Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Борис Дышленко. - Что говорит профессор

Скачать Борис Дышленко. - Что говорит профессор

   Послышался скрип, негромкое  покашливание,  потом  что-то  звякнуло,  и
забулькала наливаемая в стакан жидкость. Бормотание постепенно становилось
все более членораздельным.  Снова  предложение  "обкатывалось"  у  нас  на
глазах, то есть не на глазах, конечно, но в  нашем  присутствии.  Раздался
ритмичный стрекот машинки, опять  покашливание.  Стрекот  прекратился.  Мы
услышали начало следующей фразы.
   - Теперь все ясно?  -  спросил  заводила,  и  хотя  никому,  включая  и
заводилу, решительно ничего не было ясно, мы оделись и вышли.
   Мы перешли проспект наискосок через две  уже  зарытые  теперь  траншеи,
оставив на свежей земле,  как  на  контрольной  пограничной  полосе,  свои
следы. Лифт в доме профессора снова  работал,  мы  поднялись  и,  разорвав
бумажную полоску с печатью, открыли ключом дверь. Тихо,  не  скрипнув,  не
прошелестев по стене плащом, мы просочились в прихожую  и  замерли.  Из-за
приоткрытой в  комнату  двери  доносился  приглушенный  голос  профессора.
Оттуда на пол падала узкая  полоска  света.  (Мы  помнили,  что,  переходя
проспект, посмотрели на профессорские окна,  и  там  было  темно.)  Резким
рывком заводила открыл дверь и, выхватив  из  кобуры  пистолет,  влетел  в
комнату, и сразу же за ним гурьбой ввалились и мы. Мы толкали друг друга в
темноте, пока кто-то из нас не нашел  выключатель.  Большая  комната  была
пуста. Ничто не изменилось в ней со  дня  нашего  последнего  присутствия,
только пыли еще больше скопилось на предметах и на полу, и не было никаких
следов, кроме тех, которые мы оставили в прошлый раз.
   Заводила сдвинул пистолетом на затылок свою "Борсалино" и  отвалился  к
стене.
   - Что за летающие тарелки! - на грани истерики воскликнул он.
   Я прошел по комнате и подошел к письменному столу.  Из  машинки  торчал
лист бумаги, на котором мы прочли те самые слова, которые  совсем  недавно
слушали.
   Теперь  как  раз  настало  время  поделиться  своими  соображениями   с
заводилой, что я и сделал, как только мы остались одни. Я сообщил ему все,
что нашел в биографии профессора, включая  и  этот  дом.  Заводила  крепко
задумался.
   - Ты знаешь, - наконец сказал он, - что-то  подобное  приходило  мне  в
голову. Может быть, здесь и в самом деле действует какое-то энергетическое
поле... Но чем все-таки объяснить эту музыку?
   - А композитор? - живо откликнулся я. - Ты что, забыл,  что  он  жил  в
этом доме?
   - Кругло у тебя получается, - сказал заводила, - да  не  все  сходится.
Этот композитор жил в конце прошлого века. Не мог он писать такую музыку.
   - Тогда - нет, - сказал я, - а сейчас? Пойми, этот  композитор  по  тем
временам  находился  в  самом  крутом  авангарде,  его  в  глаза  называли
шарлатаном. Неужели ты думаешь, что сейчас такой человек стал бы повторять
зады девятнадцатого века?
   - Но ведь он не живет сейчас! - разозлился заводила.
   - Ты думаешь?
   Заводила молчал.
   Конечно, моя гипотеза  была  самым  фантастическим  из  всех  возможных
объяснений загадки профессора, но разве все, что касалось  профессора,  не
было фантастично? Итак, сейчас мы  приняли  в  качестве  рабочей  гипотезы
существование какой-то  энергетической  среды,  и  не  только  в  квартире
профессора, но и  во  многих  других  местах,  в  которых  по  ходу  своей
биографии профессор задерживался на более или менее долгий срок.  Какое-то
биополе, только на одних оно действовало, а на других - нет. Но  там,  где
на это биополе ложилась биография профессора... Я вдруг вспомнил, что  оба
эти слова имеют общий корень, и этот корень означает жизнь. И может  быть,
эти поля существовали не сами по себе, но были созданы, накоплены  разными
людьми, такими, как тот философ или композитор, а потом затаились и только
и ждали профессора, чтобы напитать его или, наоборот, ожить самим,  потому
что профессор обладал счастливым даром оживлять все, к чему он прикасался,
так же как мы - убивать.
   Но как много, оказывается, существует таких мест, если даже  на  одного
профессора выпало столько. И как много было людей, создававших эти  места.
Так вот откуда этот профессорский аристократизм, происхождения которого  я
не мог объяснить, но о котором я так много говорил. Но тогда я имел в виду
его внешность и прекрасные манеры, и хотя я уже тогда догадывался, что все
это не только наружный лоск,  а  результат  его  безупречной  биографии  -
биографии порядочного человека, - но и это оказалось не  все.  Был  просто
аристократизм.  Самый  настоящий  аристократизм:  его   происхождение   от
могучего  генеалогического  дерева,  выросшего   на   тех   самых   полях;
генетический код его благородных предков - ученых,  художников,  поэтов  -
первооткрывателей, связанных с ним той общей  родиной,  которую  они  сами
создавали, которой без них не было бы и у меня.
   Мы с заводилой сидели и курили одну  сигарету  за  другой  и  чашку  за
чашкой  пили  крепчайший  кофе.  Мы  молчали,  но  нам  и  не  нужно  было
разговаривать: мы экстрасенсы и понимаем друг друга без слов. Мы думали  о
профессоре, о его исключительной  судьбе  и  его  исключительном  даре,  о
таланте, от которого немного досталось и нам, но это были лишь крохи с его
стола, а ведь мы как противники рассчитывали  на  все.  Когда  наполненная
дымом комната уже, казалось, готова была  воспарить,  как  аэростат,  одна
соблазнительная идея вползла в наши одурманенные сигаретами и кофе головы,
и мы встали. Мы отдали дань уважения нашему противнику, и теперь пора было
возвратиться к исполнению служебного долга: пора было вспомнить, что  идея
биополя для нас прежде всего рабочая  гипотеза,  которая  может  послужить
началом  интересному   эксперименту,   если,   конечно,   начальство   его
санкционирует. У нас не было никаких  доказательств  справедливости  нашей
версии, но мы понимали, что у начальства вообще ничего нет,  и  потому  не
исключено, что оно будет готово пуститься и в  чистые  авантюры.  Для  нас
риска особенного не было, но при успехе  предприятие  могло  принести  нам
значительные дивиденды. Заводила предложил идти к  начальству  вместе  как
соавторам этой пашен идеи. Он всегда был хорошим другом и всегда был готов
прикрыть, если что, но взять в  долю...  Раньше  он  бы  все-таки  так  не
поступил. Теперь... что-то изменилось в наших отношениях, да и в самих нас
за последние годы. Может быть, это тяжелое многолетнее дело сплотило  нас,
а может быть... Трудно сказать, что.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.2073 сек.