Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Документальные

Николай Васильевич Устрялов. - Политическая доктрина славянофильства - Проблема прогресса - Корреспонденция Николая Устрялова

Скачать Николай Васильевич Устрялов. - Политическая доктрина славянофильства - Проблема прогресса - Корреспонденция Николая Устрялова

      5.

     Итак, счастье нельзя понимать гедонистически,  утилитарно.
И тут приходят на помощь прагматизм Джемса, моральная философия
Гюйо:  богатство, интенсивность, сложность жизни, полнота бытия
-- вот критерий. Вспоминается бессмертная концепция Аристотеля,
усматривавшего  высшее   благо   в   осуществлении   природного
призвания.  Человек -- существо разумное и общественное. Отсюда
-- высшая добродетель  и  действительное  счастье  человека  --
разумная   деятельность   души  и  общение  с  себе  подобными.
Совершенство -- в гармонии всех качеств человеческой природы, а
эта гармония предполагает подчинение низших,  животных  свойств
человека  высшим, духовным его способностям, разуму. Нужно жить
достойно.
     Христианство  потом  наполнило  разум,  дух   человеческий
конкретным   содержанием   --  любовью,  наследницей  эллинской
"дружбы".   Историческая   культура   восприняла   христианское
откровение.  Высший  принцип  этики  --  любовь, высший принцип
права  --  солидарность.  Если  так,  то  получает   логическое
содержание  и  понятие  прогресса.  Все,  что содействует росту
солидарности среди людей, что укрепляет их единство в любви, --
есть прогресс.
     Но так ли это? Верен ли  этот  тезис  безусловно?  Ведь  и
"последние   люди"   Ницше   одушевлены   солидарностью,  духом
равенства: у них  "каждый  желает  равенства,  все  равны;  кто
чувствует  себя иначе, тот добровольно идет в сумасшедший дом".
В почете у них и любовь: "также любят они  соседа  и  жмутся  к
нему;  ибо  им  необходимо  тепло".  Можно  ли возводить в перл
создания  солидарность  мигающих  пигмеев,  унисон   сплоченной
посредственности?  И  разве  любовь  не  может быть упадочной и
расслабленной, умственно близорукой и духовно беспомощной?
     Очевидно, не всякая  любовь,  не  всякая  солидарность  --
знамения  добра:  эту  истину  разъясняло  и само христианство.
Солидарность должна  сочетаться  с  великодушием  и  мудростью,
любовь,   чтобы   быть  нравственно  оправданной,  должна  быть
творческой, духовно зрячей и содержательной.  Кажется,  нет  на
земле  ничего  более  сложного  и  причудливого, чем диалектика
любви, воинствующей и спасающей, разящей и мирящей. "Забыли вы,
что в мире есть любовь, которая и жжет, и губит?!..."**)
     Допустим, критерий найден. Мудрая,  активная,  гармоничная
жизнь,  единение  людей  в  духе творческой любви. Материальное
процветание и духовное цветение  общества  и  личности.  "Жизнь
наиболее  интенсивная  и  одновременно наиболее экспансивная, а
следовательно и наиболее плодотворная для себя  и  для  других,
наиболее   сознательная   и  наиболее  индивидуальная"  (Гюйо).
"Цветущая сложность". Углубление  знания.  Овладение  природой,
преобразование   сил   ее  для  целей  человека.  Расширение  и
усложнение  этих  целей  --  вплоть  до  логического  осознания
абсолютной  задачи, как принципа: полнота бытия, сопричастность
всеединству.  Верховная  норма,   предельный   завет:   "будьте
совершенны, как совершенен Отец ваш небесный".
     Допустим,    критерий    найден.   Но   при   всей   своей
содержательности в плане нормативном, при всей своей годности в
качестве  безупречного   лично-общественного   идеала,   маяка,
освещающего  путь,  он далеко еще не решает проблемы прогресса.
По  отношению  к  текущей,  наличной  исторической   жизни   он
неизбежно остается формальным и отвлеченным.
     В этой жизни -- сплошные гнезда антиномий, клубки тупиков,
конфликты  ценностей. Прозрачен и чист логический облик идеала,
как формального принципа, -- тернист реальный жизненный путь. И
при этом, в каком-то смысле, тернистость  реального  жизненного
пути  --  совершеннее  и  выше логической непогрешимости идеала
(как идеала). Больше всего нужно бояться  "чистого"  морального
рационализма,  суеверия  абстракций.  Ибо  стихия нравственного
акта -- конкретна и вдохновенна.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1077 сек.