Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ - ВЭЛРА

Скачать ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ - ВЭЛРА

                                              *               *              *

   Саша вновь остался один. Вернулся на кухню, выключил свет и долго стоял у
распахнутой форточки, наблюдая за тем, как движутся темные  кроны  деревьев,
слушая, как город шелестит, шумит - и не понимая, зачем он на это смотрит, и
зачем, вообще, стоит и о чем то думает...
   Вновь вспомнил свое прошлое и понял, как бессодержательно,  по  сути  оно
было. Он к чему то стремился, чего то,  порой,  достигал;  но  все  чего  он
достиг, и все его мысли, все его страсти, чувства, так же  как  и  стишки  -
казались ненужными, они были маской под которой - пустота.
   Чего я достиг? - Достиг того, что стою у темного окна и ничего  не  знаю.
Зачем эти бесконечные страстные мысли то о Жене, то  об  Ани,  то  об  Кате?
Несколько дней страстно люблю одну - об другой и не вспомню,  и  думаю,  что
это и есть любовь... Господи, да как же это пошло! Мои чувства, как  дрянные
стишки, которые я им смел посвящать и читать. Стихов то много, а могу  ли  я
вспомнить хоть одно из них? Могу ли вспомнить о чем так переживал?..."
   И тут он понял, что не может уж вспомнить ни облика Ани, ни облика  Жени;
даже и облик Кати уже был вытеснен бесконечной глубиной очей Вэлры...
   А во дворе  залилась  пронзительным,  диким,  одиноким,  таким  отчаянным
хохотом пьяная кампания, и Сашу стало рвать от отвращения в этот черный двор
- рвать от этих тупых возгласов, от этого века уже повторяющегося и века еще
будущего повторяться.
   И, где-то, за стенкой, вторя в несчастии одиночества - как замурованные в
аду сонно,  зло,  привычно,  с  какой-то  обреченным  выражением  заспорили,
заворчали, закудахтали уже не в первый год супруги, объяснившиеся некогда  в
Любви...
   И от закричал от осознания того, что подобная пьяная компания  заливается
в  тысячах  иных  дворах,  что  в  бессчетных  бетонных   коробках,   также,
назвавшиеся мужем и женой, тупея друг от друга, от убогого своего  мелочного
быта, также шипят друг на друга, но уже склеенные не  пойми  чем,  не  могут
разойтись...
   Почему эти пьяные собрались вместе? Почему  они  так  отчаянно,  с  такой
болью горлопанят и настолько безвольны, что не  могут  расползтись  друг  от
друга? Что же за нужда заставила этих, замурованных за стеною, ожиревших  от
всяких супов, да сонных,  бессмысленных  перебранок,  шепнуть  некогда  друг
другу, слово от которого, если в нем истинное  чувство  заключено,  возникла
некогда вселенная: "Люблю"?
   И тут Саша ясно понял, что на следующий день, он будет делать что-то  ему
не интересное, и думать о чем-то тоже ему не интересном - и все лишь за тем,
чтобы не было так мучительно страшно, как теперь... А компания на дворе, еще
проорала, что-то грязно-бессмысленное,  поползла  дальше  -  тупая,  урчащая
непристойности человечья масса...
   - Нет, нет... - заговорил им во след Саша. - Вы сейчас не люди. Человек -
он свободен, человек беспрерывно и стремительно, в любви, движется  вверх  и
творит. А вы не свободны! В чем ваша свобода? Эй! В том ли, что вы настолько
отупели, что мозги ваши не работают, и вы, ни о чем  не  думая,  выплескивая
примитивное и злое, накопленное в вашей ежедневной  пустоте,  ползете  среди
этих бетонных стен без цели?! Ползающие  в  пыли,  вопящие  червяки  вот  вы
кто!!! - завопил он в ярости, и от отвращения к ним,  настолько  извратившим
человеческую свою суть.
   - Эй, вы там. - оторвавшись от окна треснул он кулаком в стену  и  разбил
его в кровь. - Да хватит же вам, двум  слизнякам,  медленно,  день  за  днем
гнить в клетке! Хватит! Хватит! Заткнитесь! Не смейте! Дышать от вашей  вони
уже нечем! Зачем вы спарились - зачем родили своего детеныша, который, глядя
на вас, тупеет,  а  когда  вырастет,  будет  ползти  с  другими  несчастными
алкоголиками по улице, тоже гнить, вопить, ругаться - в  бреду  найдет  себе
прыщавую парочку, чтобы спариться, и родить еще одного сынка  или  дочку,  и
вновь гнить! И вновь грызться до гроба! Заткнитесь и  слушайте  меня!  Да  я
зол, я груб! Ну а вы?! Ну а вы то, что - не злы, что так гробите свои  жизни
в этих бетонных гробах! Ну, зачем вы вместе - потому что  так  надо?  Потому
что надо быть в паре, как у большинства?! Потому что  вы  самка  и  самец  -
самка и самец злобные, ожиревшие от собственной  пошлости!  А  что  я  здесь
делаю?! Какого дьявола я прозябаю среди этих стен?! Да, ведь...
   Он не договорил, так как боль, вдруг разорвалась в ярость.  Он  подхватил
стул и ударил им в стену. Раздался испуганный визгливый голос не то мужа, не
то жены:
   - Милицию! Милицию вызывай!
   И Сашу еще больше затошнило от этого, под  действием  животного  рефлекса
заполнившегося страхом голоса. Он еще раз ударил в стену и  стул  разлетелся
на части. Тогда он стал носиться по квартире, переворачивать столы и  шкафы,
срывать книжные полки -  все  грохотало  все  трещало,  обнажались  покрытые
отеками стены, вздымалась пыль.
   В дикой ярости Саша повис на люстре, что было  сил  дернул  ее  -  она  с
треском разорвалась, а он, вырвался на балкон, схватил стоявший там шкафчик,
бросил его вниз.
   Из соседнего дома наперебой тараторили:
   - Белая горячка! Белая горячка!
   Саша вновь бросился на кухню, подхватил там ножку  от  стула  и  принялся
высаживать ее стекло - треск, летят осколки  -  у  Саши  все  руки  уж  были
изрезаны, кровоточили...
   В дверь сильно застучали. Раздался голос "басистого":
   - Не медленно прекратите погром и откройте дверь. Считаю до трех -  после
дверь будет выломана...
   И Саша понимал, что они  его  скрутят,  что  будут  задавать  бесконечные
вопросы, что повезут в больницу на  обследование  -  потом  -  дни  в  белой
палате, а потом - возвращение в ненавистную келью...
   - Прочь! Оставьте меня! Оставьте... я Любви хочу!!! Л-ю-б-в-и!!! -  завыл
он по волчьи...
   В дверь ударили и она с треском вылетела.  Саша  вскочил  на  подоконник,
наклонился над черной бездной.
   - Все падаю... падаю... - в  коридор  ввалились  раздраженные,  физически
крепкие тела, уже бросились на него... - Вэлра, эта ночь уже не будет  нашей
- я уже падаю. Прощайте все. Вэлра - ты одна...
   Он  заваливался  во  тьму,  лицом  к  звездам,  надеялся,   что   падение
промелькнет в одно мгновенье и смерть заберет его столь же быстро...
   Отодвинулся в сторону электрический свет, отодвинулись раздраженные  лица
- на их месте появились звезды  и  Саша  почувствовал,  что  погрузился,  во
что-то мягкое и теплое.
   Тут он увидел, что на месте звезд появился громадный Катин лик - если  бы
она была не доброй девушкой,  а  людоедкой,  тогда  бы  могла  запросто  его
проглотить.
   Саша вскочил на ноги и  обнаружил,  что  упал  на  многометровую  ладонь,
которую подставила Катя к окну, в тот момент, когда Саша падал.
   Чтобы оказаться  вровень  с  восьмым  этажом,  ей  пришлось  присесть  на
корточки - действительный же ее рост был много выше.
   После пережитого за последние дни, возросшая в сотню раз  Катя  вовсе  не
удивила Сашу,  да  и,  наверное,  трудно  чем-нибудь  удивить  человека  уже
решившегося на самоубийство, уже смирившегося со смертью.
   - Эй, я что - уже умер?! - закричал он что было сил.
   Озаренный Луной лик Катин  оставался  совершенно  безучастным  -  зато  в
многометровых глазах ее увидел Саша непонимание; даже, что совсем для нее не
характерно - испуг.
   И тут в воздухе разразился искристый, озорной смех:
   - Не зови ее!
   На Катиной ладони, рядом с Сашей появилась Вэлра.
   Она махнула на недвижимый Катин лик:
   - Холодная ледышка! Такая экономная в  своих  эмоциях,  такая  для  тебя,
Любимый, сдержанная. Вот я и сделала так, чтобы она  вообще  никаких  эмоций
больше не могла проявлять, а только смотреть...
   - Ты же обещала, что не причинишь вреда. - без гнева, но с взмывающим  из
бездны отчаянья чувством, произнес Саша.
   - О, ей не будет никакого вреда! Завтра она очнется и рассудит, что - это
был всего лишь сон. Для нее кошмарный сон...
   - Но что ты сделала?
   - Ну, называй это волшебством, а хочешь - действием  неземных  физических
законов.  Что  меняют  эти  объяснения?  Вот  -  я  превратила  эту  Катю  в
великаншу-куклу, а в городе не оставила больше ни  одного  человека.  Только
трое: я - Вэлра, которая видела, как умирало  и  возрождалось  время.  Ты  -
Любимый, и холодная глыба - Катя.
   - А где же все жители города? - спросил Саша, чувствуя радость  от  того,
что они остались вдвоем (великанши Кати против  Вэлры  как  бы  вовсе  и  не
было).
   - Ничего; все они живы, все они делают то же, что  делали  и  раньше,  но
только не мы их не увидим ни они нас - мы для  них  бестелесные  и  незримые
духи, и они для нас тоже. Это продлиться до тех пор, пока не поднимется заря
- моя сила в Лунном лике.
   Саша, после пережитого, чувствовал себя  очень  легко,  светло;  рядом  с
Вэлрой все его интересовало, все казалось чудесным,  вот  он  взявши  ее  за
руки, и с восторгом вглядываясь в  эту  темную,  теплом  обращенную  к  нему
бесконечность, спрашивал:
   - Так где ты искала меня - там тоже была Луна, тоже были рассветы?
   Вэлра,  приблизившись  к  нему  почти  вплотную,  почти  уже  целуя  его,
зашептала:
   - Луна - спутник вашей  планеты;  заря  -  отражение  солнечных  лучей  в
атмосфере - это по ученому. Но  есть  сила  мягкой  и  сильной,  размывающей
контуры печали, она в свете звезд, она в дальних крапинках между галактик  -
я была с нею - с силой Луны очень  долго...  И  лишь  братья,  и  батюшка  с
матушкой - поддерживали дух  мой.  Но  то  в  прошлом  -  оставим.  Есть  во
вселенной кровавые облака, они раскалены, они поглощают целые галактики. Для
взора величавы они, но никто не в силах постичь их силу - то  заря.  Луна  -
серебро мягкое дальних звезд; Заря -  яркий  пламень,  буря.  Эти  две  силы
повсюду, у них бесконечно много имен; и, если бы произнесла я  некоторые  из
них, так  раскололась  бы  эта  планета  Любимый.  Но  я  добра  сегодня,  я
Счастлива, ибо сегодня день тожества... Поднимайся! - кивнула она Кати.
   И вот эта девушка  великанша,  стройным,  стометровым  утесом,  плавно  и
стремительно распрямилась. Завыл ветер, откинулись вниз крыши домов  старого
города; зато вровень с ними появились  крыши  небоскребов.  Луна,  звезды  и
Млечный путь остались такими  же  недостижимыми,  разве  что  более  яркими,
освобожденными от назойливого электрического света.
   - Посмотри-ка вниз. - поцеловала Сашу Вэлра.
   Он подошел к  краю  ладони,  взглянул  вниз  и  рассмеялся  от  восторга:
маленькие крыши домов, точно  спичечные  коробки  понабросанные  детворой  в
густую и темную траву.  "Рыбий  хребет"  и  впрямь  похожий  на  остов  рыбы
выброшенной из лиственного моря... А на дорогах никакого движенья - все  там
тихо, только поднимается с огромных просторов тысячегласный гул ночных птиц.
   - Я уже никогда не вернусь в свою квартиру. - утвердительно молвил Саша.
   - Да.
   - А я совсем и не печалюсь. Почему я был прицеплен к этой квартире? Что в
эти  бетонных  стенах  могло  задержать  мой  дух?  Теперь  даже  и   самому
удивительно! Ты знаешь - теперь, как представлю, что мог бы, после этого дня
целые годы бродить среди  этих  стен  -  воздыхать  по  этих  насмехающихся,
рассудительных... которых и сам я не любил - страшно становиться! Хотя нет -
не страшно - во мне все плещет! Как будто душу, ты  живой  водой  полила.  А
самое прекрасное то в том, что  чувствую  -  впереди  еще  безмерно  большее
счастье!
   - Неси нас туда, где праздновала свой день  рожденья!  -  крикнула  Вэлра
великанше-Кате и та, осторожно  ступая,  (чтобы  не  повредить  какое-нибудь
дерево) безропотно стала приближаться  стометровыми  шагами  к  небоскребам,
только ветер свистел...
   Вэлра, взявши за руки Сашу, захватывала его бездонной глубиной очей  -  в
которых вновь  печаль  была,  и  шептала  она  страстно,  и  слезы,  жгучие,
ярко-звездные по щекам ее пробегали:
   - Вот ты сегодня испытал боль. Такую боль  нестерпимую,  такое  отчаянье,
что уж и дальше бороться не захотел - сразу из  окна  решил  сброситься.  Ты
слаб - но ты, моя любимая вторая половинка, окрепнешь; впереди  -  века.  Но
вот представь, что на таких расстояний во времени и  пространствах,  которых
можно назвать, но нельзя вообразить - я почувствовала тоже, а, может, с  еще
большей болью. Ты мог шагнуть в окно, шепнуть "Вэлра" и был спасен -  я  уже
нашла Тебя, и теперь - Счастье. Но тогда - за тьмою времен, ко мне,  томимой
болью не мог придти ты, - тебя тогда еще попросту не было. Но я нашла в себе
силы - я начала поиск. Батюшка и матушка, братья - они тоже  ищут  -  братья
вторую половину. Матушка и  батюшка  то,  сути  чего,  ты  пока  не  сможешь
понять... Ну, вот мы и пришли.
   Катя донесла их до небоскреба, в сотнях широких окон которого горел свет,
но не было ни одного человека. На этот раз она лишь слегка согнула  спину  и
подставила ладонь к одному из этих окон, за которой видна была зала -  часть
Катиной квартиры.
   На многометровом столе высился там горою торт с  метровыми  свечами  -  а
также, горящими свечами украшенными были и длинные, высокие стены - их  было
там, по меньшей мере, десять тысяч. Потолок и пол в зале были  стеклянные  и
свет свечей, отражаясь, легонько перекатываясь, делал их подобием  спокойных
озерных гладей.
   Вэлра моргнула глазом - стекло приветливо распахнулось и вот они, рука об
руку, вышли на покрытую огневыми бликами поверхность - под их ногами она тут
же стала мягкой - их стопы погружались в стекло и оно ласкало их живительной
прохладой.
   - Эй, холодная Катя!.. - засмеялась Вэлра и махнула,  изумленному,  глазу
Кати, который прильнул к окну, полностью его загораживая. - Эй, эй - ты была
холодна к Любимому, ты для него скупилась в Чувствах! Но радуйся - сегодня я
счастливая, сегодня я добрая; сегодня я прощаю тебя! Ты только посмотришь на
наш танец!
   И она, страстно обхвативши Сашу, прижавшись к нему теплым своим, мягким и
сильным телом, объяла поцелуям, обвила темными густыми  волосами,  нахлынула
любящими безднами очей - слилась с ним полностью...
   И Саша был счастлив! Как же он был счастлив от того, что Вэлра нашла его!
Вместе объятые теплом, пламенем, нежностью, счастьям, они  сливаясь  друг  с
другом, в блаженстве стремительно закружили по залу.
   "Люблю! Люблю!" - звенело, взрывалось ясным фонтаном,  радугой  восходило
при каждом ударе сердца. Ног не было, не было ни зала, ни свечей, ни Кати...
Было проникновение душ друг в друга! Только это!...
   Для Саши открывалась любящая его темная бездна - он парил, он кружился  в
ней, а она наливала его мириадами поцелуев, она ласкала  его,  она  шептала,
она стонала сладостно и могуче: "Люблю!" -  от  гласа  этого  дрожь  сводила
Сашу, но тут же он вспыхивал, разрывался изнутри яркой страстью - разливался
в ней жгучими волнами, а она вновь обвивала его, вновь ласкала...  И  все  у
них было в  беспрерывном  и  стремительном  движенье,  каждая  частица  была
соединена с частицей своей второй половины.
   Сколько продолжался  этот  счастливый  вихрь  духовного  соития  -  этого
наслажденья пред которым физическое соитие было бы столь  же  ничтожно,  как
свет электрического фонарика пред пламенем Солнца?..
   Что ж, сторонний наблюдатель (великанша-Катя, например) - мог бы сказать,
что продолжалось это до утра - до тех пор, пока Луна не сокрылась за крышами
старого  города,  а  на  востоке  не  начала   своей   победоносных   восход
красавица-заря. Но для танцующих, кружащих в стремительном, задувающем свече
вихре  -  время  имело  совсем  иную  течность  -  не  часами,  но  краткими
мгновеньями показалось им это блаженство, и тогда Саша понял, почему день  в
раю - тысячелетья на земле.
   Их танец был прерван голосами братьев Вэлры:
   - Простите за вторжение, но уже заря! Нам пора!
   И вот они остановились,  в  растерянности  и  в  величайшей  радости,  от
присутствия Любимого не где-то бесконечно  далеко,  но  рядом.  Как  же  это
сладостно - чувствовать сладостную цельность. Что же это за счастье - взмыть
на огненных крыльях из адовой бездны - да навстречу небу, пусть  и  темному,
но бесконечному и свободному - знать, что полет будет бесконечен...
   - Вэлра, сестричка. - говорил один  из  братьев.  -  Ты  же  знаешь  нашу
слабость - хорошенько покушать. Где бы мы не были - везде испробуем  местной
кухни. А здесь очень вкусная, хоть и мало питательная, еда и здесь, внизу  в
их магазине столько всего - просто не знаешь за что взяться! Понимаешь Вэлра
- у нас там тележки - мы загружаем, все, что надо -  но  уж  времени  совсем
мало осталось, придержи еще их появление, а?
   Вэлра взглянула в окно - махнула рукой и великанша-Катя  исчезла.  Теперь
виден был наполняющийся рассветом и голосами кого угодно,  только  не  людей
мир. Вэлра улыбнулась братьем:
   - Хорошо, что вы пришли. Они уже скоро должны появиться!  Вот  картина  -
они появляются, а мы танцуем! Впрочем - это не имело бы  никакого  значения!
Мы бы, все равно, от них убежали.
   - Да - нас ничто не остановит! - крикнул Саша и лицо его сияло -  сил  то
было столько, что, казалось, мог он взяться за любое дело:  построить  новый
мир, разжечь сотню ясных звезд - все казалось теперь под силу душе его.
   А братья говорили Вэлре:
   - Только задержи их появление еще хотя бы на полчаса.
   - Вы же знаете - чем выше заря восходит, тем меньше мои силы...
   - Просим - постарайся.
   Тут Вэлра вздохнула:
   - Что-то неладное мое сердце чует. Лучше бы уходить нам...
   - А наши сердца чуют, что все будет хорошо, а у нас три сердца...
   - Ладно - не будем терять времени на разговоры. Пошли...
   И они оставили покои,  где  тысячи  свечей  были  затушены  стремительным
танцем, а многометровый торт начал медленно расплываться в воздухе...
   Перепрыгивая через три, а то и через четыре ступени - не то побежали,  не
то полетели они по лестнице. Этажи отлетали вверх в радостной круговерти,  и
все было легко и радостно, будто в сказочном сне.
   На одной из лестничных площадок промелькнула между ними тень человека,  и
увидев их тоже тенями - отшатнулась к стенке.
   А с улицы все нарастал гул просыпающегося города.
   - Вэлра, что же ты?! - крикнули ее братья.
   - Я стараюсь... я пока сдерживаю их.
   Вот ворвались они в магазин: длинные полки заставленные всякой  снедью  -
все это, привычное Саше до тошноты - вызывало в братьях Вэлры интерес.
   Между полками стояли три наполовину заполненные металлические  тележки  -
братья хотели взять по одному от каждого кушанья, чтоб потом все испробовать
и выбрать лучшее...
   Сашин взгляд метнулся на  улицу:  за  стеклом  -  открытое  пространство,
дальше - проезжая часть, ну а за нею - парк, до  него  можно  было  добежать
меньше чем за минуту.
   Переполняя  розовеющий  купол,  висели  и  высились   в   небе   тяжелые,
темно-серые облака...
   Воздух гудел - проступали в нем голоса, и, время от  времени,  проносился
по дороге призрачный контур машины через которую видны были деревья.
   И Саша почувствовал тоже, что и Вэлра - что-то неладное, что грозило им -
было совсем рядом.
   - Эй, помоги! - крикнул один из братьев Саше и он побежал к ним -  вместе
стали они складывать упаковки с полок в тележки...
   Пролетели эти мгновенья - тележки наполнены "с горкой", а Вэлра кричит:
   - Уходим немедленно!
   И вот они, толкая пред собой эти тележки,  бросились  к  выходу.  Саша  и
Вэлра взялись за руки...
   Рассвет окончательно вытеснил  ночь  -  и,  как  по  повелению  волшебной
палочки, улица наполнилась движущимися  образами  -  машины,  люди,  голоса,
голоса...
   "Побыстрее бы только отсюда вырваться. Из этих душных стен - на  волю..."
- ясно  и  с  любовью  теперь  увидел  Саша  бескрайнее  поле,  над  которым
тридцатиметровые птицы строили громадное здание для них с Вэлрой...
   В это время они, выбегали из магазина  -  и  сзади  раздались  изумленные
крики:
   - Стой! Стой! Грабители! Стой!
   И тут из-за появившихся машин, выбежало, преградило им  дорогу  несколько
человек, среди которых Саша узнал и "басистого" и "сонного"
   "Басистый" басил:
   - Ну, так мы и думали! Стоять на месте!
   - Да, откуда вы узнали?! - выкрикнул Саша.
   - Вы зубы не заговаривайте! Руки за голову - лечь на землю.
   На Сашу, Вэлру и ее братьев устремились дула.
   - Повторяю в последний раз...
   Нет - Саша не собирался сдаваться! Да в нем все кипело - он вырваться  из
этого, опротивевшего ему мирка жаждал.
   - Где, Екатерина N, где Евгения N? - выкрикивал "басистый"  в  то  время,
как к несколько "крепышей" заходили к остановившимся у магазина.
   Саша молчал, молчала Вэлра, молчали  и  братья  его;  "басистый"  же  все
наполнял воздух своим рокотом:
   - С Анной вы встречались три дня назад - она найдена мертвой -  выброшена
из окон вами или вашими сообщниками. Два дня назад - Женя, вы договорились с
ней о встречи - она до сих пор так и не найдена. Вчера  -  Екатерина  -  она
выходит из вашей квартиры и тут же исчезает, вы выбрасываетесь из  окна,  но
тела вашего не найдено. Что же - мы ждали, что вы появитесь здесь, в здании,
где она праздновала свой, по видимому, последний день рожденья... Где вы  их
держите? Если даже тела то, где? Помните - помощь следствию  может  смягчить
приговор...
   Но тут речь его была прервана, чьи-то голосом:
   - Да вон же она - Екатерина эта!
   И,  действительно,  из-за  угла  здания  появилась,  слегка  при   ходьбе
покачиваясь, бледная, беловласая Катя.
   На какое-то мгновенье внимание было отвлечено  -  чем  и  воспользовались
братья Вэлры - они темными таранами метнулись вперед. Движенья их были столь
стремительны, что невозможно было и уследить за ними. Кто-то взлетел воздух,
кто-то покатился под машину - раздался хруст костей...
   - Нет! - застонал Саша. - Не надо, не надо было этого делать!  Почему  же
вы, после всех ваших странствий, такие жестокие!
   - Бежим, Бежим Любимый! - закричала Вэлра, увлекая  Сашу  к  дороге,  где
проносились, стараясь поскорее преодолеть опасное место, машины.
   И они побежали - побежали со всех сил! Они бы вырвались  прочь  из  этого
мира, в одно мгновенье, но их сдерживали физические законы; а воздух, как  в
кошмарном сне, казался вязким, со всех сил сдерживающим их тела...
   Позади грянули выстрелы и Саша, вдруг, почувствовал,  что  падает  -  что
правая  нога  его  покрылась  чем-то  теплым,  и  не  сгибается  больше,  но
подкашивается, заваливает рвущееся вперед тело...
   - По ногам, по ногам целься! - ревел "басистый" - а до дороги  оставалось
метра два - там еще десять метров асфальты, ну а дальше - свобода.
   - Нет!!! - закричала Вэлра с яростью. - Негодяи!
   Она наклонилась над раненным Сашей, поцеловала его в лоб, и  с  нежностью
прошептала:
   - Я сейчас вернусь!
   - Нет... - застонал Саша. - Они убьют тебя!
   Но Вэлра не слушала его - она развернулась, она сжавши кулачки, бросилась
на тех, кто посмел причинить боль ее Любимому.
   Сначала в нее не хотели стрелять- девушка,  все-таки,  -  ее  и  скрутить
можно. Но очи ее! Две бесконечности пылающие яростью  -  они  изжигали,  они
безумьем наполняли. Вот сейчас она метнется и в стремительном вихре раздерет
им всем глотки...
   - Нет... - заплакал Саша.
   Грянули выстрелы - сразу несколько пуль разорвали тело Вэлры  -  из  него
упругими рывками, стала вырываться тьма, и проходить сквозь асфальт и  землю
так легко, словно их и не было вовсе.
   Вэлра была еще жива. Саша, плача полз к ней - и слышал крики... ничего не
значащие крики. Как-то мельком увидел мертвых братьев Вэлры, а вокруг них  -
размолотые ими в ярости обрывки тел...
   Он хотел дотронуться до Вэлры, раствориться в бьющей из нее тьме, однако,
ему не дали - ему выкрутили руки, потащили  в  сторону;  но  перед  тем  как
погрузиться в забытье, он еще успел расслышать ее,  затухающий,  удаляющийся
голос:
   - Смерть вновь уносит меня - уносит в бесконечную даль,  за  тысячелетья,
за бездну галактик... Ты жаждал вырваться сегодня, но - не суждено. Теперь и
тебя ждет путь столь же долгий... До встречи...
   Саша рванулся за нею - но тело сдержало неокрепший еще дух,  бросило  его
назад в темницу, в Ад.


   P.  S.  Если  космос  бесконечен,  то,   соответственно,   существует   и
бесконечное количество миров. В бесконечном разнообразии  этом  должны  быть
миры точно такие же, как наш, а, также, миры подобные нашему, но с небольшим
отличием в истории. Например - во время одного из ливней на землю  упало  на
одну капельку больше, чем в том же ливне в нашем мире.
   Бывают и безмерно большие различия  -  например,  трагическая  любовь,  в
одном мире, может обратиться счастьем в мире ином...


                                 КОНЕЦ





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0407 сек.