Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ - ВЭЛРА

Скачать ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ - ВЭЛРА

                                            *               *                *

   Очнувшись, Саша обнаружил, что лежит на своей кровати; и что, за сокрытым
простынею балконом уже светит день.
   И слышались оттуда голоса старушек:
   - Вот прямо здесь и разбилась. Говорят молодая, красивая.
   - То-то, что это дело непонятное. Здесь целая банда орудует.
   - Она то тут и лежала...
   И Саше стало тошно от этих голосов и до боли сжалась в нем мысль:  "Зачем
они говорят о той кого не знаю? Зачем говорят о том, чего не знают, и о том,
что забудется? О том, что их не касается?.. В чем смысл  этого  бесконечного
трепа?!"
   И тут, откуда-то с края улицы, раздались пьяные голоса:
   - Эй ехо!.. Эй, ты, я ж с тобою иду-у-уу!
   - А ты то... А ты посмотри-ка. - и дикий, грубый, мужицкий хохот.
   И опять чего-то закричали они - пошлое, несчастное, придавленное.
   И еще тошнее тогда стало Саше: "Кто они - эти жалкие  создания?  Как  они
Люди дошли до такого  ничтожного  состояния,  что  их  голоса  стали  такими
ничтожными, бессмысленными? Да и в чем смысл  их  существования?  Зачем  они
убивают свою жизнь, зачем в пустоте  топят  минуты?  Зачем?  Зачем?  Что  за
круговерть их обхватила? Ведь они в пустоте - они живут  эту  жизнь,  только
затем, чтобы как-то прожить эти минуты, судорожно стараясь заполнить их хоть
чем-то... Неважно - чем,  лишь  бы  только  заполнить,  лишь  бы  загородить
тленными иллюзиями свое одиночество; пустоту свою..."
   И тут разразился треском стоявший на столе  телефон  -  один  дребезжащий
плевок, второй, третий... С балкона раздался голос сонного:
   - Ведь вам же звонят! Что же вы не подходите?
   Саша захлопнул балкон, подхватил трубку; дрожащим голосом выкрикнул:
   - Да?
   А там - голос его давнишнего друга Юры:
   - Привет, как поживаешь?
   - Нормально.
   - Вот что: сегодня наши собираются, поедем за  город,  шашлыки,  купание,
выпьем? Ну, что?...
   - Да нет. - вздохнул Саша и тут же скривился, выкрикнул. - Нет, нет, нет!
Слышите - я занят, я очень занят сегодня! Не звони! Не звони мне больше!
   Он бросил трубку, повалился на диван. С балкона раздался ленивый голос:
   - Нервы. Нервы, понимаю - стресс. Но это надо пережить. Перебороть...
   Саша зажал уши... Мысли отчаянно бились в  его  голове,  и  не  было  сил
остановить этот поток, хоть тяжесть его и давила - нет он не мог  вырваться:
"Что же меня, что же  всех  нас  окружает?  Ведь,  наше  окружение  навязано
судьбою. Юрия я называю своим другом, потому что  мы  нашли  какие-то  общие
интересы - а интересы - это, опять  таки,  жажда  заполнить  чем-то  пустоту
одиночества. Но, ведь - мы ленивые - мы нашли друг друга на  ничтожно  малом
пяточке - во дворе! Нашли - и довольны! Но почему мы  думаем,  что  на  этом
ничтожном пяточке можем найти самую близкую  душу?...  Обман,  обман  -  все
обман! Встречи, и  бесконечные,  забывающиеся  потом  разговоры  -  это  все
желание заполнить  пустоту  одиночества!  Все  тленно,  кроме  этой  тяги  к
единственной, самой любимой  душе  в  этой  бесконечности!...  Любящие  друг
друга: вот Женя, и этот любимый ее! Почему  они  решили,  что  предназначены
друг для друга?! Да - они встретились, они  сошлись  интересами  -  да,  оба
оказались разговорчивыми и, побыстрее, унижая это слово -  сказали  "Люблю"!
Да как они могли... Они, хоть немного сошедшиеся, лишь  немного  -  безмерно
мало - испугались, приникли друг к другу. Но Любовь -  это,  ведь,  единение
навечно, и в бесконечности - есть лишь одна вторая твоя половинка с  которой
ты можешь соединиться навечно... А они  просто  бояться  этого  поиска.  Они
находят эту свою ложную вторую половинку  и  становятся  несчастны,  или  же
только тешут себя иллюзией любви... Но Любовь то  Одна!  Одна  вечная,  одна
среди умирающих времен, среди умирающих богов..."
   И тут Саша представил, что было бы, если бы он отчаялся на такие  поиски.
Что значит искать в бесконечности? Откуда она пришла - эта Вэлра? Сколько же
ей надо было искать в бесконечности, чтобы найти  такую  ничтожно  маленькую
пылинку, как Он?
   От этих мыслей холодные мурашки пробежали по  его  телу,  зазнобило.  Что
было  бы,  если  бы  он  осознал  свою  оторванность,  свою  чуждость   всем
окружающим, и понял, что его единственная - затеряна где-то во тьме космоса,
в бездне тысячелетий?.. И что, если бы он мог начать такой поиск? И если  бы
он, в одиночестве, прорывался через бессчетные миры, через тысячелетья - шел
к ней, к единственной - и, наконец, нашел ее. Как бы он  бросился  к  ней?..
Смог бы он, после этих, длящихся дольше чем само время поисков, оставить ее?
А, чтобы он сделал с теми, кто, по его мнению, причинял  этому,  величайшему
чуду вселенной, единственной и нетленной крапинке - боль?
   И от ощущения ужаса одиночества человеческого, и от чувства  собственного
счастья кружилась голова; тело продолжало знобить...
   Беспрерывно уж плыл перед глазами его образ Вэлры, и он понимал, что  все
бывшее до нее - все пустое мгновенье. Никогда  еще  жизнь  не  казалась  ему
такой пустой, такой темной...  В  темноте,  среди  чуждых  ему  подвижных  и
недвижимых образов - видел он только одну Вэлру - только  она  одна  значила
Все.
   И он вскочил, и объявши голову уселся за стол захрипел: "Нет, нет, нет  -
не смей о ней думать! Она же убийца - ничто не может оправдать то,  что  она
совершила..." - он долго еще бормотал, а потом повалился головой на  стол  и
зарыдал.
   С балкона раздался голос "сонного":
   - Кто убийца? Что - есть какие-то предположения?
   - Оставьте меня! - взвизгнул Саша. - Какое вам до меня дела?! Зачем я вам
нужен?! Оставьте меня! Хватит! Довольно!..
   И он выбежал на балкон, и, в ярости, весь вытянулся к "сонному", заорал:
   - Что ты стоишь там день и ночь?! Прирос, что ли, к этому  балкону?!  Кто
тебе дал право следить за каждым моим шагом, за каждым моим словом?!
   "Сонный" пожал плечами и ушел в пустую квартиру.
   Саша же вернулся к себе и, повалившись на диван, забормотал:
   - Вэлра просто околдовала меня! Я воображаю неведомо что! И она сказала -
сегодня ночью ты будешь мой?... Как же, как же - вот и не  буду!  Ты  ждешь,
что позову я тебя по имени? А вот и не  позову,  чтобы  не  случилось  -  не
выкрикну я твоего имени!
   Такая борьба продолжалось до самого  вечера  и  тут  Саша  вспомнил,  что
наступивший день - "20 июня". В этот день было день рожденье Кати...
   Оговоримся сразу, что на этом, третьем имени список неразделенных Сашиных
увлечений и заканчивался. Скажем также, что, если Женю он любил  до  Ани,  и
уже успел забыть, то Катю он любил поочередно с Аней.
   Так, несколько дней он мог печалиться и воздыхать по  Ане,  а  затем,  на
время забывши ее, несколько дней страдать, изжигать себя вспоминая  облик  и
характер Катя.
   А Катерина эта была стройной и высокой блондинкой, настоящей  красавицей.
Была она девушкой начитанной, очень скромной и по  монашенки  целомудренной.
Можно было бы назвать и еще такие ее свойства, как сдержанность, скрытность;
и, в тоже время - внимательность, нежное отношение  ко  всем  добрым  людям,
которые и к ней относились хорошо.
   Семейство Катино было богатым и жила она,  в  одном  из  "небоскребов"  в
огромной квартире - где Саша был лишь единожды, и посчитал, что Катя его  по
ошибке, вместо своей квартиры, привела на экскурсию в музей.
   Так вот об Кати и вспомнил  лежащий  на  кровати,  раздираемый  душевными
своими метаньями Саша:
   "Вот Катя..." - думал он. "-Ведь сколько раз видел пред собой  ее  ясный,
чистый образ. Она, действительно, прекрасна и внутренне, и внешне. А сколько
часов провел я, страдая по ней, и воздыхая по ней!  Неужто  же  все  те  мои
чувства были не искренними?!  Неужто  же  я  все  время  себя  обманывал?!..
Позвонить ей, поздравить с Днем Рожденья. Мы, правда, уже больше  месяца  не
виделись, но она такая добрая - она не  станет,  как  Аня  насмехаться  надо
мной, не станет, как Женя, посмеиваться, задорно и  беззаботно  развлекаться
над моими чувствами - она поймет, она такая добрая, спокойная... Если у  нее
сегодня день рождения и она меня даже не пригласила, то она, просто считает,
что у меня все хорошо - ну а общаться она со мной никогда не любила. Дома  у
нее сейчас праздник: пьют чай, едят торт - к ней я напрашиваться  не  стану,
но я ее приглашу... Вэлра поклялась, что больше никому вреда не  причинит  -
вот  и  хорошо.  Конечно  вырывать  со  дня  рожденья  именинника   -   дело
неслыханное, однако, черт подери - два близких мне человека погибли,  и  сам
я... сам я скоро с ума сойду!"
   И он набрал Катин номер.
   Трубку поднял Катин отец - сытым, умиротворенным голосом спросил:
   - Да?
   Слышался застольный  шум:  играла  музыка,  наперебой  говорили  какие-то
тосты, смеялись... Совершенно иной мир - но Саша не хотел бы попасть в туда.
   Да - там было весело, там Саша мог бы  расслабиться  -  но  он  не  хотел
расслабляться! Он не хотел закрывать глаза на вопрос, который так мучительно
пред ним поднялся: "Неужто во всей вселенной есть  только  одна  крапинка  -
одна твоя вторая  половинка,  а  все  остальное  -  все  ложь,  испуг  перед
пустотой, перед одиночеством?.."
   - Да? - весело переспросил Катин отец.
   Саша попросил Катю, и вот она  уже  подошла  к  телефону  -  раздался  ее
мягкий, певучий голос - и слышно было, что она, в отличии от  тех  остальных
совсем не пьяна.
   - Катя, мне надо с тобой поговорить.  -  неразборчивым,  усталым  голосом
пробормотал Саша, но, все же, она его узнала.
   Заговорила как всегда приветливо, мягко и, не понять было, о чем на самом
деле она думает:
   - Да, здравствуй. Как дела?
   - Потом расскажу. У тебя День Рожденья - поздравляю! Катя, перейдем сразу
к делу - мне надо тебя видеть...
   - Хорошо, думаю завтра у меня будет свободный часок...
   - Нет. - резко прервал ее Саша. -  Пойми,  пожалуйста,  мне  очень  нужно
видеть тебя сегодня. Понимаешь - уже пропали два близких мне  человека.  Мне
страшно, Катя. Не отговаривайся - не  говори  ничего  про  гостей.  Приходи,
посиди у меня... Тебе ничего не грозит! Но я погибаю... эта ночь все  должна
решить...
   Как Саша закончил свою прерывистую речь,  Катя  целую  минуту  ничего  не
говорила и хорошо был слышен шум чуждого Саше веселья...
   Наконец - несколько натянутый Катин голос:
   - Можешь прийти - у меня посидеть.
   - Нет, нет, нет! - с чувством выдохнул Саша. - Я как приду, как увижу это
веселье - так сразу  мне  и  убежать  захочется!  Понимаешь  -  я  не  смогу
веселиться, я не смогу сидеть даже там. Меня стошнит!.. Извини, извини, ради
бога, но мне надо, чтобы ты пришла! Катенька...
   - Хорошо. - голос твердый, и заметно  раздраженный,  еще  слышалось,  что
Катя считает, будто делает Саше  огромное  одолжение  -  целый  подвиг;  что
считает теперь себя героиней и ей самой это в глубине души очень нравиться -
ведь так приятно чувствовать себя хорошей...
   - Только побыстрее, Катя, оставь их всех! Придумай, что хочешь.
   -  Врать  я  не  стану.  -  голос  стал  холодноватым,  полным  осознания
собственной непорочности и доброты. - Но я приду к тебе меньше чем через час
- жди.
   И, когда Саша повесил  трубку  -  казалось,  над  самым  ухом,  заговорил
"сонный":
   - В разговоре вы упомянули, что пропало уже  два  близких  вам  человека.
Один - Аня, кто же второй?
   Саша выскочил на балкон и зашипел на "сонного", который стоял на  прежнем
месте:
   - Слушай, Ты! Я же сказал - больше не следить за  мною!  Убирайся  прочь!
Прочь! Прочь! Не смей больше подслушивать, ты!.. Прочь! Прочь! Прочь!
   Саша тяжело, как налаявшийся пес, задышал; а "сонный" пожал плечами, да и
ушел в глубины пустой квартиры.
   В мучительном, невыносимо долгом ожидании Кати, Саша приготовил  ей  чай,
однако, когда она пришла, то от чая отказалась - сказала,  что  уж  довольно
поела и попила на дне Рожденья.
   И вот она сидит пред ним на кухне. Она в нарядной, темных  тонов  одежде,
волосы невесомыми потоками, серебристо-лунного цвета рассыпаются  по  плечам
ее. На осунувшееся бледное лицо Саши она глядит с состраданьем.
   - Что же случилось?
   - Всего и не расскажешь... Ладно, к черту - сейчас уже  ночь  наступит...
Ты об этом, Катя, давно уже должна была догадаться - я тебя люблю.
   И тут он скривился так как слова эти, (хоть и выдохнул он с  чувством)  -
были ничто, по сравнению с чувством Вэлры - с тем чувством, от которого тело
дрожь пробивала, а потом пламень охватывал, а потом душа рвалась и уж  тесно
ей было в теле - от одних только слов  -  он  же  теперь,  вспомнивши  слова
Вэлры, сам посчитал свое признанье пошлостью.
   Он не смел говорить эти святые слова! И он, задрожавши,  опустил  голову.
Из носа его кровь закапала...
   Катя протянула ему платок; вздохнувши, глянула в окно.  Сашино  признанье
не произвело на нее совершенно никакого  впечатления  -  она  оставалось  по
прежнему спокойной,  сдержанной,  рассудительно-нежной;  понимающей  причину
Сашиной боли и, чтобы быть хорошей, готовая помочь ему каким-нибудь советом.
   Вот и теперь, глядя в сумрак позднего вечера, она думала, как бы сказать,
чтобы дать понять, что никаких шансов у него нет, и в тоже время  не  только
новую боль не причинить, но и от прежней избавить.
   Наконец, она спросила:
   - Ты очень одинок, так ведь? По телефону  ты  сказал,  что  потерял  двух
близких тебе людей.
   - Да,  действительно  -  это  так.  Но  не  стану  тебе  про  это  ничего
рассказывать не зачем. Ничего это ни тебе, ни мне не даст. Скажи, почему  ты
не любишь меня, почему мы не можем быть счастливы?
   Катя молча поднялась, и встала у  окна  -  такая  возвышенная,  холодная;
такая все понимающая, рассудительная. И Саша уже знал, что она скажет сейчас
некую, успокаивающую его нервы речь, как то увернется от  прямого  ответа  -
затем, чтобы не причинять ему только боль, но Саша не  дал  ей  сказать.  Он
встал с нею рядом и заговорил:
   - Ты не можешь этого сказать! Не  можешь  сказать  потому,  что  сама  не
знаешь! Почему ты не любишь меня, а я, хотя мы такие противоположности  -  я
человек страстный - так по тебе тоскую? Почему? Почему? Что же за чувство  я
испытываю к тебе... Да я просто хочу тебе хорошо делать... Вот что, Катя,  я
знаю - совсем безумно, но, чтобы спастись - уйди со мной  из  этого  города.
Давай сбежим на край света, иначе я этой ночью с ума сойду!
   Катя направилась в коридор, а Саша, со стоном, выкрикнул ей вслед:
   - Что же ты - уходишь?! Уходишь... да... - на глаза его выступили слезы.
   А  она  спокойным,  добрым  голосом,  как  должно  быть  успокаивала   бы
разбуянившегося щенка, говорила ему:
   - Не бойся. Я никуда не ухожу.
   В коридоре она достала из аптечки таблетку - успокоительное. Подала Саше,
вместе со стаканом холодной воды:
   - Вот - возьми, выпей. Это тебе поможет.
   Она говорила без насмешки, она говорила с жалостью к Саше.  Она  считала,
что по какой-то причине у него расшатались нервы (что отчасти  было  верно),
и, если он примет успокоительное - все будет хорошо.
   Саша принял из рук ее стакан, принял  таблетку  и,  распахнувши  форточку
выбросил туда.
   И вновь Катя смотрела на него с жалостью, осознавая,  что  он  нервный  и
больной, а она спокойная, идущая верной дорогой и оттого хорошая. И  с  этой
высоты смотрела она на него с жалостью.
   А Саше было холодной от взгляда  этой  чистой,  белой  девушки  -  от  ее
рассудительного участливого взгляда, от  ее  уверенности  в  своей  правоте.
Холодно от того, что она такая высокая,  от  того,  что  он  знал  уже,  что
таковой она и останется, что никуда она с ним не побежит,  но  так  и  будет
давать спокойные советы и смотреть на него с жалостью и с вниманием.
   - Иди, Катя. Ты, ведь, даже не видишь меня. Ты слишком высока. Иди  же!..
Иди и празднуй, и дальше суди обо мне  по  своему,  и  жалей  меня  тоже  по
своему... Иди, рассуждай, составляй обо мне свои мнения, и даже, по  доброте
своей душевной, придумывай как бы мне помочь. Я ждал от тебя любви... Прости
- теперь я понял все. Мне самому пошло, тошно! Любви!.. Какая же  тут  может
быть любовь?.. Я любил твой болезненный образ! А ты великанша - да ты  такая
высокая, что раздавишь меня и не заметишь. Иди!
   И Катя ни говоря ни слова, прошла в коридор, быстро одела ботинки свои  -
лицо ее при этом, как всегда оставалось покрытом толстой маской  спокойствия
и никак нельзя было понять, что же мыслит она на самом деле, что чувствует -
будто их и не было вовсе этих чувств.
   И попрощалась с Сашей она так же приветливо, как и поздоровалась...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1519 сек.