Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Борис Дышленко. - Что говорит профессор

Скачать Борис Дышленко. - Что говорит профессор

   Сначала ударил гейзер неподалеку от профессорского дома: прорвало трубу
теплосети, и горячая вода,  пробившись  сквозь  толщу  земли,  забила  под
давлением  в  шесть  атмосфер  и  в  облаках  пара  захлестнула   тротуар.
Образовалась огромная, в несколько сот квадратных метров, дымящаяся  лужа.
Несколько  дней  жители,  проклиная  районные  власти,  обходили  лужу  по
противоположной стороне улицы, но они еще  не  знали,  что  ожидает  их  в
ближайшем будущем. Оказалось, что неисправность  нельзя  устранить  иначе,
как отключив отопление во всем квартале, но когда это сделали, погас свет.
Его,  правда,  никто  не  отключал.  Просто  замерзающие  жители  квартала
включили все электроприборы, и на подстанции пробило  щит.  Тогда  голубым
огнем замерцали окна кухонь от горелок и включенных духовок газовых  плит.
Кое-где в незашторенных окнах наблюдалось  лихорадочное  оживление  -  это
жильцы перетаскивали из комнат на кухни матрацы, ватные  одеяла  и  другое
пригодное для экстренной ночевки барахло. Но  и  тут  им  не  повезло:  на
следующую ночь в одном из концов квартала взлетел на высоту второго этажа,
желто-красный факел и, не убывая, горел всю ночь, зловещий восклицательный
знак, предупреждающий об опасной зоне. На время ремонта пришлось перекрыть
газопровод, и к вечеру началось массовое бегство жильцов из квартир. Где и
как они устраивались, я не знаю (этим  занимались  городские  власти),  но
население квартала уменьшилось в эти дни по крайней мере на  треть.  Возле
домов  круглосуточно  дежурили  команды  из  добровольцев   во   избежание
грабежей. У всех входящих и выходящих проверяли документы.  Когда  погасло
электричество, нам пришлось покинуть нашу лабораторию, которая  находилась
в том же квартале, напротив и немного наискосок от профессорского дома,  и
не столько от холода, сколько  из-за  того,  что  в  связи  с  аварией  на
подстанции бездействовали наши магнитофоны. Так  что  профессор  на  целые
сутки выпал из поля нашего зрения.
   Наутро начали земляные работы,  но  никто  не  знал  места  повреждения
трубопровода, поэтому пришлось вырыть глубокую и широкую траншею, выбросив
оттуда сотни кубометров земли, которая потом,  уже  и  после  ремонта,  до
самой  весны  возвышалась  плотным  бруствером,  протянувшимся  от  одного
перекрестка до другого.
   Однако ремонт теплосети и газопровода не решил всех проблем для жителей
квартала. Следующая  катастрофа  хотя  и  не  угрожала  жизни  и  здоровью
жильцов, все же доставила им немало неприятных  минут,  заставляя  их  при
выходе из дому, а равно и приближении к дому, плеваться, зажимать  носы  и
чуть ли не надевать противогазы. Почему-то прорвало трубу  канализации  на
улице, пересекающей проспект, да так, что зловонная  жижа  хлынула  в  ужо
вырытую траншею и затопила только что отремонтированную трубу теплосети, и
это  сделало  невозможными  работы   по   ее   изоляции.   Нагреваясь   от
трубопровода, нечистоты наполнили квартал невыносимым  смрадом.  Нам  было
противно ходить на работу. Чтобы разыскать повреждение,  вырыли  еще  одну
траншею,  которая  перегородила  проспект,  и  теперь  пришлось  перекрыть
движение  трамваев  и  троллейбусов,  вообще  всякое,  кроме  пешеходного,
движение в этом квартале, и соответственно перенести остановки.  Во  время
земляных работ повредили телефонный кабель, и население совсем озверело.
   Все это, конечно, стоило району кучу денег, а кроме того,  на  все  эти
аварийные службы, строительные и ремонтные организации, вообще на районную
администрацию сыпались бесконечные жалобы во все  инстанции,  и,  в  конце
концов, к этому подключилась вечерняя газета - там ведь не знали, что  все
это наши хлопоты, а те, кто  непосредственно  занимался  вредительством  и
ремонтом, не знали, что отвечать и когда обещать, и  тем  более  никто  не
знал, что за  все  это  надо  благодарить  одного-единственного  человека,
который все никак не желал угомониться.
   Наконец наша фантазия и возможности  истощились  -  ведь  мы  не  могли
управлять силами природы, - и наступило временное затишье. То  есть  улицы
по-прежнему оставались перекопанными, и жителям, в том числе и профессору,
приходилось каждый день, а то и по нескольку раз в день пробираться  через
обледенелый бруствер и через траншею по узким  и  ненадежным  мосткам  или
делать большой крюк, чтобы обойти это безобразие, - но  новых  шуточек  мы
придумать уже не могли и приостановились. Внезапно  началась  оттепель,  в
квартале была слякоть и грязь, настроение у всех  было  подавленное,  и  в
этот момент  нас  вдруг  лишили  нашего  профессора.  Когда  мы  узнали  о
предстоящем расставании, нашим первым чувством  было  чувство  облегчения,
такое, какое испытываешь после того, как у  тебя  вырвали  долго  болевший
зуб, но уже в следующий момент оно сменилось чувством невосполнимой утраты
- мы как будто вдруг осиротели. Мы посмотрели  друг  на  друга  сначала  с
недоумением, потом с любовью и печалью:  мы  так  долго  были  участниками
одного общего дня нас дела, дела, в котором он  объединял  нас,  как  отец
объединяет семью, и вдруг эта семья распалась -  мы  отвернулись  друг  от
друга.
   Заводила сходил к профессору (это был его второй визит) и  имел  с  ним
беседу.
   - Меня это  утомляет,  -  сказал  профессор  заводиле.  -  Я  вообще-то
собранный  человек,  но  и  мне  с  каждым  днем  становится  все  трудней
отключаться, так что мой последний роман, по существу, написан не мной,  а
вами.
   - Однако, - сказал, помолчав,  профессор,  -  я  старался  не  обращать
внимания на ваши враждебные действия до тех пор, пока они были  направлены
против меня, но когда вы,  как  террористы,  взяли  заложниками  население
целого квартала...
   Мы чувствовали себя очень неуютно. Я не  хочу  сказать,  что  мы  вдруг
осознали всю безнравственность нашей цели. Мы вообще с  самого  начала  не
преследовали никакой цели - просто играли, - но сейчас я  совершенно  ясно
увидел, что профессор вовсе не считает, не может считать себя виноватым  в
несчастьях своих соседей. Это не важно, и уж во всяком случае мы могли  бы
считать его виноватым, но была еще одна мысль.
   В школе (правильно это или неправильно) в нас воспитывали  благоговение
перед великими людьми. Ну и, конечно,  эта  сакральная  формула  "Гений  и
злодейство - несовместны"... А сейчас, поскольку  гениальность  профессора
ни у кого не вызывала сомнений, нам приходилось  усомниться  в  чем-нибудь
другом: либо в самой формуле, а сомнение в священной формуле уже  само  по
себе  как  бы  отступничество,  либо,  признавая  формулу,  вместе  с  ней
приходилось признать, что мы сами  отнюдь  не  на  стороне  добра,  -  так
сказать, по другую  сторону  баррикад.  В  общем,  как  ни  верти,  а  все
получалось, что не правы мы, а  профессор  прав.  Но  и  без  этого  затея
заводилы была пустой. С самого  начала  она  была  обречена  на  моральный
провал,  и  нас  мало  утешало  то,  что  мы  наконец  достигли  какого-то
результата. Это была  позорная  победа.  Профессор  уходил  с  развернутым
знаменем. Он уходил не потому, что чувствовал себя  виноватым,  а  потому,
что чувство долга выражалось у него средствами, отличными от наших.
   - Я думаю, что такое решение будет каким-то выходом для обеих сторон, -
сказал профессор в ответ на предложение  заводилы.  Мы  услышали,  как  он
отодвинул кресло, видимо, встал.
   Заводила пришел грустный и какой-то пристыженный.
   - Писали? - спросил он, посмотрев на всех нас.
   - Писали.
   - Шпионы проклятые, - сказал заводила. - Сотрите.
   Мы  и  сами  хотели  стереть  эту  запись,  только  ждали  распоряжения
заводилы.
   Цель, которой мы не добивались, была достигнута, и мы чувствовали себя,
как изгнанники.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0974 сек.