Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Уильям Гасс - Мальчишка Педерсенов

Скачать Уильям Гасс - Мальчишка Педерсенов

   Часть третья
 
   1
 
   Лошадь Педерсена стояла в хлеву. Папа ее успокаивал. Он гладил ей бок. Он
положил голову ей на шею и шептал на ухо. Она вздрогнула и заржала. Большой
Ханс приоткрыл дверь и выглянул в щелку. Он сделал знак, чтобы папа унял
лошадь, но папа был в стойле. Я спросил Ханса, не видит ли он чего, - Ханс
покачал головой. Я предупредил папу насчет ведра. Он угомонил лошадь. В
ведре лежало что-то похожее на губки. Если это были губки, то они
затвердели. Ханс отвернулся от двери и тер глаза. Он прислонился к стене.
   Потом подошел папа и заглянул в щель.
   Не похоже, что в доме кто-то есть.
   У Большого Ханса сделалась икота. Он вполголоса ругался и икал.
   Папа кряхтел.
   Теперь лошадь вела себя тихо, а мы дышали осторожно, и если  поднялся
ветер и шуршал снегом, то мы этого не слышали. В хлеву  было  теплее,  а
слабый свет мягко освещал сено и дерево. Мы спрятались от солнца, и гла-
за отдыхали на спокойных инструментах и коже. Я прислонился к стене, как
Ханс, и засунул пистолет за пояс. Приятно было освободить руку. Лицо го-
рело, и меня клонило в сон. Можно было сделать нору в  сене.  Даже  если
там крысы, я все равно бы спал рядом с ними. В хлеву было тихо. На  сте-
нах висели инструменты и сбруя, на полу лежали  мешки  и  стояли  ведра.
Никто не возился в соломе, не шевелился в сене. Лошадь стояла смирно. Мы
с Хансом отдыхали у стены; Ханс набирал в грудь воздух и задерживал его,
и мы оба ждали, что скажет папа, но он не издавал ни звука. Только опас-
но протянувшаяся из-под его ног к ведру полоска белого солнечного  света
казалась живой.
   Не похоже, сказал наконец папа. Отсюда не поймешь.
   Так кто пойдет? подумал я. Это недалеко. И все кончится. Только  двор
перейти. Это не дальше, чем переход за сугробом. Оттуда только окна гля-
дят. Если он и был, то ушел, никакой опасности нет.
   Он ушел.
   Может, и так, Йорге. Но если он приехал на бурой, которую  ты  нашел,
почему не взял кобылу Педерсена?
   Господи, прошептал Ханс. Он здесь.
   Может, и в хлеву, мы все равно его не увидим.
   Ханс икнул. Папа тихо рассмеялся.
   Ну тебя к черту, сказал Большой Ханс.
   Я думал, избавил тебя от икоты.
   Дай посмотрю, сказал я.
   Он, наверно, ушел, подумал я. Тут совсем близко. Он,  наверно,  ушел.
Его и не было. Совсем близко - но  кто  перейдет?  Сильно  прищурясь,  я
разглядел дом. С нашей стороны ближе всего - столовая. Веранда была сле-
ва, подальше. Дойти до ближней стены, а потом пробираться под окнами. Он
может увидеть тебя из окна на веранде. Но он же ушел. Однако мне не  хо-
телось пересекать этот снежный, продуваемый пятачок, чтобы  убедиться  в
этом.
   Большой Ханс никак не мог перестать. Я считал в промежутках. Если  бы
не это, сзади бы меня ничто не беспокоило. Когда он  задерживал  воздух,
наступала долгая тишина, а потом мы ждали.
   Возле снеговика поднялся ветер. Теперь возле снеговика лежали длинные
голубые тени. На востоке небо было ясное. Снег потихоньку пересыпался  к
веранде мимо снеговика. С хобота насоса свисала сосулька.  Следов  нигде
не было. Я спросил, видели ли они снеговика; папа буркнул. Снег доставал
снеговику до пояса. Ветер выдул ему глаза с лица. Немой  дымоход  -  это
пустой дом.
   Там никого нет, сказал я.
   У Ханса снова началась икота, и я выбежал.
   Я добежал до стены столовой и прижался к ней спиной, крепко. Теперь я
увидел тучи на западе. Ветер усиливался. Хансу и папе можно было идти. Я
проберусь за угол. Я проберусь вдоль стены. Там веранда.  Рядом  с  ней,
один, стоял снеговик.
   Свободно! крикнул я и двинулся дальше не прячась.
   Папа осторожно вышел из хлева с ружьем в руках. Он шел медленно, что-
бы быть храбрым, а я стоял на открытом месте, и я улыбнулся.
   Папа сел, обняв колени, я услышал  ружье,  и  Ханс  закричал.  Папино
ружье встало торчком. Я попятился к дому. Господи, подумал я, он здесь.
   Хочу пить.
   Я держал дом. На него несло снег.
   Хочу пить. Он показал мне рукой.
   Замолчи. Замолчи. Я помотал головой. Замолчи. Замолчи и умри, подумал
я.
   Хочу пить, пить, сказал папа.
   Папа дернулся, когда я еще раз услышал ружье. Он как будто показал на
меня рукой. Мои пальцы скользили по доскам. Я пытался зацепиться ими, но
спина соскальзывала. Я в отчаянии закрыл глаза. Я знал, что снова услышу
ружье, хотя кролики не слышат. Он бесшумно пришел. Спина  соскальзывала.
В кроликов, однако, трудно попасть, они прыгают. А суслики, вроде  папы,
сидят. Я чувствовал лицом снежинки; они крошились, когда  ударялись.  Он
застрелит меня, ей-богу. Голова у папы набок? Не смотреть. Я чувствовал,
как снежинки мягко падают мне на лицо и ломаются. Снег слепил,  стягивал
щели глаз. Эта трещина у папы в лице,  должно  быть,  ужасно  сухая.  Не
смотреть, да... ветер усиливался... снежинки быстрее...
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0636 сек.