Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Михаил Анчаров - Голубая жилка Афродиты

Скачать Михаил Анчаров - Голубая жилка Афродиты

Обыденное кольцо. Рассказывает Костя Якушев по прозвищу Да Винчи. Крах
первый.

 - У меня всегда одно и то же - встану на перекрестке и
думаю: как дойти домой? По одной дороге - далеко, но привлекательней, по
другой дороге- ближе, но все известно. И так всегда: как идти? По длинной
дороге глупо, по ближней - скучно.
 - Вот и в этой истории я затрудняюсь связно рассказать
все, что было. Если рассказать коротко, надо опускать столько
обстоятельств, что вся история становится почти бессмысленной, все равно
что из курицы сделать не бульон даже, а бульонный кубик. И солоно, и сухо,
и несъедобно.
 - Поэтому давайте вести рассказ по старинке, чтобы он
был похож на веселого зеваку, который оглядывается на витрины, на
проходящих девушек, сворачивает в сторону обсудить чужой скандал и так
помаленечку добирается до цели. А когда добрался - видит, что пришел
обогащенный, и не растерял, и ничего не забыл, и на прежнюю цель смотрит
спокойными глазами, и она для него не фетиш, не кумир, а просто этап, и,
стало быть, он остался человеком. А это в общем-то самое главное. Хотя есть
и другие мнения.
 - Когда уже все устали от еды и анекдотов и
расположились кто где, чтобы сообразить, чем развлекаться дальше, я увидел
ее.
[Image] - Ну конечно же, господи, совершенно очевидно,
что история дальше пойдет про то, как он увидел ее и что из этого вышло.
Почему-то до сих пор это все еще интересно, хотя периодически считается,
что с этой темой покончено... Эта ошибка обнадеживает.
 - Дальше, конечно, надо будет рассказать, как она сидела
в кресле, и какие у нее были ноги, и что я почувствовал, глядя на...
виноват, я хотел сказать, глядя ей в глаза. Отделаемся сразу. Ноги у нее
были красивые, как у фестивальной звезды, а глаз я не видел, так как она
разглядывала журнал, где на обложке был изображен слащавый мальчишка с
усиками. А так как журнал был огромный, то ноги ее, казалось, росли прямо
из журнала и принадлежали этому любимцу природы. Мне стало противно, и я
отвернулся.
 - Потом я почувствовал на себе чей-то взгляд и оглянулся
поеживаясь. Она опустила журнал и смотрела на меня.
 - Разве есть хоть одна история, которая началась бы
сейчас, сию минуту, кто может похвастаться, что знает начало отсчета? Она
опустила журнал и смотрела на меня. О чем это говорит? Для вас ни о чем,
для меня о многом.
 - И это многое случилось давным-давно, еще тогда, когда
я занимался третьей сигнальной системой. Я тогда был начинающим художником
и додумался до нее самостоятельно. Одно время о ней очень много говорили.
Напомню вам, в чем суть дела.
 - Нас учили как? В искусстве, дескать, есть содержание и
есть форма, и содержание искусства - это факты жизни и их связи, а форма -
это сумма приемов, в которые эти факты воплощаются. А тогда возникал
вопрос: откуда брать эти приемы? У великих художников? А они откуда брали?
И не потому ли они великие, что сами их изобретали? И потом, может быть, не
в фактах дело, а в том, кто за ними стоит... Вот Верещагин всю жизнь писал
потрясающие факты - битвы, казни, а Рембрандт - соседей по квартире. Кто
лучший художник - можно не спрашивать.
 - Стало быть, один художник от другого отличается
каким-то особенным богатством внутренней жизни, которое нельзя свести ни к
интеллекту, ни к эмоциональности; ни ум, ни темперамент еще не делают
художника, хотя и нужны ему, как всякому человеку. И вот, занявшись тогда
поисками этой особенности, я убедился, что ее, особенность эту, можно
определить одним словом - вдохновение. Я понял, что это некое душевное
состояние, свойственное только тем. кто может изобретать эти приемы, а не
копирует их, и только в тот момент, когда он их изобретает.
 - Что же заведует в мозгу вдохновением? Ежели оно есть,
должен быть и механизм. Первая сигнальная система заведует сношениями с
внешним миром, рецепторы - глаза, уши и прочее. Вторая заведует речью.
Опять не годится. Описать свои ощущения может каждый, а изобрести нечто
новое - только некоторые. И тогда мне пришло в голову, что должна
существовать третья сигнальная система, заведующая вдохновением, то есть
особым способом мышления, которое отпущено многим, но возникает редко. И в
эти моменты человек добивается результатов, которых ему никаким другим
путем не добиться.
 - Парнем я тогда был неглупым, хотя и наивным до
изумления.
 - Изложил я все эти соображения в письме, снабдил
большим количеством цитат - высказываний великих мастеров, описывающих это
состояние, и отправил в Академию наук. И получил оттуда ответ - он у меня и
сейчас хранится. Суть ответа такова. Третьей сигнальной системы быть не
может, потому что о ней ничего не говорится у Павлова, а кроме того, мысль
о ней не нова, ее высказывали академики - приводились фамилии, - но после
соответствующей критики они отказались от этой мысли.
 - Ну тут я сразу успокоился. Потому что времена были
такие, что после соответствующей критики отказывались от собственных
родителей, не то что от мысли. И я, конечно, сразу успокоился. Если ученые,
экспериментаторы своим ходом пришли к этой мысли, стало быть, третья
сигнальная существует, а остальное - дело не мое. Мое же - искать способы
развивать ее практически, если ее можно развить.
 - А пока я возился с этими непонятными никому делами, у
меня начались личные неприятности, неудачи и обвалы, и вопрос встал так:
либо надо бросать заниматься ерундой и жить как все люди, либо потерять то
подобие семьи, которое сложилось у меня к тому времени.
 - И решил я все бросить к чертям и только напоследок
сходить к одному человеку, который жил на даче под Москвой.
 - Это был странный человек. Режиссер, украинец. Одни
видели в его фильмах гениальность, другие - фальшь. И все сходились на том,
что его картины странные. А суть была в том, что та монументальная форма,
которую он искал для передачи душевных своих взлетов, не могла быть
сфотографирована с натуры. Поэтому гениальные кадры перемежались у него с
недостоверными. Догадайся он воплотить свои замыслы, скажем, в
мультипликации - получились бы шедевры. Но в его время мультипликация
числилась по ведомству мики-маусов и царевен-лягушек, и даже Шекспира
играли обыкновенные живые актеры с прыщиками и насморком.
 - Я пошел к нему. Он должен был знать, что такое
вдохновение.
 - Был вечер. Шоссе после электрички показалось тихим,
хотя и по нему пролетали субботние машины с удочками, гитарами и снедью для
пикников.
 - Я свернул на щербатую асфальтовую дорожку между
заборами дач и черными елями и вдалеке увидел двух девушек в сатиновых
спортивных шароварах и майках. Одна, та, что справа, была обыкновенная, а
вторая, та, что слева, была необыкновенная.
 - Я это сразу заметил, хотя видел вдалеке только силуэты.
 - В необыкновенной все было необыкновенно. И тоненькая
талия, и плечи подростка, и тяжелые, приподнятые чуть-чуть волосы, кое-как
заложенные в пучок, и то как она шла в своих неуклюжих ситцевых длинных
штанах пузырями. Боже, как она шла! А как она шла? Фейхтвангер описывает,
как император Тит влюбился в принцессу Беренику только из-за походки. "Вот
какие здесь водятся", - подумал я. Когда я их догнал, я уже был совсем
готов.
- Как пройти на дачу?.. - спросил я и назвал фамилию режиссера.
 - Она обернулась, нет, повернула голову на длинной шее,
посмотрела на меня чуть хмурыми глазами и сразу стала похожа на олененка.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0745 сек.