Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Боевики

Андрей Столяров. - Телефон для глухих

Скачать Андрей Столяров. - Телефон для глухих

    Дул  ветер.  Летала  подхваченная  бумага.  Валялись  стулья,  коробки.
Звериной пастью зиял выпотрошенный  чемодан.  Белела  фарфоровая  скорлупа
тарелок. Женщина в распахнутом халате,  сидя  на  корточках,  разглядывала
босоножку. Прижимала к себе белобрысого мальчика лет пяти.  Он  вырывался.
Закатившись в беззвучном плаче, топал ногами.
   Женщина поймала мой взгляд и сказала ясным голосом: "Ремешок  порвался,
не могу идти... Вы не видели моего мужа? Збигнев Комарский, программист...
Он  пошел  посмотреть,  что  случилось".  Вдруг,   спохватившись,   начала
застегивать халат. Мальчик бил кулаками ей в грудь - мешал.
   Их заслонили. Звякнуло толстое стекло. Изумительно  чистый,  нетронутый
ручеек молока медленно вытек из дверей магазина. Было людно.  Все  бежали.
Причем, бежали на  месте  -  не  продвигаясь.  Как  муравьи,  если  палкой
разворотить  муравейник.  Стремительно  и  бестолково.  Не  понимая,   где
опасность.
   - Эвакуация гражданского  населения,  -  опомнившись,  прокомментировал
Клейст. - Которое в первую очередь. - Оступился на круглой банке. - Ах ты,
вляпались!.. Ну, сделай что-нибудь, майор, ты же власть...
   Водак молча придерживал раненую щеку.
   Трехосный военный грузовик, как гигантский  еж,  ощетиненный  людьми  и
вещами,  перегородив  улицу,  уперся  мятым  радиатором  в  железобетонный
граненый столб фонаря.  Тот,  сломавшись  посередине,  пронзил  стекла  на
втором этаже.  Повисли  сорванные  провода.  Рослый  мужчина  с  тюком  из
наволочки стоял на колесе. Пытался забраться. Его отпихивали. Было некуда.
Сидели даже на крыше. Он упорно лез, толкая тюк перед собой. Тогда  кто-то
в кузове с размаху ударил его в лицо, и мужчина  грохнулся  об  асфальт  -
затылком, мелко застучал ногами в задравшихся штанинах.
   Два призрака вынырнули из-за угла и пошли вдоль улицы.  Этакие  колонны
высотой с дом. Уже сытые - переливающиеся всеми цветами радуги.  Шатались,
как  пьяные,  соприкасались  горячими  верхушками  -   раздавался   треск,
проскакивали молнии.
   Водак достал пистолет и выстрелил в небо. К нему обернулись. От  группы
людей,  которая  копошилась  у  разбитой  машины,  подбежал   взъерошенный
лейтенант. Приложил руку к пустой голове.
   - Господин майор... Нам полагается шесть грузовиков, а прислали  только
один. И то... -  он  беспомощно  оглянулся.  -  И  вертолетов  нет.  А  по
расписанию должно быть звено вертолетов...
   - Где начальник района? - разделяя буквы, отчетливо спросил Водак.
   - Не знаю... - лейтенант сглотнул. Руку так и держал у виска  -  забыв.
Он был совсем  молоденький.  В  новой,  отглаженной  форме.  Наверное,  из
училища. - Начальник района по тревоге не явился. Я посылал на квартиру  -
никого... И связи нет. Телефоны не работают... Господин майор!  Нужны  еще
четыре грузовика. Или даже пять...
   Он с такой надеждой смотрел  на  Водака,  словно  тот  сейчас  вынет  и
положит ему эти грузовики.
   Панг - будто струна лопнула в воздухе.
   Один из призраков остановился и  потемнел.  Наверное,  кто-то  второпях
коснулся его. Панг!  Я  еще  успел  заметить  искаженное  лицо.  Мелькнули
машущие руки.  Поверхность  колонны  сомкнулась,  по  ней,  замедляя  ход,
побежали цветные, гаснущие разводы. Призрак наливался коричневым.
   - Засосал! - с отчаянием сказал лейтенант. -  Господин  майор,  он  его
засосал!
   - Кормится, - без интереса сказал Клейст. Достал сигарету.  -  Какие-то
они сегодня ленивые. Не находишь? Наверное, нажрались по уши.
   Я отмахнулся. Мне было не до призраков. Я думал о Катарине.
   - Вы что, лейтенант? - недовольно сказал Водак.
   - Виноват, господин майор!
   - Где ваши люди?
   Лейтенант моргал пушистыми ресницами.
   - Они... меня не слушают... - казалось, он сейчас заплачет.
   - Пошли! - скомандовал Водак. - Не отставать!
   Из грузовика на нас смотрели. Сверху вниз. Там  было  несколько  солдат
без пилоток. Лица выжидающие. Водак мотнул головой  тому,  который  ударил
мужчину.
   - А ну слезай!
   Солдат поглядел недобро и сплюнул через борт.
   - Хорошо, - сказал Водак. Он  еще  держал  пистолет.  Закинул  ногу  на
колесо.
   Я схватил его за рукав.
   - Ты нас подождешь? Ладно?.. Я тебя прошу... Ты только  не  уезжай  без
нас...
   - Скорее, - сказал Водак, перекидывая тело в кузов.
   По-моему, он не понял. Времени не было. Я побежал. Тут  было  недалеко.
Цанг! - помутнел второй призрак. Я  натыкался  на  встречных.  И  на  меня
натыкались.  Весь  город  высыпал   на   улицу.   Называется,   эвакуация.
Репетировали сорок раз. Я огибал брошенные  ящики  и  мешки.  Серая  крыса
неторопливо, по-хозяйски, копалась в бумажном свертке.  Еще  два  призрака
вынырнули из переулка, Голодные,  светящиеся.  Я  шарахнулся.  Они  прошли
рядом - пахнуло озоном, горячим воздухом. Призраки не опасны. Главное,  не
касаться их. Это всего лишь бродячие рецепторы. Собирают  информацию,  где
только могут. И этому, которого засосало,  ничего  не  грозит.  Отделается
легким испугом. Конечно,  неприятно,  попасть  внутрь  призрака  -  вокруг
огненный туман, желтый и алый, будто сердцевина костра, ни черта не видно.
Вспыхивают белые искры, плывут  круги.  Тела  не  чувствуешь  -  состояние
невесомости. Кружась, проваливаешься  в  пустоту.  И  в  ушах  непрерывно,
заглушая все звуки, гудит мощный, медный гонг. Но, в  общем,  не  страшно.
Длится всего минуту, призрак переварит новую информацию и выбросит наружу.
Последствий не бывает, проверено тысячу раз.
   Народу стало меньше. Рассосались. Ветер надувал  занавески  в  открытых
окнах. Трепетала афиша - человек во фраке,  галстук  бабочкой.  Где-то  на
верхних этажах играло пианино - нечто  громкое,  бравурное,  отчаянное.  Я
взлетел по лестнице. Дверь была распахнута. В прихожей валялись -  круглое
зеркальце, платок, карандаш для бровей.  Я  задыхался,  вдавливая  кулаком
правый бок, где кололо. Позвал  -  было  тихо.  Неживая  какая-то  тишина.
Разумеется. Я  и  не  рассчитывал,  что  застану  Катарину.  Она  ведь  не
сумасшедшая. Знает, что делать в случае чрезвычайных обстоятельств.  Но  я
не мог не пойти. Это же была Катарина. Радио молчало. И  местная  сеть,  и
общая трансляция. Даже фона не было. Станция находилась на  южной  окраине
города. Видимо, и там... Сильно хотелось пить. Вода  еще  шла.  Я  глотал,
захлебываясь. Стучали выстрелы - редко и далеко. Надо  было  возвращаться.
Водак не будет ждать. С чего это я решил, что он будет меня ждать.  Одного
человека. Или даже двоих. У него теперь на руках целый район.
   В кране захрипело, засвистело, и  я  его  выключил.  Все.  Коммунальные
службы развалились. Вытер лицо мокрой рукой. Что-то изменилось  на  улице.
Что-то со светом. Неуловимое. Я так и замер  -  с  ладонью  на  щеке.  Вот
оно... - Грубая, ломаная трещина расколола небо. От края до края -  долгой
молнией. Извилистые  края  заколебались,  начали  отодвигаться.  Бесшумно,
подхваченная глубинным течением, разомкнулась голубая льдина. Встал черный
купол Вселенной. Глянули колючие звезды. Холод сошел на землю. И ко мне  в
сердце - тоже. Потому что это был финал: погасили  свет  и  упал  занавес.
Апокалипсис. Бронингем. Сентябрь  -  когда  распахнулось  небо.  Пять  лет
назад. Осень земных безумств. Четыре Всадника на костлявых  ногах.  Четыре
улыбающихся черепа. Вплавленные в булыжник, четкие следы  подков.  Красная
Полынь, поднявшая над городом мутное зарево и сделавшая воду - горечью,  а
воздух - огнем. Люди искали смерти и не находили ее.
   В соседней комнате кто-то разговаривал. Шепотом, почти неслышно.  Будто
мышь шуршала. Я толкнул  стеклянную  дверь.  Катарина  лежала  на  диване.
Одетая и причесанная. Зажмурив глаза. Левая рука ее в синих венах на сгибе
беспомощно свесилась до пола - там валялась открытая сумочка, а правой она
прижимала к слабым губам плоский, янтарный  кулон  магнитофона.  Такой  же
кулон был и у меня, только я не носил. Рядом, на столике, находился стакан
воды и упаковочка пегобтала. Эту упаковку ни с чем не  спутаешь.  Она  для
того и выпускается - яркая, с огненными, фосфоресцирующими буквами.
   Итак, начался сеанс. Она оделась, взяла сумочку, а выйти  не  успела  -
начался сеанс. Надо  же  -  именно  сейчас.  Я  прижал  пальцами  холодное
запястье. Пульс был нормальный  -  ровный  и  отчетливый.  Значит,  совсем
недавно. Катарина медленно  подняла  веки.  Меня  не  узнала.  Что  вполне
естественно. Во время сеанса реципиент отключается  от  внешнего  мира.  Я
открыл пегобтал: полный комплект,  двенадцать  штук.  Второй  упаковки  не
было. Видимо, она не успела. Я засунул ей между губами сразу две таблетки.
Вот так. Теперь по крайней мере у нее хватит  сил.  Таблетки  растворились
мгновенно. Катарина  продолжала  шептать.  Что-то  совершенно  непонятное.
Трижды повторила: "Зеркало... зеркало... зеркало". Никогда нельзя  сказать
заранее, имеет ли передача  какой-нибудь  смысл.  Связь  с  Оракулом  дело
темное. Тихомиров вообще считает, что это не связь, а периодический  вывод
отработанной информации за пределы Зоны. Сброс мусора. Может быть.  Далеко
не каждый человек способен принять передачу. Я, например, не способен. А у
Катарины уже четвертая. Она не расстается с магнитофоном. Записями передач
заполнены сотни километров пленки. Над дешифровкой бьется целый  институт.
И работу его дублируют еще два института. Просто так. На всякий случай. Мы
же доверяем друг другу. Только результаты нулевые - бред и  бред:  обрывки
фраз, обрывки мыслей, редко - короткий связный абзац. Философия хаоса, так
назвал это Бьернсон. Мысли праматерии. Хотя не такой уж и бред. Технологию
"вечного хлеба" выудили именно из передачи. И "философский  камень"  тоже.
Правда,  мы  не  представляем,  что  делать  с  этим  "камнем":  неядерная
трансмутация элементов - крах  современной  физики.  Поймал,  кажется,  Ян
Шихуай. Он потом умер во время  второго  сеанса.  Тогда  еще  не  знали  о
летаргическом эффекте передач. Реципиент обходился без пегобтала -  своими
силами. Сколько их ушло в сон, из которого не  возвращаются.  И  ведь  уже
догадывались, но все равно выходили на связь. Отбою не было  от  желающих.
Романов... Альф-Гафур... Кляйнгольц... сестры Арбеттнот... Тогда казалось,
что после долгих лет растерянности и непонимания начался настоящий диалог,
что вот-вот, еще одно усилие, один шаг, одна - самая последняя - жертва  и
рухнет стена молчания, пелена упадет с глаз, мы  все  поймем  -  откроются
звездные глубины...
   Пегобтал действовал. Катарина дышала редко и спокойно. Порозовела  кожа
на скулах. Я не знал, что делать, идти она  не  могла  -  собрал  сумочку,
подготовил шприц для себя. Это обязательно: я мог спонтанно  включиться  в
передачу - вторым партнером, через Катарину. Такое  бывает.  Минуту-другую
посидел бесцельно - отчаиваясь и хрустя по очереди каждым пальцем.  Звезды
ледяной крошкой усыпали небо. Жесткие,  невидимые  лучи  их  воткнулись  в
лицо. Наверху все еще терзали рояль. Теперь - Шопеном. "Похоронный  марш".
Звучало жутковато. Я сорвался,  как  подхваченный,  -  прыгнул  через  две
ступеньки, через четыре, забарабанил в дверь. Вышел  старик  в  клетчатой,
мягкой домашней куртке. Развел длинные руки:
   - Оказывается, я не один остался...
   Строгое лицо его было знакомым.
   - Помогите мне, - попросил я. - Надо отнести женщину на эвакопункт...
   Старик  замешкался,  нерешительно  застегнул  пуговицу  на  куртке.   В
полуоткрытую дверь я видел большую пустую  комнату.  Рояль  в  центре  ее,
отражаясь в зеркальном паркете, казалось, еще звучал распахнутым  струнным
нутром.
   - Пожалуйста... Ей плохо... Это моя жена...
   Он заторопился.
   - Ну, конечно...
   Катарина по-прежнему шептала.  Я  ее  поднял.  Она  не  сопротивлялась,
только крепче прижимала магнитофон ко рту. Старик пытался помогать.
   - Не надо, - сказал я. -  Просто  идите  рядом...  Потеряю  сознание  -
сделайте инъекцию, шприц в кармане - заряженный... Умеете обращаться?
   - Безыгольный? - спросил старик.
   - Да.
   - Тогда сумею.
   Я снес Катарину по лестнице. Она была тяжелая. Прислонил  пластилиновое
тело к стене. Было  жарко  и  тихо.  Полосатый  котище  с  мышью  в  зубах
шарахнулся от нас. Беспомощно зазвенел будильник в чьем-то окне.  С  афиши
глядел человек во фраке. Тот самый старик.
   - Вы же Хермлин... - между глотками воздуха сказал я. - Я вас  узнал...
Вы давали концерт на прошлой неделе... Почему вы не ушли?..
   - Мне семьдесят лет, и я здесь родился, - сказал Хермлин. - Был изгнан,
вернулся, стал почетным гражданином... Снова был изгнан - при Борхесе... -
Выпуклые глаза его печально смотрели на покинутые  дома.  -  Вот  как  все
кончилось...
   Я повел Катарину. Это было трудно. Она еле  переставляла  ноги.  Иногда
просто волочила, вися на мне. Хермлин, не говоря ни слова, подхватил ее  с
другой стороны. Дышал со свистом. Как у кобры, вздулась  по  бокам  головы
тонкая, старческая шея. Мне было неловко. Это же Хермлин. Но  нет  выхода.
Одному не дотащить. Конечно, лучше подождать  конца  сеанса,  но  передача
могла длиться и час и два, и целые сутки. Где взять время? "Предел разума"
висел, как меч. А потом Катарина  все  равно  бы  лежала  пластом.  Сеансы
выматывают человека полностью. Требуется восстановительная терапия.
   Ночное  небо  изогнулось  над  городом.  Звезд  были  тысячи.  Гроздья,
соцветия... Распускались новые - в безумном великолепии.  Дико  и  страшно
выглядели они при ярком дневном  свете.  Лохматое  солнце  атомным  диском
блистало среди них. Пейзаж был неестественный. Солнце и  звезды.  Будто  в
космосе. От домов на лунный асфальт легли непроницаемые тени. Хорошо  еще,
что Хермлин не читал закрытых материалов -  из  синей  папки.  Можно  было
сойти с ума от одного ожидания.
   Я искоса посмотрел на него. Он сразу же остановился.
   - Отдохнем немного...
   Поперек улицы был брошен здоровенный сейф. Мы  пристроили  Катарину  на
гладкой железной грани. Я придерживал ее.  Хермлин  тоже  уселся.  Помогая
себе обеими руками, часто вздымал грудь, не мог отдышаться.
   -  Я  вам...  наверное...  больше  мешаю...  Сейчас...  Сердце   что-то
зашлось...
   Он был дальше не ходок.
   - Вот что, - сказал я. - Сидите здесь и ждите... Я скоро вернусь...  Не
бойтесь ничего... Я приду  с  людьми,  и  мы  вас  доведем...  Что  бы  ни
случилось...
   Хермлин усиленно кивал после каждого слова. Он мне не верил.
   - Я обязательно вернусь!
   Я опять побежал. У меня не было сил, но я побежал.  Водак  поможет.  Он
уже, наверное, навел порядок. Нужны два  человека.  Туда  и  обратно.  Это
быстро. Он  же  знает  Катарину.  Я  оглядывался.  Они  сидели  на  сейфе,
привалившись друг к другу. Катарина уронила голову. Хермлин обнимал ее  за
плечи,  кашлял  и  хватался  за  сердце.  Здесь  было  метров   четыреста.
Практически рядом. Все будет хорошо. Я найду Водака и  приведу  людей.  Мы
уедем. Главное - выбраться из  нулевого  сектора.  Он  отмечен  на  картах
красным - сектор поражения. И  конечно,  до  того,  как  полетит  железная
саранча. Я свернул и еще  раз  свернул.  Ног  не  чувствовал.  Выбежал  на
главную улицу, где грузовик.
   Замер, как вкопанный.
   Порядок был наведен. Но не Водаком.
   Офицер в черном мундире и сияющих сапогах,  подняв  лайковую  перчатку,
сухим голосом выкрикивал команды. Потные солдаты сгоняли всех в колонну по
четыре. Быстро оцепили ее - рукава засучены, автоматы наизготовку. Матерые
овчарки, возбужденно хрипя в  ошейниках,  скалили  острые  морды.  С  краю
шеренги я увидел Клейста. Он безразлично курил. Закидывал голову, выпуская
дым. Словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. Ближайший
солдат ткнул его кулаком в зубы. Сигарета отлетела. Клейст,  не  торопясь,
потрогал разбитый рот. По-моему, он усмехнулся. Я  попятился  обратно,  за
угол. Кольнув, остановилось сердце. Слава богу, что  я  не  притащил  сюда
Катарину... Один из солдат заметил меня, поднял автомат. Я прирос.  Офицер
обернулся в мою сторону, посмотрел, щурясь, и лениво махнул перчаткой.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1055 сек.