Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Документальные

Николай Васильевич Устрялов. - Политическая доктрина славянофильства - Проблема прогресса - Корреспонденция Николая Устрялова

Скачать Николай Васильевич Устрялов. - Политическая доктрина славянофильства - Проблема прогресса - Корреспонденция Николая Устрялова

      Письмо Л.А.Зандера.

     Владивосток, 1 апреля 1921[ г].

     Дорогой Николай Васильевич.

     Большое спасибо за письмо, получить  которое мне было  очень приятно: я
ведь  так давно не  имею от  Вас никаких известий. Позвольте высказать Вам и
Наталии  Сергеевне[53] глубокое сочувствие  по поводу  постигшего
Вас  горя...[54]  Но  как  Вы  правы  насчет  одеревенения  души.
Чувствуешь, как становишься каким-то совершенно омертвелым чурбаном, радости
и горести скользят мимо, все моральные критерии смещены, все спутано. И если
рассудок  еще  не атрофировался,  то  жизнь чувства совершенно  иссякает.  И
знаете -- к какому печальному выводу я пришел: философия способствует этому;
исключительное  внимание  к  мыслям  отрывает не  только от жизни  (хотя  бы
личной), но от чувства жизни.  Все становится объектом, а сам оказываешься в
роли какого-то наблюдателя. Ужасно! Только раз этой зимой я воочию убедился,
что за всеми схемами и  словами я еще не совсем замерз: это  когда я получил
первое  письмо из  дому. Тут я  был счастлив видеть  в себе  самом настоящее
чувство, вне всякой  философии... Но не философия тут, конечно, виною. А вот
то,  что кругом никого нет по-настоящему близкого,  что люди мелькают  как в
кинематографе,  что  разрушены  все  воспоминания,  что   вся  теплота  быта
подверглась безжалостной встряске, что все дорогое растеряно и, главное, что
потеряна вера... Вот тут и  проповедуй идеализм! Тем  не менее я мужественно
проповедую  его  и  надеюсь  скоро довести  2-ой  семестр  до конца.  Только
здоровье сильно пошатнулось -- и самым глупым образом: общее переутомление и
истощение  видимо  отразилось  на  малокровии или  чем-либо  подобном,  и  в
результате начались потрясающие  фурункулы; вот уже  3-й  -- с  температурой
38,5[џ], [с] целыми операциями, ранами, дренажами, хирургами и еще Бог знает
чем. При этом адова  боль  и ужасное  самочувствие. Сейчас  за меня  взялись
серьезно  и  я  начал  принимать  во множестве разные  лекарства... Да  надо
сначала кончить семестр. Остался еще месяц. По логике я должен за это  время
прочесть   индукцию,    по   истории   философии    права    добраться    до
Канта[55]. Кантом и кратким очерком идеализма закончу. Как только
программы будут напечатаны -- вышлю  их Вам.  Но тут  выходит еще одно дело.
Университет наш  очень обогатился приездом проф[ессора ]Рязановского.  Лично
он производит впечатление обаятельное; очень академичен, очень строг,  очень
доброжелателен. На меня он обратил самое серьезное внимание. Сначала говорил
вообще,  советовал не  забрасывать общей  теории  права,  а  когда  подробно
ознакомился с моими работами, стал мне настойчиво советовать  не откладывать
дела и начать держать экзамены теперь же. (Он сам философией занимался много
--  вместе  с  Ильиным[56] у  Новгородцева.) Я  немного  опасался
насчет правоспособности  нашего  Университета, но Рязановский указал, что  в
факультете, перед которым я должен буду выступать:  1 доктор, 3 магистра и 2
магистранта -- прямо целый епископат. Доверяя опыту и  авторитету,  я иду по
указанной дороге.  Для этого мне надо кое-что  дополнить  и в первую  голову
Гегеля[57]. Подлинные его сочинения придется  отложить -- тут vis
major[58].  Но   К.Фишер[59],   Ильин,  Новгородцев  и
Керд[60]  здесь  есть,  и  я теперь  их  читаю  в  "чрезвычайном"
порядке. Итак: 6 тем у меня есть. 7-ая -- Леонтьев; 8-ая  будет  -- что-либо
из  Гегеля;  придумали 9-ю -- "Наука  права,  как  часть  культуроведения  и
гносеологии   критического   нормативизма",    благо   я   Виндельбанда    и
Риккерта[61] хорошо  знаю.  И наконец для полноты  10-ая тема  --
"Естественное   состояние  (не  право)   у  Гоббса[62]   и
Руссо[63]". В таком виде, если все будет благополучно и у  меня в
мозгу не пойдет спираль,  Deo  juvante[64],  экзамен можно  будет
держать в  мае. Затем  хотел бы съездить в Харбин, а потом уже готовиться  к
следующим  экзаменам  -- на  будущую зиму.  Книги, по  крайней  мере,  самые
необходимые,  здесь  все  же  есть...  Вы  видите  таким  образом,  что дела
усложняются: 1) кончить  семестр; 2) производить  экзамены  (а  у меня  ведь
примерно  по 60-70 человек на обоих факультетах); 3) административная работа
по Университету;  4)  готовиться  к  экзаменам...  Лишь  бы только пороху  и
здоровья хватило. Тут еще приходится  о заработке думать, потому что  только
23 марта нам выдали вторую  половину февральского жалованья; март, вероятно,
будет в мае, а  май в августе. Но пока что  живу и роптать грех.  За текущей
работой  личной  жизни  очень  мало. Бываю  только  в  интервалах  здорового
состояния  у  знакомых,  которых  у  меня  довольно много. Но  действительно
интересных людей здесь не так много... Если бы приехала хоть часть избранных
профессоров!  Я   всячески  отстаивал  пермяков.  Дурденевский  уже  выбран;
вероятно  будут выбраны Глушков[65],  Круглевский[66].
Выбраны      кроме      того       Новомбергский,      Маннс[67],
Будде[68],    Шестаков     (доктор    классической    филологии),
Денике[69]     (теория     искусств),     Селищев[70],
Огородников[71],   Никифоров[72]  и  др[угие].  Многих
Сов[етская] власть не выпускает, но все же у нас есть надежды, что кое-кто и
проберется. Мне  дороже всех был  бы  приезд Дурденевского. Была послана, по
моей инициативе, телеграмма И.А.Ильину -- не согласился ли бы он,  но ответа
от   него  нет.   Была  речь  и   о  Вас,  но   только   в   качестве   pium
desiderium[73],  вследствие  отказа  Вашего  осенью  и  нежелания
покидать Харбин. Между прочим, Вы будете смеяться, что когда кто-то произнес
Вашу  фамилию, то  раздался голос: удобно ли по политическим соображениям. И
когда  я  вздумал было  сражаться за Вас,  то недоразумение объяснилось. Мой
оппонент имел в виду,  что такого  черносотенца и  семеновца[74],
как  Вы  (оплот Омского  разбоя) опасно  приглашать! Такое  обвинение
среди всех голосов хора должно Вас позабавить...
     Надо кончать,  чтобы  послать письмо  с  оказией. Следующий раз надеюсь
написать поидеологичнее, а еще лучше побеседовать лично. За бумагу об "Окне"
-- большое спасибо.
     Не забывайте душевно Вашего
     Л.Зандера.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1028 сек.