Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Михаил Анчаров - Голубая жилка Афродиты

Скачать Михаил Анчаров - Голубая жилка Афродиты

 - А в общем-то она не задавалась, не была недотрогой или
какой-нибудь одинокой. Она дружила с тремя ребятами. Самыми неинтересными
из всех, каких вы когда-либо встречали в своей жизни. Иногда вы могли их
увидеть всех четверых. Тогда она клала кому-нибудь из них руку на плечо, и
все четверо смотрели на тебя.
 - Потом они уходили.
 - Больше всего раздражало то, что вот так рассмотрят,
взвесят и уйдут. И не то чтобы они при этом понимающе переглянулись или
потом поговорили о тебе, обсудили. Нет. Просто у них было единое мнение на
все. Поэтому они посмотрят на тебя и уйдут, и каждый из них будет уверен,
что у каждого из них, у всех, одно и то же мнение. Вот собаки!
 - Можно подумать, что наедине они вели содержательные
беседы - рассказывали друг другу сюжеты фильмов, задавали друг другу
вопросы: "А как ты провел день?", или: "Нравятся ли тебе новые стихи,
напечатанные в газете?" Нет. Наедине они все четверо не вели содержательных
бесед. Не вели они также бессодержательных бесед. Они не вели никаких
бесед. Они молчали.
 - Можно было подумать, что у них уже все рассказано друг
другу. Нет. Они понятия не имели о прошлом друг друга. Это было известно
точно. А может быть, они были связаны какой-нибудь тайной? Или они родились
в одном доме или в одном роддоме?
 - Или родители их погибли, завещав им... В общем на
любое предположение, которое может вам прийти в голову насчет того, почему
она была с этими тремя парнями, самыми неинтересными из всех, которых
когда-либо я знал, был один ответ: "нет".
 - Мы познакомились со всей четверкой на острове. Река
была сизая в то лето. Дулись в волейбол в кружок. Потом появилась эта
четверка. Я когда-то давным-давно ходил на лекции по истории кино, только
чтобы поглядеть старые фильмы. Знаете, такие старинные звуковые фильмы, где
играют еще обыкновенные живые артисты, как в театре, не понимая, что театр
- это каждодневная игра, а лента - вещь станковая, как живопись или
скульптура. Удивительно. Но мало ли что нам сейчас удивительно. Нам вот
сейчас кажутся удивительными старинные обтекаемые формы автомашин.
Вспоминаю, что их такими делали для скорости, как будто нельзя было
поставить посильнее мотор. Я там посмотрел историческую картину,
называлась, кажется, "Богдан Хмельницкий", да, именно так. Там был один
кадр, когда глашатаи объявляли: "Татарин на острове!" - и показывались
татары, идущие россыпью вверх по берегу. Вот так эти четверо и шли по
берегу, чуть наклонившись вперед, когда мы их увидели первый раз. А мы
организованно играли в волейбол и на нее - нуль внимания, чересчур она была
заметная и немыслимо яркая. В газете был чей-то рисунок, портрет "Мисс
фестиваль", кубинка с последнего международного фестиваля, помните? Вот на
кого она была похожа. Когда у Кожина потом нашли этот рисунок, все сразу
догадались, почему он его хранил.
 - Потом, когда закончилась работа и мы все уехали с
острова, я думал, что больше не придется иметь с ней дела. Но вот теперь,
когда установка была закончена и встал вопрос об эксперименте, я, перебирая
в уме картотеку людей с необходимыми данными, картотеку, сто раз
пропущенную через статистические машины, все чаще наталкивался на группу из
четырех фамилий, три из которых были мужскими, а одна женская.
 - И только на последнем туре отбора, когда надо было из
десяти отобрать одного абсолютно нормального человека (чтобы эксперимент
прошел чисто, нужно всегда иметь дело с нормой), я решил, наконец,
посмотреть фотографии. Так как внешний вид тоже имел значение (Костя,
например, предлагал начинать отбор с внешнего вида, но я не решился). Когда
я посмотрел на фотографии, я сразу узнал всех четырех. Ее и троих
скучнейших, ординарных до зевоты парней.
 - "Слава богу, - подумал я, - хоть этих троих я брать не
обязан". Вопрос же о единственной кандидатуре решился сразу.
 - Нет, не потому, что тут были какие-то личные мотивы, я
как раз не люблю нормы, это Костя любит норму, я люблю исключения, я люблю
Катю, это моя жена. Мой выбор пал на эту девушку, так как ко всему прочему
он была гречанкой. А сами знаете - у каждого из нас есть какое-то тайное
почтение перед людской породой, родившей самую высокую норму, тип. А я
хотел предусмотреть все.
 - Я и предусмотрел все. Кроме одного. Я не предполагал,
что она откажется пройти испытание без своей унылой свиты.
 - Она отказалась наотрез.
 - А они молчали, и сонно смотрели на меня. и понимали
что-то свое, для меня непонятное, и опять были согласны друг с другом во
всем, и я чувствовал себя идиотски.
 - Была проделана огромная работа, я даже боюсь сказать,
сколько лет, сил и средств ухлопали на этот эксперимент. Один
среднестатистический отбор стоил... не буду называть сумму... И вдруг эта
особа говорит, что она отказывается, и выдвигает глупое условие. Все равно
как если бы первый космонавт заявил перед запуском, что он полетит только
со своими хорошими приятелями, иначе ему лететь не хочется.
 - Что оставалось делать? Я плюнул и согласился. В конце
концов не все ли равно - один или четыре. Расходов это почти не потребует.
 - Мы с марсианином начали готовить установку.
 - Он сказал:
- Сначала попробуем на себе... Чтобы не повредить остальным.
 - Это меня растрогало. Скажите пожалуйста! Приезжий,
можно сказать, командированный, что ему до наших земных дел, зачем ему
связываться с экспериментом, результаты которого неизвестны?
 - Если бы я не познакомился с ним за это время и не
полюбил его, я бы сразу сказал "нет". Зачем мне в этом чисто земном опыте
путаться с неизвестным, чуть не сказал - человеком, марсианином?
 - Так и сказала эта гречанка, хотя ее никто об этом не
спрашивал.
- Не путайте его в это дело, - сказала она. - Кто его знает, какие у него
там биотоки.
- Чепуха, - сказал я. - Он ничем не отличается от человека. Это показали
объективные исследования.
- В том-то и дело, что объективные, - сказала она.
 - Я разозлился. Я никак не мог понять и оправдать ее
открытой неприязни к марсианину. Я присматривался к нему все то время, и,
за исключением некоторых странностей, вроде того, что он ничего не делал
без разрешения, ни одного шага не мог ступить без того, чтобы не спросить:
разрешите? - что, впрочем, объяснялось его боязнью нарушить какие-нибудь
земные правила или привычки, - и его все полюбили за эту мягкость и
тактичность, и обслуживающий персонал был от него прямо в восторге, и я
полюбил его за ласковость, - ничего плохого я не мог заметить за все это
время. Но я понимаю, конечно, что бы я ни написал и какие бы доводы я ни
приводил сейчас в пользу марсианина, любой читающий эти строки уже
насторожился, поскольку эта красивая молчаливая девушка высказалась о нем
неодобрительно.
 - А какие я должен был проводить исследования -
субъективные? Я и провел и увидел, что это немного безынициативный,
обаятельный парень, который принес из другого мира колоссальное количество
устной информации, с которой сейчас возятся ученые во всем мире, а
конструкторы исследуют эту небольшую ракету, не имеющую возможности
вернуться обратно. Я увидел, что в его лице мы столкнулись с абсолютным
доверием к нам. И вот теперь, когда он, трогательно одинокий на нашей
земле, предлагает нам исследовать биотоки своего мозга, мы почему-то должны
быть более насторожены, чем он, и ответить ему недоверием. Нелепо и
некрасиво.
- Согласен, - сказал я. - Попробуем на себе. Конечно, в этом был элемент
риска. Взаимно записать характеристики мозга не представляло никакой
опасности. Опасно было, конечно, передать друг другу свои усиленные
энцефалограммы: кто его знает, как поведет себя мозг при столкновении с
незнакомым спектром излучения? Но, судя по всем предварительным
исследованиям, показатели его мозга принципиально ничем не отличались от
показаний нормального человеческого, и, кроме того, начинать можно было на
малой мощности передачи, мы хорошо продумали систему автоматической
блокировки на тот случай, если мозг испытуемого проявит хоть какое-нибудь
неудовольствие во время эксперимента. Короче - предусмотрено было все, что
только можно по части безопасности эксперимента. И та микроскопическая доза
риска, которая еще оставалась, не шла для меня ни в какое сравнение с
возможностью первому увидеть образы чужого мира.
 - Вот с какими чувствами начинал я этот эксперимент,
закончившийся так печально.
 - Вот описание того, чем закончился этот эксперимент.
Лень и ни к чему пересказывать всю цепь мелких событий, которые постепенно
вызывали у меня в душе чувство нудной настороженности и желания отказаться
вовсе от этой затеи. Я не мог отказаться" если не хотел унизить в своем
лице весь человеческий род.
 - Все, что нужно, вы поймете из дальнейшего, поэтому
перехожу сразу к тому, что случилось после эксперимента, опуская
несущественное.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0592 сек.