Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Документальные

Николай Васильевич Устрялов. - Политическая доктрина славянофильства - Проблема прогресса - Корреспонденция Николая Устрялова

Скачать Николай Васильевич Устрялов. - Политическая доктрина славянофильства - Проблема прогресса - Корреспонденция Николая Устрялова

      Письмо Н.В.Устрялова кн. Л.В.Голицыной.

     Харбин, без даты (осень 1920 г. -- Н.У.).

     Неужели Вы  хоть одну минуту можете  думать,  глубокоуважаемая княгиня,
что меня  "ослепляет идея  большевистского  рая"?  -- Ручаюсь,  что идея  не
только большевистского, но и всякого земного рая чужда и глубоко антипатична
мне уже  по  одному тому,  что  она осуждается христианскими  понятиями: как
известно, рай есть и может быть только на небе.
     Равным образом, я,  как и Вы, глубоко убежден,  что русский народ в его
целом коренным образом "противоположен" большевизму в его отвлеченной идее и
в его практике. Не сомневаюсь также, что большевизм кончится, и сравнительно
скоро.
     Но  ведь дело совсем не  в этом. Дело в том, что в  данный момент  сила
обстоятельств  заставила  значительную  часть  "живых  душ"  страны  идти  с
большевиками.  Все  свидетельства  из  центральной   России,  иностранные  и
русские,  единодушно гласят,  что польская война примирила с властью широкие
круги русской  интеллигенции, что страну,  измученную и ослабленную, охватил
патриотический  подъем.  Отрицать эти свидетельства может лишь "политический
романтизм".
     С другой стороны, нельзя, конечно, отрицать, что многие средние русские
люди идут под  знаменем большевизма  из страха. Но важно  то, что идут.  Это
приходится учитывать.
     Теперь  с  третьей  стороны. Вы утверждаете, что  все живое на  Руси --
против большевиков. К сожалению, не могу с этим согласиться. Три года борьбы
убедили  меня,  что истинно живых-то  элементов, начиная с  самого верха,  у
большевиков  больше, чем у нас. Эти  живые элементы духовно заблуждаются  --
согласен. Они -- "впали в соблазн".  Но это все же не мешает им быть живыми.
В то  же время, созерцая лагерь "контрреволюции", находишь наличность  в нем
огромного  количества душ,  ни  в  каком смысле не  могущих быть  названными
"живыми". Осмотритесь кругом в Харбине, -- и, надеюсь, Вы без  доказательств
признаете, что я прав. А Омск и Екатеринодар? Те "приспешники", о которых Вы
так несочувственно отзываетесь  и которые тем  не менее наложили свою печать
на все движение, -- ведь это же мертвые, мертвые души! Неужели Вы не видите,
не чувствуете,  что большевики нас победили[1] именно потому, что
живых душ у них больше, чем у нас, что они выдвинули "исторических" людей, а
мы -- нет...
     Красная армия  не  особенно сильна, -- Вы правы.  Но ведь белая  -- еще
слабее. А главное, Москва сильна не армией, а идеей. Эта  идея -- ложная, но
она  все-таки идея.  И наша  вооруженная борьба против нее лишь окружает  ее
ореолом.  Я совсем  не  против вооруженной борьбы  с идеями.  В  свое  время
церковь сокрушила ложное учение альбигойцев[1], уничтожив их всех
до единого мечом. Мы были не прочь то же самое сделать с большевиками. Но не
вышло. Вешали  офицеров, расстреливали солдат,  истребляли  большевиствующие
деревни. Все  мимо, мимо.  Надо же признать в конце  концов: -- что-то не то
получается... Метили  в большевиков,  попали  по России, в  себя самих... Не
остановиться ли?
     Если  народ жив, ложная идея существовать в нем долго не может.  Но она
прежде всего падет  извнутри, умрет в душах. Погибнет, всецело проявив себя.
Умрет, быть может, тем вернее, чем сильнее будет ее внешнее торжество.
     Большевистская  власть  перестанет  быть  большевистской  не  от  наших
пулеметов  и танков, а  вопреки  им,  несмотря на то,  что  они мешают этому
процессу и  тем  самым  лишь помогают ей.  Она  победила  путем  психической
заразы, она закончит через психическое выздоровление.
     "Побольше бы честных бойцов, как  Врангель" -- и все  было бы хорошо...
Вот  он, Ваш политический романтизм,  заводящий в  болото!  Если бы их  было
"побольше", право, мы бы с  Вами не томились сейчас в Харбине и не гадали бы
о  временах и сроках падения большевизма. Да в том-то и  беда,  что частичка
"бы" -- плохая опора для реальной политики...
     Вы  утверждаете, что  советская  власть  все  равно не сможет  наладить
государственную и хозяйственную  жизнь  страны, ибо  она покоится на "зыбком
фундаменте  народного  негодования".  --  Несомненно,  это   очень   сильный
аргумент. Но  из него можно  вывести лишь то  заключение, что  интеллигенция
должна найти в себе силу смягчать  это негодование, а не разжигать его. Опыт
показал,  что при  наилучших  условиях, оно (негодование  -- РЕД.) не смогло
сокрушить  большевизма, а лишь  укрепило худшие его  стороны.  Его смягчение
переродит и большевизм, в то время как его разжигание теперь, когда польская
война примирила с властью многих патриотов, -- лишь поведет к бессмысленному
взаимоистреблению отнюдь не большевистски настроенных русских  людей.  Я уже
не говорю о  той бесконечной  невыгоде  для международного престижа  России,
какая  произойдет  от  усиления,  по вине  интеллигенции, нашей  гражданской
войны.
     "Но все равно продолжение  гражданской войны неизбежно". -- К сожалению
это,  по-видимому,  верно, и  я отнюдь не тешу себя  романтическими мечтами,
хотя, с другой стороны, знаю, что Россия по-прежнему останется "краем родным
долготерпенья"[1].  Но  тем  более  должны  мы  стараться,  чтобы
масштабы  этой войны  были возможно меньшие.  Стихийные  и  неорганизованные
вспышки  среди  крестьян  непредотвратимы. Но зачем  же их осложнять  целыми
военными фронтами? Зачем десятки  жертв  превращать в  тысячи?  Политические
деятели, не  считающие  возможным умывать руки, могут проповедовать  одно из
двух:  --  либо гражданскую войну, либо  примирение.  Проповедь  гражданской
войны  усиливает слабейшего  и, не  гарантируя ему победы, лишь обеспечивает
пролитие  новой  крови.  Проповедь примирения,  усиливая сильнейшего, сводит
гражданскую  войну  к   минимуму  и  способствует   тем   самым  внутреннему
перерождению ненавистной власти. Не забывайте, что после поражения Колчака и
Деникина  смертная казнь  была отменена в России,  и лишь Польша а, главное,
Врангель явились  причиною ее восстановления. И так во  всем. Следовательно,
нужно проповедовать примирение, хотя заведомо известно, что  действительного
и полного мира еще долго не будет. Что же касается непримиримых,  обрекающих
себя на бесплодную борьбу,  то во имя милосердия, во  имя любви к  родине  и
соотечественникам  здесь необходимо следовать  заповеди Ницше[1]:
-- "кто  падает,  того  нужно еще и  толкнуть"...  Такова  печальная  логика
государства.
     Проповедуя гражданскую  войну,  мы теперь  не приблизим, а  отдалим  ее
окончание,  и вдобавок уже  в конец добьем страну на радость иностранцам. И,
что особенно эффектно,  дадим большевикам почву удерживаться и оправдываться
до бесконечности. "Соглашательство" же, напротив, есть лучшая форма борьбы с
большевизмом  и наиболее верный залог его  ликвидации. Это парадокс, похожий
на увертку, но я уверен, что Вы поймете меня, хотя и не соглашаясь со мной.
     "Нужно  развивать  теперь  в  людях  одно  --  честность,  политическую
честность". Конечно. Но,  высший  императив  политической честности  гласит:
"служи родине всеми средствами,  не жалея  ни жизни, ни даже своей души, ибо
потерявший душу свою в мире сем, найдет  ее"[1].  И думается мне,
что те русские офицеры и интеллигенты, которые во имя родины, подавив
брезгливость,  идут сейчас с отвратительным большевизмом, внешне загрязняясь
от  него,  претерпевая всевозможные унижения со всех сторон, навлекая гнев и
презрения многих  современников, -- думается мне, что эти люди и на Страшном
Божьем Суде, и на мирском суде истории будут оправданы. Нужно  только, чтобы
они  были внутренно  чисты от идейного соблазна  воинствующего  большевизма,
атеизма и  материализма, чтобы они помнили,  что "соглашение" с большевизмом
может быть  только политическое, узко  тактическое,  а  не в коем случае  не
идейное,  духовное.   Тактически  примирившись  с   большевистской  властью,
необходимо стремиться вложить в нее новое содержание.
     Не знаю, -- возможно,  что  я ошибаюсь, и, признаться, мне подчас очень
грустно бывает видеть, как многие люди, которых я уважаю и люблю, с которыми
до последнего  времени я  шел вместе душа в душу, теперь оказались в чуждом,
даже враждебном  мне лагере. Но не могу  же я,  вопреки своему  глубочайшему
убеждению,  пользоваться по-прежнему своим, как Вы  называете, "дарованием",
чтобы защищать  дело  гражданской  войны, в  которой  я  вижу теперь главную
помеху возрождения родины! Сохраняя своих политических друзей, я  потерял бы
самого себя...
     Время покажет, кто из нас прав.
     Глубоко уважающий и преданный Вам
     Н. Устрялов.


     Письмо кн. Л.В.Голицыной [Н.В.Устрялову].

     Харбин, 24 апреля 1922 г.

     Дорогой Николай Васильевич.

     Мне очень неприятно, что Вы обиделись на меня.
     Мне,  не   скрываю,  было  очень  тяжело  во  время  нашего  последнего
разговора,  но поверьте, я шла к Вам  и говорила с Вами,  потому  что хорошо
всегда к Вам относилась и отношусь, не смотря на всегда существовавшую между
нами разницу во взглядах на активную работу по отношению к советской власти.
Я всегда с Вами спорила об этом, а теперь, когда все меньше и меньше верных,
когда  политическое  "стадо" идет  за  Вами, отношение  это  обострилось,  и
особенно досадно за людей, имеющих идеалы и национальную идею, которую они и
выявляют,   ради  практической   политической  работы.   Простительно  узким
политическим дельцам,  коммерсантам,  поддерживать  настоящую  (советскую --
РЕД.)  власть,   быть  так   называемыми   "реальными   политиками",  но  не
простительно это людям, одаренным Богом, мыслящим и получившим в  наследство
от  своих  учителей общечеловеческие и национальные идеалы. Понимаю  Вас как
мыслителя, будучи очень близкой Вам по духу, как русский человек, ценя в Вас
Ваши способности, особенно  больно  и  обидно  видеть, что Вы  поддерживаете
морально тех,  которые в  корне противоположны тому, во  что Вы верите и что
для  Вас  свято.  В Вас  политик взял верх  над  философом и  идеологом. Это
ошибка, ошибка даже практическая, если взять максимум пользы для России. Как
верно говорит Струве: "Сейчас необходимо  именно собирание духовных сил и их
работа.  Крушение  большевизма приближается  неотвратимо. Но крушение должно
застать  в  русском народе ядро,  из  которого  сможет  духовно  возродиться
Россия".[1]
     Ради  Бога, Николай Васильевич, не понимайте моей резкости в каком-либо
другом  смысле. Я не хотела Вас оскорблять, никогда дурно о Вас не думаю, но
Вы делаете больно, больно русской душе, и я скорблю о потере Вас для русской
мысли  и  вновь  повторяю,  что  Вы  делаете ошибку  русского  интеллигента,
увлекшись своими построениями,  -- увлекаете за собой на ложный  путь
много   русской   молодежи,   не   выработавшей   в   себе   национальных  и
общечеловеческих  идеалов. Увлекаете  их служить  под  формой национальной и
патриотической --  целям  интернационала.  Меня  особенно  поразили в  нашем
последнем  разговоре  некоторые  Ваши фразы  об  всемирном значении  русской
революции, о христианском социализме и т. д. Неужели и Вы на этом пути?
     Пишу Вам, Николай Васильевич, так как не хотела бы, чтобы  Вы и Наталья
Сергеевна[1] превратно меня поняли бы. Я всегда очень ценила Ваше
общество и любила и люблю Вас  обоих. Вы  должны задуматься  над тем, почему
бывает больно  с Вами говорить и простить, если с Вами бывают неприятны даже
любящие Вас люди.
     Л. Голицына.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1008 сек.