Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Иван Сергеевич Тургенев. - После смерти (Клара Милич)

Скачать Иван Сергеевич Тургенев. - После смерти (Клара Милич)

         "7"

     Аратов  застал на нем немного прохожих. Погода стояла  сырая и довольно
холодная.  Он  старался  не  размышлять  о  том, что  делал,  заставлял себя
обращать  внимание  на все попадавшиеся предметы и как бы уверял себя, что и
он так же вышел погулять, как и те прохожие... Вчерашнее письмо находилось у
него  в боковом  кармане,  и  он  постоянно чувствовал  его присутствие.  Он
прошелся раза два по бульвару, зорко вглядываясь в каждую подходившую к нему
женскую фигуру - и  сердце его билось, билось... Он почувствовал усталость и
присел на лавочку. И  вдруг ему пришло  в  голову: "Ну,  а  если это  письмо
написано не  ею, а  кем-нибудь другим, другой женщиной?" По-настоящему,  это
для него  должно было быть все едино...  и, однако же, он  должен был самому
себе  признаться,  что  этого  он  не  желал.  "Уж очень  было  бы глупо,  -
подумалось ему, - еще глупей того!" Нервное беспокойство начинало овладевать
им; он  стал зябнуть - не извне,  а изнутри. Он несколько раз вынул  часы из
кармана жилета, глядел  на циферблат, клал  их обратно и всякий раз забывал,
сколько  оставалось минут до пяти часов. Ему  казалось,  что все мимо идущие
как-то особенно, с каким-то насмешливым удивлением и любопытством оглядывали
его. Дрянная собачонка подбежала, понюхала его ноги и стала вертеть хвостом.
Он сердито на  нее замахнулся. Больше всех надоедал ему фабричный мальчик, в
затрапезном халате, который уселся на скамье, по той стороне бульвара - и то
посвистывая, то почесываясь и болтая ногами в громадных прорванных сапогах -
то и дело посматривал на  него. "Ведь вот, - думал Аратов, - хозяин наверное
его ждет - а он тут, лентяй, баклуши бьет..."
     Но в это  самое мгновенье ему почудилось, что кто-то подошел  и  близко
стал сзади его... чем-то теплым повеяло оттуда...
     Он оглянулся... Она!
     Он тотчас узнал  ее, хотя густая темно-синяя вуаль закрывала  ее черты.
Он мгновенно вскочил со скамьи - да так и остался и слова не мог промолвить.
Она тоже молчала. Он чувствовал большое смущение... но и ее смущенье было не
меньше: Аратов даже сквозь вуаль
     194
     не мог не заметить, как мертвенно она побледнела. Однако она заговорила
первая.
     - Спасибо, - начала  она  прерывистым голосом, - спасибо, что пришли. Я
не  надеялась...  -  Она  слегка отвернулась  и  пошла по  бульвару.  Аратов
отправился вслед за нею.
     - Вы, может быть, меня осудили, - продолжала она, не оборачивая головы.
- Действительно, мой поступок очень странен...  Но я  много слышала о вас...
да нет! Я... не по этой причине... Если б вы знали... Я так много хотела вам
сказать, Боже мой! Но как это сделать... Как это сделать!
     Аратов  шел с  ней рядом, немного позади. Он не видел ее лица; он видел
только  ее  шляпу  да  часть  вуали... да  длинную, черную,  уже  поношенную
мантилью.  Вся его досада и  на нее и  на себя  вдруг к нему вернулась;  все
смешное,  все  нелепое  этого  свиданья,  этих объяснений  между  совершенно
незнакомыми людьми, на публичном бульваре, предстало ему вдруг.
     - Я явился на  ваше приглашение, - начал он в  свою очередь,  - явился,
милостивая государыня (ее плеча тихонько дрогнули - она свернула на  боковую
дорожку - он  последовал  за ней), для того только, чтобы  разъяснить, чтобы
узнать, вследствие какого странного недоразумения вам было угодно обратиться
ко мне, человеку вам чужому, который... который потому только и догадался, -
как  вы  выразились  в вашем  письме - что  писали ему  именно вы...  потому
догадался, что вам, в течение того литературного утра,  захотелось высказать
ему слишком... слишком явное внимание!
     Вся эта небольшая речь была произнесена  Аратовым тем,  хоть и звонким,
но нетвердым голосом, каким  очень еще молодые люди отвечают на  экзамене по
предмету, к которому они хорошо приготовились... Он сердился; он гневался...
Этот-то  самый гнев и развязал  его в обыкновенное  время не очень свободный
язык.
     Она продолжала идти по  дорожке несколько замедленными шагами... Аратов
по-прежнему шел за нею и по-прежнему  видел одну  эту старенькую мантилью да
шляпку,  тоже не  совсем  новую. Самолюбие его страдало при  мысли, что  вот
теперь она должна думать:
     "Мне стоило только знак подать - и он тотчас прибежал!"
     Аратов молчал... он ожидал,  что она ему ответит; но она не произносила
ни слова.
     -  Я готов выслушать  вас, - начал он опять,  - и очень  даже буду рад,
если  могу  быть вам  чем-нибудь  полезен... хотя  все-таки мне,  признаюсь,
удивительно... При моей уединенной жизни...
     Но при последних его  словах Клара  внезапно  к нему обернулась -  и он
увидал такое испуганное,  такое глубоко опечаленное  лицо, с такими светлыми
большими  слезами на глазах, с таким  горестным выражением вокруг  раскрытых
губ  -  и  так  было  это  лицо  прекрасно, что он  невольно запнулся и  сам
почувствовал нечто вроде испуга и сожаления и умиления.
     -  Ax, зачем... зачем вы так... - промолвила она с неотразимо искренней
и  правдивой  силой - и как трогательно зазвенел ее  голос!  -  Неужели  мое
обращение к вам могло  оскорбить вас... неужели вы ничего  не поняли? Ах да!
Вы  не  поняли ничего, вы  не поняли, что  я вам говорила, вы Бог  знает что
вообразили обо мне, вы даже не подумали, чего мне это стоило - написать вам!
Вы только о себе заботились, о своем достоинстве, о своем покое! Да  разве я
(она так сильно стиснула свои поднесенные к губам руки, что пальцы явственно
хрустнули)... Точно  я какие требования к вам предъявляла, точно нужны  были
сперва разъяснения... "Милостивая государыня...", "мне даже удивительно...",
"Я  могу быть полезным..." Ахя, безумная! Я обманулась  в вас, в вашем лице!
Когда я  увидала вас в первый раз...  Вот... Вы стоите...  И  хоть бы слово!
Так-таки ни слова?
     Она умолкла... Лицо ее внезапно вспыхнуло - и так  же внезапно  приняло
злое и дерзкое выражение.
     - Господи! как это глупо! - воскликнула она  вдруг с  резким хохотом. -
Как  наше  свидание  глупо!  Как я глупа! да и вы...  Фуй! Она  презрительно
двинула рукою,  словно  отстраняя его прочь с дороги,  и, минуя  его, быстро
сбежала с бульвара и исчезла.
     Это  движение   рукою,   этот   оскорбительный  хохот,   это  последнее
восклицание разом возвратили  Аратову его  прежнее настроение и  заглушили в
нем то чувство, которое возникло в его душе, когда с слезами на глазах она к
нему обратилась. Он опять рассердился  и чуть не  закричал вслед удалявшейся
девушке: "Из  вас может  выйти хорошая  актриса,  но зачем вы вздумали  надо
мной-то комедию ломать?"
     Большими шагами вернулся  он  домой, - и хотя  продолжал и досадовать и
негодовать в течение  всей дороги, однако  в  то  же  время  сквозь все  эти
нехорошие, враждебные чувства невольно пробивалось воспоминание о том чудном
лице, которое он видел один  только миг...  Он  даже  поставил себе  вопрос:
"Отчего я не ответил  ей, когда  она требовала  от  меня  хоть  слово?  Я не
успел... - думал он... - Она мне не дала произнести это слово. И какое слово
я бы произнес?"
     Но он тотчас тряхнул головою и с укоризною промолвил: "Актерка!"
     И опять-таки в то же время - самолюбие неопытного, нервического  юноши,
сперва оскорбленное, теперь как  будто было  польщено тем, что вот,  однако,
какую он внушил страсть...
     "Но  зато  в  эту минуту, - продолжал  он свои размышления, - все  это,
разумеется, кончено... Я должен был показаться ей смешным..." Эта  мысль ему
была неприятна - и он снова сердился... и на нее... и на себя. Возвратившись
домой, он заперся  в своем  кабинете.  Ему не хотелось видеться  с Платошей.
Добрая  старушка раза  два подходила  к его двери  -  прикладывалась  ухом к
замочной скважине - и только вздыхала да шептала свою молитву...
     "Началось! - думалось ей... - А ему всего двадцать пятый год. Ох, рано,
рано!"





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0968 сек.