Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Иван Сергеевич Тургенев. - После смерти (Клара Милич)

Скачать Иван Сергеевич Тургенев. - После смерти (Клара Милич)

         "17"

     Полночь  еще  не  успела  пробить,  как  ему  уже привиделся необычный,
угрожающий сон.
     Ему казалось,  что он находится в  богатом помещичьем доме, которого он
был хозяином. Он недавно купил и дом этот, и все прилегавшее к нему  имение.
И  все  ему думается:  "Хорошо,  теперь хорошо,  а  быть  худу!" Возле  него
вертится маленький человечек, его управляющий;  он  все смеется, кланяется и
хочет показать Аратову, как у  него  в  доме и имении все отлично  устроено.
"Пожалуйте, пожалуйте, - твердит он, хихикая при каждом слове, - посмотрите,
как у вас все благополучно! Вот лошади... экие  чудесные лошади!"  И  Аратов
видит ряд  громадных лошадей. Они стоят  к  нему задом,  в стойлах; гривы  и
хвосты у  них удивительные,  но  как только  Аратов  проходит  мимо,  головы
лошадей поворачиваются  к  нему - скверно скалят зубы.  "Хорошо... -  думает
Аратов,  -  а  быть  худу!"  -  "Пожалуйста,  пожалуйста,  -  опят   твердит
управляющий,  - пожалуйте в сад: посмотрите, какие  у  вас чудесные яблоки".
Яблоки точно чудесные, красные, круглые; но как только Аратов взглядывает на
них, они морщатся и падают...  "Быть  худу",  - думает он. "А вот и озеро, -
лепечет управляющий, - какое оно синее да гладкое! Вот и лодочка  золотая...
Угодно  на  ней  прокатиться?... она сама  поплывет". - "Не  сяду!  - думает
Аратов,  -  быть  худу!"  -  и все-таки  садится  в лодочку.  На  дне лежит,
скорчившись, какое-то маленькое существо, похожее на обезьяну; оно  держит в
лапе  стклянку  с темной  жидкостью.  "Не извольте  беспокоиться, - кричит с
берегу управляющий...  -  Это ничего!  Это смерть!  Счастливого пути!" Лодка
быстро мчится... но  вдруг налетает вихрь, не вроде вчерашнего,  бесшумного,
мягкого - нет, черный, страшный, воющий вихрь! Все мешается кругом - и среди
крутящейся  мглы  Аратов видит Клару  в  театральном костюме;  она  подносит
стклянку  к губам, слышатся  отдаленные:  "Браво! браво!"  - и чей-то грубый
голос  кричит Аратову на ухо: "А! ты думал, это  все комедией кончится? Нет,
это трагедия! трагедия!"
     Весь трепеща, проснулся Аратов. В комнате не темно... Откуда-то  льется
слабый свет и печально и  неподвижно освещает все предметы. Аратов не отдает
себе  отчета, откуда льется этот свет...  Он чувствует одно: Клара  здесь, в
этой  комнате... он  ощущает ее  присутствие... он  опять  и  навсегда  в ее
власти!
     Из губ его исторгается крик:
     - Клара, ты здесь?
     - Да! - раздается явственно среди неподвижно освещенной комнаты.
     Аратов беззвучно повторяет свой вопрос...
     - Да! - слышится снова.
     - Так я хочу тебя видеть! - вскрикивает он и соскакивает с постели.
     Несколько мгновений  простоял он на одном месте, попирая голыми  ногами
холодный пол. Взоры его блуждали. "Где же? где?" - шептали его губы...
     Ничего не видать, не слыхать...
     Он  осмотрелся  -  и заметил, что  слабый  свет,  наполнявший  комнату,
происходил от  ночника, заслоненного листом  бумаги и поставленного  в углу,
вероятно,  Платошей, в  то время  как он спал. Он  даже  почувствовал  запах
ладана... тоже, вероятно, дело ее рук.
     Он поспешно оделся. Оставаться в постели, спать - было немыслим". Потом
он остановился  посреди комнаты и скрестил  руки. Ощущение присутствия Клары
было в нем сильнее, чем когда-либо.
     И  вот  он   заговорил   не  громким  голосом,   но   с   торжественной
медлительностью, как произносятся заклинания.
     -  Клара, - так начал  он, - если ты точно здесь,  если ты меня видишь,
если ты меня слышишь - явись!  Если эта власть, которую я чувствую над собою
- точно твоя власть  - явись! Если ты  понимаешь, как горько я раскаиваюсь в
том, что не понял, что оттолкнул тебя, явись!  Если то, что я слышал - точно
твой голос;  если  чувство, которое овладело мною -  любовь; если  ты теперь
уверена, что я люблю тебя, я, который до сих пор не любил и не знал ни одной
женщины; если ты знаешь,  что я после твоей  смерти  полюбил тебя  страстно,
неотразимо, если ты не хочешь, чтобы я сошел с ума, - явись, Клара!
     Аратов  еще  не  успел  произнести  это  последнее   слово,  как  вдруг
почувствовал,  что кто-то  быстро  подошел  к нему,  сзади -  как  тогда, на
бульваре - и положил  ему руку на плечо. Он обернулся  - и никого не увидел.
Но то ощущение ее присутствия стало таким явственным, таким несомненным, что
он опять торопливо оглянулся...
     Что это?!  На его  кресле, в двух шагах  от него, сидит  женщина, вся в
черном. Голова отклонена в сторону, как в стереоскопе... Это она! Это Клара!
Но какое строгое, какое унылое лицо!
     Аратов тихо опустился на колени.  Да; он был прав  тогда: ни испуга, ни
радости не  было в нем  -  ни даже  удивления... Даже  сердце его стало тише
биться. Одно в нем было сознание, одно чувство: "А! наконец! наконец!"
     - Клара, -  заговорил он  слабым, но  ровным  голосом,  -  отчего ты не
смотришь на меня? Я знаю, что это  ты... но ведь  я  могу  подумать, что мое
воображение создало образ, подобный тому... (Он указал  рукою в  направлении
стереоскопа) Докажи мне,  что  это ты... обернись ко мне, посмотри  на меня,
Клара!
     Рука Клары медленно приподнялась... и упала снова.
     - Клара, Клара! обернись ко мне!
     И  голова Клары тихо повернулась, опущенные веки  раскрылись,  и темные
зрачки ее глаз вперились в Аратова.
     Он подался немного назад - и произнес одно протяжное, трепетное:
     -А!
     Клара пристально смотрела  на него... но ее глаза,  ее черты  сохраняли
прежнее  задумчиво-строгое,  почти  недовольное  выражение.  С  этим  именно
выражением на лице явилась она на эстраду в день литературного утра - прежде
чем увидела  Аратова. И так  же, как в тот раз, она вдруг  покраснела,  лицо
оживилось,  вспыхнул  взор - и радостная,  торжествующая  улыбка раскрыла ее
губы...
     - Я прощен!  - воскликнул Аратов. - Ты победила... Возьми же меня! Ведь
я твой - и ты моя!
     Он   ринулся  к   ней,  он  хотел   поцеловать  эти  улыбающиеся,   эти
торжествующие  губы  -  и  он  поцеловал  их,  он  почувствовал  их  горячее
прикосновение,  он   почувствовал  даже  влажный   холодок   ее  зубов  -  и
восторженный крик огласил полутемную комнату.
     Вбежавшая Платонида Ивановна нашла его в обмороке. Он стоял на коленях;
голова его  лежала  на  кресле; протянутые  вперед  руки  бессильно  свисли,
бледное лицо дышало упоением безмерного счастия.
     Платонида Ивановна так и упала возле него, обняла его стан, залепетала:
     -   Яша!  Яшенька!  Яшененочек!  -  попыталась  приподнять  его  своими
костлявыми  руками... он не  шевелился.  Тогда Платонида  Ивановна принялась
кричать не своим  голосом. Вбежала  служанка Вдвоем они кое-как его подняли,
усадили, начали прыскать в него водою - да еще с образа... Он пришел в себя.
Но на расспросы тетки он  только улыбался  - да с таким блаженным видом, что
она еще пуще перетревожилась - и то его  крестила, то себя... Аратов наконец
отвел ее руку и все с тем же блаженным выраженьем на лице промолвил:
     - Да, Платоша, что с вами?
     - С тобой-то что, Яшенька?
     - Со мной? Я  счастлив... счастлив, Платоша... вот что со мной А теперь
я желаю лечь  да спать. - Он хотел было приподняться - но такую почувствовал
в ногах, да и во всем теле,  слабость, что  без помощи  тетки да служанки не
был бы в состоянии раздеться - и лечь в постель. Зато он заснул очень скоро,
сохраняя на лице все то же блаженно-восторженное выражение.  Только лицо его
было очень бледно.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0979 сек.