скоро  семиотики  будут  изучать
Оракула, а мы будем изучать семиотиков.  Или:  "Если  хочешь,  чтобы  тебе
хорошо платили, занимайся тем, чего никто не понимает". То есть, опять  же
семиотикой.
   Водак с грохотом  вытряхивал  ящики  из  моего  стола.  Прямо  на  пол.
Расшвыривал пачки микрофотографий.
   - Где твой пистолет? Ведь тебе положен пистолет...
   - Дома, - растерянно сказал я.
   - Ах ты!.. Ах, тебя!.. - сказал Водак. Увидел среди вороха бумаг полную
обойму, засунул в карман. -  Ах,  эти  ученые...  Надо  убираться  отсюда,
Анатоль!
   Он сильно нервничал. Это  меня  пугало.  Я  впервые  видел,  как  Водак
нервничал.
   Опять замяукали - в  самое  ухо.  Я  вздрогнул.  Водак  уронил  ящик  -
брызнули чернила на светлый  линолеум.  Звук  шел  из  угла.  Где  потолок
рухнул. Из-под бетонных обломков  торчали  ноги  -  синие,  почти  черные,
жилистые, поросшие  редкой  шерстью.  Как  у  гориллы.  Мозолистые  ступни
подрагивали.
   Я посмотрел на Клейста. И Водак посмотрел тоже.
   - Это рукан, - равнодушно сказал Клейст, перестав насвистывать.
   Качаться он не перестал.
   У меня холодок потек меж лопаток.
   Есть люди, которые не переносят руканов. Что-то физиологическое - прямо
до  судорог.  Полгода  назад  был  случай:  новый   сотрудник   неожиданно
столкнулся с руканом нос к носу  и  упал  -  паралич  дыхания.  Спасти  не
удалось.
   Я бы, наверное, тоже упал.
   - Откуда он здесь?
   - Пришел, - Клейст пожал плечами.
   - Ну-ка, взялись! - решительно сказал Водак. - Шевелитесь, вы оба!
   - Не надо его трогать, - посоветовал Клейст. - Пусть он так и лежит.
   Согнувшись, Водак неудобно, снизу, повернул широкое лицо.
   - А вот я сейчас дам тебе в морду, - тихо пообещал он.
   Клейст посмотрел, как бы оценивая. Понял, что - даст. Вяло поднялся.  -
Драка мертвецов. Это смешно, - растянул углы губ. - Ты же мертвец,  Водак.
Только ты об этом не знаешь.
   - Давай-давай, - Водак напрягся. Бычья шея налилась малиновым.
   - А я думал, что руканы не ходят в одиночку, - сказал я, оглядываясь.
   - Мало ли, что ты думал, - Водак хрипел от тяжести. - Поднимай!
   Мы  отвалили  расколотую  плиту.  Визжа,  распрямился  железный   прут.
Хрупнуло стекло. Я раньше никогда не видел  руканов.  Только  в  кино.  Он
лежал, неестественно вывернув голову. Надбровные дуги  выдавались  вперед.
Белые клыки намертво закусили нижнюю губу. Грудь у него была раздавлена. В
кашу. Перемешались шерсть, мышцы и осколки голубоватых, чистых костей.  Из
порванных  сосудов,  как  свернувшееся  молоко,  комками,  вытекала  белая
творожистая кровь.
   Водак совал мне аптечку.
   - Я не могу, - ответил я. - Я не врач. Я обычный морфолог.  Я  в  жизни
никого не лечил. И я не хочу сойти с ума. Это же рукан.
   - Приказываю, - железным голосом произнес Водак.
   Я отчаянно замотал головой.
   Мяуканье вдруг оборвалось. Творог перестал течь.  Рукан  закостенел  на
голенях скрюченными ладонями.
   Ужасно длинные были руки.
   - Готов, - опускаясь в кресло, сказал Клейст.
   Гортанные крики донеслись с площади. И опять - выстрелы. Пуля ударила в
потолок. Мы осторожно выглянули. Офицер в  высокой  фуражке  махал  рукой.
Солдаты  строились,  оставив  котелки.  Шеренга  растянулась  гармонью  и,
повернувшись вокруг невидимой оси, тронулась в нашу  сторону.  Каски  были
надвинуты, автоматы уперты в бедро.
   - Все правильно, - сказал Водак. - Я  бы  на  их  месте  тоже  прочесал
комплекс, чтобы обеспечить себе тыл. - Он вдруг чихнул, порвав подсыхающую
щеку. Достал из кармана платок, прижал к ране.
   - И что будет? - спросил я.
   - Ничего не будет. Видел, что они сделали с ранеными?
   - Когда ждать ваших?
   Водак пошевелил вывороченными, пухлыми губами - считал.
   - Часа через четыре.
   Я присвистнул и закашлялся бетонной пылью.
   - А ты думал? - сказал Водак. - Раз они дошли, сюда, то Комитет разбит.
Или  потерял  управление.  Там  сейчас  винегрет.  Странно,  что  нас   не
предупредили,  хотя  бы  по  аварийной  связи.  Наверное,   они   положили
радиоковер  на  весь  сектор.  Но  все  равно...  Пока  разберутся,   пока
перебросят войска - нужно не менее двух дивизий... пока согласуют... -  Он
оторвал прилипший платок. Тот был в крови. - Четыре часа, как пить дать...
Если, конечно, эти не обстреляют Зону Информации.
   Пошел вдоль стеллажей с реактивами, читая желтые этикетки.
   - Не посмеют, - в спину ему растерянно сказал я.
   - Что мы о них знаем. Может быть, они как  раз  и  хотят  поджечь.  Где
вспыхнет апокалипсис? В Лондоне, в Париже, в Праге?..
   Он сиял с полки две трехлитровые бутыли, потом еще две. Начал осторожно
и быстро бить их о торчащий угол плиты. Расползалась блестящая лужа. Остро
запахло спиртом.
   Я читал об апокалипсисе в Бирмингеме. Разумеется,  закрытые  материалы.
Нас ознакомили под расписку - с уведомлением об уголовной  ответственности
за разглашение. Грозил пожизненный срок. И, как я слышал, он был  применен
сразу и беспощадно - поэтому не болтали. Настоящая правда так никогда и не
была опубликована. Несмотря на требования общественности. Несмотря на  все
обещания. Доктору Грюнфельду, тогдашнему председателю  Научного  Комитета,
это стоило карьеры. Он ушел в отставку, но не сказал ни  слова.  И  молчал
после. Говорят, он застрелился, не выдержав.  Точно  ничего  не  известно.
Тогда апокалипсис вызвала случайная катастрофа.  Но  если,  действительно,
начнется обстрел Зоны?  Или  поступят  проще  -  поставят  любой  танк  на
радиоуправление, подведут к Оракулу и взорвут? "Мы сгорим, - подумал я.  -
Речь идет о _всей_ земле".
   - Через подвал и мастерские можно пройти  та  парк?  -  спросил  Водак,
вытирая руки.
   - Да, - сказал я.
   - У нас есть двенадцать часов, чтобы выбраться отсюда.
   - Почему двенадцать?
   Он озирался. Схватил  меня  за  халат  -  снимай!  Стащил,  разодрал  с
треском, щедро полил спиртом.
   - Почему двенадцать?
   - "Предел разума" - слышал?
   Клейст процитировал громко и ясно:
   - Если ситуация в районе Оракула выйдет из-под  контроля  и  в  течение
двенадцати часов не представится возможным...
   - Катарина! - сказал я. У меня враз пересохло в горле.
   - Они уже эвакуировались, - с  запинкой  сказал  Водак.  -  Гражданское
население уходит в первую очередь.
   Клейст прищелкнул языком.
   - Бомба не будет сброшена. Если вас волнует только это...
   Водак наклонился к нему, уперев руки в колени. Лицом к лицу.
   - Отвечать быстро! Ты - пророк?
   - Не надо меня пугать, - спокойно сказал Клейст.
   - Конечно пророк. А я думал, вас всех перебили.
   - Как видишь...
   - Я умру?
   - Да. Тебя расстреляют.
   - Кто?
   - Они.
   - Когда?
   - Скоро.
   - А он? - Водак показал на меня.
   Я замер.
   - Будет жить, - Клейст посмотрел с ненавистью.
   Водак выпрямился.
   - Я этому не верю.
   - Сколько угодно, - вяло сказал Клейст.
   Затрещали рамы на первом этаже. Солдаты проникли в здание.
   - К черному входу! - скомандовал Водак.
   Клейст раскачивался.
   - Ну!
   - А мне здесь нравится, - сказал Клейст. - Я, пожалуй, останусь. Я ведь
тоже умру - скоро...
   - Вольдемар, - умоляюще  сказал  я,  прислушиваясь  к  тяжелому  топоту
снизу. - Вольдемар, а вдруг ты ошибся...
   Водак, скрутив жгутом разорванный халат, положил его  -  один  конец  в
спиртовую лужу, другой в коридор. Присел.
   - Ничего, он сейчас пойдет, он сейчас побежит отсюда.
   Щелкнул зажигалкой, стал медленно,  чтобы  видел  побледневший  Клейст,
опускать желтый, трепещущий язычок огня.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0438 сек.